Умершие слова, неумершее значение

Неревар говорит о звездах и небесах, до которых когда-нибудь сможет дотронуться. Звезды в его рассказах обсидианово-черные, и на краях их умирают время и вероятности. Звезды в его рассказах подобны брешам, тоннелям к иным мирам — уже мертвым или еще не родившимся. Тоннели полны зубов, зубами скалятся края каждого из миров, и небеса в них всегда красны от крови, но смертные думают, что это просто закат и рассвет… Неревар, не хортатор, странник с предназначением мученика и палача, говорит, и слова его — мертвая истина, нерожденная ложь, сладки, как канет, и горьки, как кода. Аландро Сул — верная тень, безмолвное отражение — слушает. Он слушает все: и мечты, и надежды о будущем, хотя хортатору не позволено ни надеяться, ни мечтать — лишь добиваться поставленной цели. Все, что он жаждет, должно быть воплощено. Это правильный ход вещей. Ему нельзя ни сомневаться, ни грезить, оставляя мечты лишь мечтами. Иначе придет иной хортатор, у которого будет больше и сил, и уверенности. Но Аландро не говорит об этом: никто не поверит ему, никто не поверит в злой рок хортатора, как никто не поверит в то, что самому Аландро суждено стать вестником великой скорби (великую радость он уже возвестил). Неревар смертен, и он не может ни бояться, ни сомневаться, ни грезить. Неревар — хортатор, и страхи его, сомнения и мечты не могут не превратиться в цель. Индорил Неревар Мора хочет достигнуть звезд (потому что Велот ходил среди них, и даже колонии Лун присягали ему на верность), и иных миров (потому что даже золотые птицы Альдморы сгорели дотла, пытаясь). Индорил Неревар Мора хочет вернуть небу красный цвет — и он знает, что сможет. И если не в этой жизни, то в следующей. Все причины для этого уже заложены, осталось дойти по хребтам врагов и не стереть до кости голые стопы. Неревар забывает про собственную смертность, забывает про то, что божественность его взята взаймы — Аландро помнит об этом за них обоих. Неревар забывает о собственных слабостях, забывает о тысяче тысяч ядовитых змей, что сползлись на запах крови его израненных костями ног. Аландро закрывает его собой, перерезает предателям горла — длины его рук хватает, чтобы защитить Неревара в моменте, но даже тысячи рук будет недостаточно, чтобы обмануть судьбу. Днями Неревар говорит о настоящем и будущем, о союзах и договорах, о мире и о войне, которая однажды неизбежно начнется снова, а вечерами мечтает о звездах и выплескивает яд не-своей памяти, доставшейся ему в наследство. Индорил Неревар Мора засыпает, и с каждой ночью сон его все тяжелей и измученней. Тени Аландро сторожат покой его тела, но не могут ни развеять бурю в его душе, ни разогнать первородную тьму в его разуме. Тень может пожрать другие тени, но на большее она не способна. Аландро знает о чужих кошмарах и криках в ночи, и это и великое доверие, и великое бремя, потому что даже сам Неревар не знает об этом. И к лучшему. Аландро должен защищать не хортатора — Неревара — от любых угроз. И он защитит даже от тех, о которых его господин не знает. Даже от тех, что несет в себе сам Неревар.