Боль забытой любви

      - Отвратительно! Такое поведение недопустимо, Фантомхайв, - Сиэль с трудом открыл глаза. Голова сильно болела.       - Клейтон? Как я здесь оказался? – к своему удивлению, юноша обнаружил, что находится в собственной постели в комнате общежития.       - Уж и не знаю. Это тебя надо спросить. Ты даже не помнишь, как вернулся сюда? Я конечно понимаю, что у тебя горе, но это не даёт тебе права напиваться до скотского состояния и позорить Уэстонский колледж, - в голосе его соседа чувствовалось явное пренебрежение, но парень не стал ничего отрицать, так как других правдоподобных объяснений у него не было.       «Может мне все это приснилось?», - Сиэль привстал и увидел, что лежит на кровати в обуви, вся его одежда в пыли и грязи, а правая рука перевязана рукавом его же рубашки, оторванным от плечевого шва.       «Не приснилось. Он меня сюда принёс?», - парень здоровой рукой размотал импровизированную повязку.       «Так туго, даже пальцы занемели», - на ладони был ровный глубокий порез.       - Ты видел, как я пришёл?       - Нет, тебе повезло. Если бы ты меня разбудил – уже объяснялся бы с Агаресом. Подрался? – кивком головы сокурсник указал на пораненную руку парня.       - Нет, просто порезался.       - Считай, что сегодня последний раз, когда я увидел что-то подобное и промолчал. Счастливо оставаться, - подхватив с пола сумку и чемодан, Клейтон вышел из комнаты, оставляя Фантомхайва одного.       «Отсюда надо убираться как можно скорее. Дело – дрянь. Меня пытались похитить, в этом замешан директор колледжа, и я освободил из того подвала кого-то ужасного. Даже не знаю, что хуже», - Сиэль содрогнулся, вспомнив оторванную голову одного из несостоявшихся похитителей.       Парень поднялся с кровати и достал из комода чистую одежду. Быстро переодевшись и наскоро умывшись, он надел осеннее пальто и покинул общежитие, не особо надеясь вернуться туда когда-нибудь снова. …       «Он, конечно, сдержал обещание и избавил меня от преследователей, причём самым радикальным способом. Почему я никогда не задумывался о том, что это он тогда убил всех тех культистов в подвале восемь лет назад?», - резня в церкви произошла спустя всего пару недель после пожара в особняке Фантомхайвов, поэтому тогда это событие не произвело на Сиэля никакого впечатления. Ему просто было не до этого, он оплакивал родителей, пока весь Лондон обсуждал детали той ужасной истории, наполняя её слухами и нелепыми страшилками.       «Почему я считал его… хорошим? Нет, скорее заслуживающим помощи. Из-за того, что он не дал мне убиться, когда я провалился в подвал? Но если бы я погиб, разбившись при падении, я бы не смог освободить его, а значит он действовал в своих личных интересах. С другой стороны, они были плохими, те сектанты. И эти двое явно не на званый ужин хотели меня отвезти. Я что, придумываю ему оправдания? Он убивает людей. Это факт. Я сам видел. Но он не убил меня, хотя было бы достаточно оставить меня в подвале, и я замёрз бы насмерть к утру. Что если теперь он будет делать всякие жуткие вещи, вредить людям, убивать их? В какой-то степени я несу ответственность за это… О, Господи!», - юноша резко остановился и спрятался обратно за угол, из-за которого только что чуть не вышел прямиком к карете директора, возле которой стояли сам Чембер и его заместитель.       Они тихо переговорили о чем-то, после чего виконт Друитт уехал, а Агарес зашёл в здание Административного корпуса. Оба выглядели недовольными. Парень отметил, что кареты похитителей у входа уже не было. Он вышел из своего укрытия и быстро пошёл по аллее в сторону ворот.       «Что мне делать? Пойти в полицию? И что я там скажу? Некто со сверхъестественной силой убил тех двоих, пытавшихся похитить меня? Нет, этого говорить нельзя. Или соврать, что я смог сбежать, и всё, и не говорить про подвал. Но у Чембера связи и деньги, он скажет, что я выдумываю, шантажирую его, потому что он решил меня отчислить. Поверят ему, а не мне. Доказать свою правоту мне будет нечем. А если сказать, что я забежал в церковь, чтобы спрятаться, и там был обычный незнакомый человек, и он убил их. Бред. Полиции проще будет обвинить в этом меня, чем искать неизвестно кого. Чембер подсуетится, и ночью меня придушат в камере, а скажут, что удавился сам», - Сиэль осознал всю безнадежность своей ситуации: «Мне даже пойти некуда».       «Я больше не увижу его? Он обещал, что исполнит желание за то, что я его выпущу. Я попросил его помочь мне. Это считается желанием? Наверное, да. Тот сон… Он сказал, что хочет получить мою душу и готов служить за это. Поэтому он отнёс меня в мою комнату и даже руку перевязал? Глупо надеяться, что он сделал это из доброты или симпатии», - юноша снял перчатку и посмотрел на порез на ладони.       «У меня есть желание. Стоит ли оно моей души? Ещё вчера я не очень-то и верил во всю эту мистическую ерунду. И как он ее заберёт? Тоже оторвёт мне голову?», - Сиэль нервно сглотнул.       «Тот человек, который находится в лечебнице для душевнобольных. Он знает, как запереть его. Возможно, мне удастся получить то, что я хочу и остаться в живых? Но это будет нечестно. Я так не могу. А что если он попытается обмануть меня и забрать душу, не исполнив желания? Для меня будет лучше знать, как обезопасить себя в случае чего», - юноша ещё не определился, кого ему стоит бояться больше: виконта Друитта и связанных с ним людей, или существа из подвала. Но последний, по крайней мере, несколько раз спасал его. …       Серое большое здание Лондонской психиатрической лечебницы с решетками на окнах угнетало своим видом.       «Стоит мне рассказать кому-нибудь о том, что произошло в подвале, и я окажусь здесь», - подумал Сиэль.       Юноша собрался с духом, зашёл в ворота, поднялся на крыльцо, открыл тяжелую дверь и прошёл в холл. Надежда на то, что ему позволят переговорить с одним из пациентов была очень слабой.       - Простите… культист, который устроил резню в церкви.., - начал было парень, подойдя к пожилой женщине, сидящей за столом регистрации посетителей, как вдруг заметил, что она дрожащими руками пытается накапать какое-то лекарство из маленькой бутылочки в ложку.       - Направо, по лестнице, второй этаж, - не глядя на него ответила она.       «Так просто?», - Сиэль обратил внимание, что все сотрудники лечебницы выглядят не то шокированными, не то испуганными.       «…Штырь стену насквозь прошиб…», «...Это ж не иначе как кузнечным молотом забивать надо было…», «…кровавое месиво…», - тихо переговаривались они между собой.       Сиэль поднялся по ступенькам на второй этаж. От этих разговоров и царящей здесь напряженной обстановки у него появилось чувство тревоги.       В коридоре стояли двое мужчин: один средних лет в одежде медбрата, второй – молодой, в темно-сером пальто и шляпе-котелке.       - Как Вы могли не услышать криков? – спросил тот, что в шляпе.       - Слышал… Отчего ж не слышать… Но тут психушка, сэр, всё время кричат, - будто оправдываясь ответил санитар.       - Что именно он кричал?       - Про демонов что-то… Но он всегда про демонов говорил… Что придут они к нему… демоны эти… Здесь каждому второму всякое мерещится, сэр… голоса… демоны… ангелы…       - Вы видели убийц?       - Нет, сэр. Я услышал удар… «БАХ!»… и сразу побежал наверх. Когда открыл дверь, он дрыгался ещё… в конвульсиях… И не было больше никого…       - Как же они, по-Вашему, ушли, если от оконной решетки только один прут отломлен? - молодой человек, насколько понял Фантомхайв, был офицером полиции и не очень-то верил своему собеседнику.       - Богом клянусь, сэр, я никого не впускал и не выпускал, - затрясся работник лечебницы.       Из единственной открытой двери на этаже вышел ещё один мужчина, лет пятидесяти на вид. Усы, бакенбарды и очки придавали суровости его образу. Записывая что-то на листе бумаги, приколотом к планшету, он направился к тем двоим.       «Кажется, я уже знаю, что произошло», - Сиэль медленно, на ватных ногах, подошёл к двери и осторожно заглянул в маленькую палату.       «Я не упаду в обморок… Я не упаду в обморок…», - повторял про себя юноша, но представшее перед ним зрелище было ничем не лучше того, что он увидел сегодняшней ночью.       Подобно бабочке, насаженной на иглу, слева от двери висело мертвое тело, проколотое насквозь в области правого плеча толстым металлическим прутом, похожим на те, из которых была изготовлена решетка окна палаты.       На груди трупа зияла огромная кровавая рана, будто грудную клетку растерзал зверь. Кровь пропитала насквозь больничную пижаму грязно-серого цвета и оставила подтеки на выбеленой стене, а ступни несчастного не доставали до пола примерно 30-40 сантиметров.       Сиэль с трудом узнал в этом мужчине с осунувшимся, заросшим щетиной лицом и всклокоченными седыми волосами того человека, которого несколько лет назад обвинили в убийстве аристократов-служителей культа, и чей портрет был напечатан во всех газетах.       На полу, у ног трупа, стояла подозрительно знакомая Фантомхайву серебряная чаша. Он сделал несколько шагов вперёд, чтобы рассмотреть ее лучше, хотя сомнений у него почти не было.       Действительно, это была та самая чаша из подвала церкви. В ней что-то лежало, нечто похожее на окровавленный кусок мяса. Сиэль присмотрелся и понял, что это вырванное из груди культиста сердце.       Внезапный приступ тошноты подступил к горлу. Зажав рот рукой и кое-как сдерживая рвотные позывы, юноша ринулся прочь, но дорогу ему преградил мужчина в шляпе, который до этого задавал вопросы санитару.       - Что Вы здесь делаете? – спросил он.       - Я… я просто хотел посмотреть… Мне плохо, мне надо на воздух, пожалуйста...       - Абберлайн, отстань от него. Не хватало ещё, чтобы он здесь наблевал. Что за идиота ты оставил дежурить у входа? Это с него надо спросить, какого черта здесь шарятся студенты, - вмешался тот, что был в очках.       Названный Абберлайном инспектор отошёл в сторону, и парень выбежал из палаты.       «Он чудовище… Я выпустил чудовище…», - оказавшись на улице, Сиэль глубоко вдохнул и прислонился спиной к кованой изгороди лечебницы, чтобы прийти в себя.