«Голод»

Чимин громко стонет и изливается себе на живот. Оргазм захлёстывает его с головой и он не сразу понимает, что происходит, когда чувствует, как внутри него разливается что-то тёплое. Опоминается омега, когда чувствует уже набухший узел. — Юнги? Что ты сделал? — испуганно лепечет старший. — Тебе пора иметь детей. — с уверенностью заявляет совершеннолетний Юнги, переводя дыхание. Он вообще-то долго думал над тем, что сделал сейчас, и не капельки не жалеет. Чимину и в тридцать шесть поздно беременеть, но ведь детей заводить надо. Юнги справится, обеспечит свою будущую семью, любимого Чимина и маленького омежку. Мин просто уверен, что первый у него будет мальчик-омега. — Юнги, о таком спрашивают вообще-то! — хмурится Пак, прикрывая глаза и тихо постанывая от микрооргазмов. — Ещё я спрашивать буду. — огрызается младший, кусая губы. Да, после того как Юнги завладел любимым телом полностью, он стал немного жёстче, самоувереннее и напористее. Чимин закатывает глаза и натягивает на них одеяло. — Будто ты будешь рожать и страдать от токсикоза. — У тебя нет другого выбора. — пожимает плечами альфа, чмокая своего истинного в висок. Чимин прикрывает глаза и погружается в дремоту. Юнги долго молчит, а потом шепчет: — Если бы я мог все изменить, я бы сделал по-другому. Я бы был старше. — Ты не виноват в этом, Юнни, так решила природа. — Все равно сейчас все иначе. Я не чувствую разницы в возрасте. Даже чувствую себя, наверное, старше. — Юнги чешет затылок и мягко улыбается. — Хочешь чего-нибудь, любимый? — Хочу, чтобы ты лёг и не шевелился. Ты же не хочешь сорвать узел? — бубнит Пак. Юнги негромко смеётся и кусает Чимина за щеку. — Не вредничай. — Я не хочу, чтобы наш малыш получился бракованным из-за вертлявого папочки. Юнги рычит и хмурит брови, закусывая щеку изнутри. Его бесит, когда с ним разговаривают как с ребёнком, особенно, если это делает Чимин. — Мне пошутить про то, что мой омежка наоборот сыплется от каждого движения? Чимин закатывает глаза и обиженно дует губы. — Ну все, не дуйся, а то разломишься. Юнги пользуется своим положением, так как двигаться нежелательно ни одному, ни второму, потому и язвит, но при этом невесомо чмокает своего омежку в щечки. Ну потому что любит очень. Чимин прикрывает глаза и довольно быстро засыпает с улыбкой на губах.

||

Чимин с радостным визгом прыгает на Мина и виснет на его шее. Он чмокает его в щеку и достаёт из кармана снимок. — Вот! Смотри! Это наш малыш. Юнги с облегчением выдыхает и позволяет Чимину виснуть на шее, приобнимая того за поясницу. — Я очень рад, любимый. — Я так долго этого ждал! — Чимин кладёт на живот руку и улыбается. — Доктор сказал, что плод очень маленький для двух недель, но это ничего. Просто, судя по размерам, будет омежка. Юнги с интересом разглядывает снимок и склоняет голову набок, кусая губы. — А у меня тоже есть хорошие новости. Я поступаю на факультет музыкального продюсирования, отец мне поможет с работой первое время, а там я уже сам. Надо же мне обеспечивать двух моих омежек. — Юнги ластится к щеке Чимина своей. — Поздравляю. — Чимин ярко улыбается и жмётся к Мину. Следующий месяц Пак просто сам не свой от счастья, он все время улыбается и гладит животик, что все не растёт. Это расстраивало омегу, хоть он и знал, что появится пузико не скоро. Юнги начал потихоньку вливаться во взрослую жизнь, сам написал пару песен и спродюсировал молодых начинающих певцов. Те выстрелили со своими новинками и Юнги прилично озолотился, на половину вырученных денег купил очень дорогое и красивое кольцо, которое и собирался подарить сейчас Чимину. — Чимин. — Да? — омега сидел на подоконнике в пижаме и жевал черешню, наблюдая за изредка щебечущей недавно подаренной желтой канарейкой. — Сползи со своего убежища. — просит Юнги, унимая дрожь в голосе и подходя ближе. Молодой альфа помогает Чимину слезть с подоконника и ловит ртом ягоду, которую Чимин настойчиво толкает между его губ. — Шпасибо. — Шпожалуйста! — смеётся старший и ласково чмокает любимого в висок. — Все, тихо. Юнги прикладывает тонкий указательный палец к губам старшего и с прищуром лисьих глаз пронзительно, хитровато смотрит. Чимин удивлённо хлопает глазами и облизывает сладкие от ягод губы. — У меня для тебя небольшой квест. Первое задание в заднем кармане моих джинсов. Но... чтобы получить его, тебе нужно поцеловать меня. — Юнги цокает языком и складывает руки на груди, ожидая реакции. Чимин хихикает и нежно целует альфу, забираясь ручкой в его карман. Юнги отвечает на поцелуй, с толикой власти посасывая губы истинного, но тот из любопытства к игре отрывается от губ и изучает красивый розовый квадратик бумаги, на котором написано «посмотри в ванной». Чимин быстро мельтешит к нужной двери и проникает в ванную. Юнги чисто из интереса следует за Чимином, прикусывая щеки изнутри и любуясь его упругими (!) ягодицами. В ванной Чимина встречает исписанное чёрным карандашом для глаз зеркало. Ну и пусть, Юнги сам потом вымоет. На зеркале значилось следующее послание: «Если будешь внимательным, то найдёшь на канарейке очередное послание» — Я очень надеюсь, что это был не мой карандаш. Юнги кусает губы и оставляет в секрете то, что карандаш реально был именно чиминовский. Но Мин решает, что после сюрприза ему точно не прилетит. Чимин и так догадывается, чем тут Юнги зеркало исписывал, но спешит к клетке птицы. На лапке той он находит записочку и разворачивает ее. В маленькой записочке простое: «Ты выйдешь за меня?» Чимин роняет бумажку на пол и закрывает рот руками, поворачиваясь к Юнги. А Юнги уже приоткрывает красную бархатную коробочку, по которой безусловно понятно, что стоит кольцо в ней целое состояние. Чимин, конечно, его убьёт за такую дорогую драгоценность, но это того стоит! — Ты выйдешь за меня? Чимин кивает много раз и пищит «да», утирая слезы радости и обнимая альфу. Своего альфу. Юнги достаёт из коробки кольцо и примеряет его на безымянный пухленький пальчик своего омеги. — Я рад, что ты согласился. Действительно, чего бы ему не согласиться? Четырнадцать лет ожиданий и стального терпения омеги, наверное, стоят того. Чимин накидывается на альфу с поцелуем, ну а потом тратит пару часов на фотки кольца. Юнги наблюдает за занятием Чимина с удобного кресла и сдерживает улыбку. Наконец-то они поменялись местами, наконец-то он выглядит старше на фоне Чимина.

||

Чимин просыпается посреди ночи от режущей боли в животе. — Юнни... — Пак дрожащими руками приподнимает одеяло и не сдерживает слезы, видя большое пятно крови под собой. — Юнги... Юнги просыпается от дрожащего умоляющего голоса Чимина и хмурит брови, пытаясь понять, что случилось. — Что? Что такое, малыш? — младший фокусирует взгляд на раскрытых бёдрах Чимина и красном пятне на до этого розовой простыни. — Блять. Юнги подрывается и ищет номер их лечащего врача-гинеколога в мобильном, который отзывается практически сразу — на смене. Тот быстро объясняет, что нужно в срочном порядке привезти омегу в больницу, а Юнги немедленно собирает дрожащего и плачущего Чимина, заставляя надеть прокладку. — Малыш, все хорошо, при беременности ведь бывает такое. Сейчас врач нам все расскажет. Не плачь раньше времени. — Хорошо...

||

Чимин выходит из кабинета на ватных ногах и обреченно мотает головой. Придерживаясь за стену, Чимин доходит до операционной и залезает на кресло. Следующий час Чим тихо плачет, чувствуя, как из него железными инструментами вытаскивают кусками их долгожданного малыша. Юнги сидит за дверью в коридоре и заламывает пальцы: молодой отец слишком сильно нервничает, да и если бы все было нормально, Чимин уже бы вернулся, но его нет уже целый час. Если пошли какие-то осложнения, то ничего: они справятся. Юнги приобретёт самые дорогие лекарства, сделает все, что нужно, чтобы здоровье малыша и Чимина оставалось стабильным и хорошим. В голову закрадываются дурацкие мысли, но альфа их отгоняет прочь, стараясь не думать о плохом. Чимин выходит через пару часов и уже один... Теперь уже под его сердцем никого нет. — Юнги... Поехали домой. — Чимин? Что такое? Мин подрывается со скамьи и обеспокоенно заглядывает в глаза Чимина. В глазах его истинного будто бы пустота, и те настолько красные, что сложно представить, что делали с Паком за дверью. — Чимин, я требую немедленных объяснений. — Мин сдвигает брови на переносице, но видит, что к глазам старшего снова подступают слезы. — У нас больше никого нет... В коридоре повисает тишина и свинцом давит на ушные перепонки. Почему-то в одну секунду для Юнги перестало быть важно абсолютно все, и даже своё существование Мин посчитал сейчас никчёмным. — Едем домой, Чимин-ни... — шепчет Юнги одними губами и снимает с себя куртку, чтобы накинуть на худые плечи любимого. Как на автомате Мин едет домой, одной ловко выкручивая руль одной из двух машин отца, а второй сжимая пухленькую ладошку Чимина. Неужели... этот мир против них? Почему судьба выбрала именно их для насмешек и боли?