Дайте знак!

*** Стивен Роджерс - смертельно усталый Капитан всея Америки, национальный герой, безответно влюблённый, измученный до изнеможения поисками своей единственной любви, заслужил, чёрт возьми, пару лет отдыха. Фьюри, естественно, от восторга не прыгал, узнав, что Роджерс хочет взять временную отставку, но согласился отпустить его на долгосрочный отдых; Стивен без удовольствия осознал, что согласие выбито не без помощи агента Коулсона, хорошей такой помощи. Старк вообще никак не отреагировал, отделавшись простым "делай как хочешь, ты заслужил это"; Сэм был с ним полностью согласен, ну ещё бы, подумал Роджерс, как обжимаются эти двое. Халк (а именно Халку, а не Беннеру он решил сообщить о своём уходе) чуть не размозжил ему голову, и Стивен долго не мог понять, было ли это жестом Халка или Беннера, впрочем, ему было всё равно. Квилл включил на прощание какую-то несусветную чушь и вручил плеер; неизвестно, чем был вызван столь щедрый знак. Ракета чуть не пристрелил из дробовика, Грут предсказуемо сказал: "Я есть Грут", и осуждающе покачал головой. Стрэндж был слишком занят тем, что целовал Паркера, поэтому не особо и заметил уход Капитана. Только Наташа, казалось, действительно переживала за него, впрочем, как и всегда. - Ты идиот? - когда ранним утром в день отъезда Роджерса. - У тебя что, врагов больше не осталось? А если тебя убьют? А если попадёшь к Гидре?! Роджерс, м а т ь т в о ю, это не шутки! - Наташу просто колотило от волнения, но она отчаянно пыталась контролировать ситуацию. Стивен обнял подругу, прижимая её к себе, и мягко поцеловал рыжие волосы. - Ты знаешь, Нат, - сказал он, впервые после смерти Барнса готовый разреветься. - Я не могу тут больше быть, понимаешь? Я устал, Нати, так устал от всего этого... Хочу отдохнуть... Не верю, что он ищет меня, знаешь? - Знаю, - сипло отозвалась Романова. - Если бы он хотел, не прятался бы. - Вот и я так думаю, - Капитан задумчиво погладил округлые плечи. - Значит, не помнит... Нат, понимаешь, мне наплевать, если бы кто-то другой, но ОН не помнит, это как умереть ещё раз, понимаешь? Это так больно... - Понимаю, Роджерс... Хотя, нет, не понимаю, у меня же есть любимый человек, так что... Ещё несколько минут они стояли, не шевелясь, Стивен чуть покачивал подругу в объятиях, успокаивая больше себя самого. Ему, конечно, хотелось отдохнуть, но было страшно остаться одному... "Как будто ты сейчас не один", - мерзко пискнул внутренний голос. *** Старк заставил долететь Капитана до места назначения на вертолёте и... Да, он навязал ему Джарвиса. Хотя, кто знает, не свихнулся ли бы он наедине со своими мыслями? Сколько дней или недель смог бы он продержаться без поддержки, без людей? А со всем этим - намного ли дольше? Джарвис был отличным решением: сам не заговаривал, но отвечал всегда, давал советы, только если Стивен просил, не лез куда не надо. Идеальный собеседник. Домик в горах - тоже отличное решение. Ледяные ветра летали кругом, занося колким льдистым снегом, выли в вершинах соседних гор, разливали внутри, где должно биться сердце, холод. Этот холод смог хоть немного заморозить воспоминания, но вместе с ними засыпали густыми хлопьями и желание жить... ...без него. Дом был совсем крошечным, особенно после Башни Мстителей: кухня, спальня, гостиная и ванная. На все четыре стороны - пропасть, острые пики льдистых гор. Шаг в сторону - падение, смерть. Кому важна его жизнь? А его смерть - кому? Кому, если не Баки? *** Стивен позвонил Наташе, как только добрался, и сразу сказал: - Нат... Я увольняюсь... Ты там всем сама скажи, ладно? Не могу больше... В трубке долго молчали, а потом чуть ли не плачущий голос Романовой сообщил: - Я сама хотела предложить... Так что... Нормально, слышишь, Кэп, нормально... - она неожиданно тихо спросила: - Ты и правда так любишь его? Роджерс молчал. Он совершенно не знал, что сказать. И ещё... Было больно, очень. - Даже больше, - наконец произнёс он надломленным голосом. - Ты не представляешь, как. Дни плавно перетекали один в другой, абсолютно неотличимые друг от друга, похожие, как близнецы. Утром Стивен вставал и готовил завтрак, потом шёл гулять по горам, затем делал кучу физических упражнений (ему казалось, что если он увидит Баки, ему будет стыдно за свой внешний вид, если он не станет поддерживать себя в форме), потом обедал, потом снова гулял, или убирался, или смотрел телевизор, или делал ещё какую-нибудь бесполезную работу, и ложился спать. Иногда Стивен рисовал. Эти рисунки были похожи друг на друга, всегда до жути живые и отчаянные. Он рисовал Баки. Всегда только его: лежащего, сидящего, курящего, довоенного, Зимнего, смеющегося, плачущего, спящего... Эти рисунки складывались в одну большую папку, но скоро её стало не хватать. Роджерс завёл ещё одну папку, а потом ещё, и ещё, и ещё... Казалось, идеи для рисования Баки не закончатся никогда. Если бы Стивен мечтал увидеть Баки... Самое страшное было то, что ему было уже почти всё равно: как он живёт, где, почему, умрёт ли сегодня или завтра. Хотелось только увидеть Баки, пусть Зимнего, пусть нет, но только увидеть... Смерть от его руки была бы идеальным окончанием безумного фарса. Стылая тишина пронизывала это место - огромную плоскую вершину какой-то богом забытой горы. Макушку будто бы срезали, а сверху накидали лес, неровности почвы и маленький дом, стоящий почти на обрыве. Дверь дома была в противоположной от пропасти стороне, а вот из окна можно было увидеть необъятные дали, такие огромные, что каждый раз дух захватывало. Каждая комната была произведением дизайнерского искусства: светлый, уютный дом очень даже мог стать последним пристанищем Капитана, он бы не возражал. Тишина, тишина была извечным спутником этого места. Здесь не было ни души - даже птицы не залетали сюда. Только неизвестно как выжившая белка - и всё. Белку Стивен забрал к себе: она была дикой и абсолютно не боялась рук. Было в этом что-то милое и отчаянное. Белка выходила гулять на целый день и возвращалась вечером. В её кормушке на кухне всегда был корм, и белка, имя которой было придумано самое что ни на есть прозаичное - Баки, - стала совсем ручной почти сразу же. Многие говорили Стивену, что есть в нём что-то привлекательное, компанейское, притягательное. Видимо, Баки была того же мнения. Она сидела у Стивена на плече, или на коленях, или на голове, и смотрела на него по-доброму, ласково. Прошло несколько месяцев - и теперь Баки не отлучалась от Стивена ни на минуту: гуляла, когда он гулял, спала рядом, развалившись на спине и раскинув в стороны лапы, ела с ним вместе. Вскоре выяснилось, что Баки - тоже художник. Она окунала лапы в краски и оставляла на бумаге разноцветные следы, составляя причудливые композиции. И потом всегда ждала, чтобы Роджерс отнёс её в ванную - купаться. Она не испачкала ни одной стены, и была крайне аккуратна. К слову, купаться Баки тоже любила - могла сидеть в воде часами, плескаясь и явно радуясь жизни. Как и настоящий Баки, иногда думал Стивен с болью в сердце. Ему казалось, что ничто на свете не может заменить Баки - живого, смеющегося, тёплого... любимого. Даже ручная белка Баки, хоть та и стала для Стивена другом, чутким, насколько это возможно для белки, добрым, но и она не смогла бы заменить ему того, что отняли у него Гидра и война. В тот день была буря. Самая настоящая буря - даже ураганом её нельзя было назвать. Баки с самого утра ушла гулять,что было для неё странно, и Стивен уже всерьёз беспокоился. Над вершиной горы летали метели, стегали землю хлёсткими плетьми, стонали с подветренной стороны, заносили маленький домик снегом по самую крышу. Стивен потеплее оделся и вышел на крыльцо, сразу же начав замерзать от мороза, продравшегося, казалось,внутрь самих костей. - Баки! - его голос потонул в гуле бурана, и он закричал изо всех сил: - БААААКИИИИИ! Через несколько секунд рядом с крыльцом послышался беличий стрекот, и Стивен, улыбнувшись, пошёл на него. *** Белка нашлась в ящике, где, очевидно, сидела, пока не начался ураган. Ветер перевернул ящик, завалил его сугробом, и Баки оказалась в ловушке. - Ну Баки, ну вот почему ты такая глупышка? Куда же тебя занесло, а? Неожиданно ветер донёс до Стивена... кашель? Или хрип? - Эй? Тут кто? - недоумённо спросил Роджерс, оглядываясь по сторонам. Кашель послышался громче, откуда-то издалека спины. Стивен засунул белку за пазуху, запахнул куртку и пошёл, вздохнув, на голос. "Снова", - усмехнулся он про себя. Через несколько шагов он увидел очертания тела, и даже на расстоянии было видно, как измождён человек. - Эй! - крикнул Стивен, подходя ближе. - Ты вообще как тут оказался? Человек поднял голову. - Ногами оказался... А ты, я смотрю... нового Баки себе нашёл? Сердце Роджерса замерло на секунду, а потом заколотилось так сильно, что было неясно, как оно ещё имеет силу держаться внутри груди. - Баки?.. - тихо шепнул он. И, если бы белка не отозвалась стрекотом на имя, он бы точно потерял сознание, как трепетная девица. - Я, сопляк... - Барнс снова закашлялся. - Хочу спать... - вдруг сказал он и уронил голову на снег. Роджерс заскочил домой, чтобы оставить белку, и вернулся на улицу. Снегопад уже занёс его следы, но он точно помнил, где оставил Баки. Стараясь унять беспокойное сердце и притупить чувство безумного восторга, он поднял Барнса на руки, ощутив иррациональный прилив сил из-за тяжести родного тела на руках, и занёс в дом, пытаясь подавить эмоции действиями. Первое, что он сделал - отнёс тело Баки, уже находившегося в отключке, в ванную. Там он снял с него обмундирование Зимнего Солдата; в некоторых местах одежда от холода примёрзла к телу, видимо, здесь кровь из ран (Стиву не хотелось думать, откуда они взялись) замёрзла от температур и припаяла ткань к коже. Отдирать такие места было невыносимо - их приходилось мочить теплой водой и ждать, пока они оттаят. Но Стивен был умным мальчиком, и уже через полчаса был награждён видом голого бессознательного Баки Барнса, лежащего в ванной, полной тёплой водой и тихонько постанывающего от удовольствия. Эти звуки Стивену хотелось бы слышать при несколько других обстоятельствах (совсем других, точнее), но приходилось просто запоминать, дабы потом дрочить на светлый образ. Баки лежал, раскинувшись в тёплой воде насколько позволяла ванна, его глаза были закрыты, поза являла собой образец расслабленности и спокойствия, весь его вид показывал, как выглядит смертельно уставший человек, нашедший, наконец, приют. И этот вид, несомненно, нравился Роджерсу. Закончив мыть Баки, он вынул его из ванной и перенёс на лежак рядом с ней. Теперь предстояло вытереть бессознательное тело, а как это делать Роджерс понятия не имел. Наконец, кое-как обтерев Барнса под недовольное бурчание Баки, оставленной в одиночестве на целый час, Роджерс отнёс парня в комнату. Кровать в доме была одна, и он, естественно, уступил её новоприбывшему. Сам Стивен уселся в кресло у кровати, намереваясь почитать, но так и не сделал этого. Он долго думал о том, почему Баки пришёл к нему. Нет, если Зимний Солдат ушёл, и к Барнсу вернулись воспоминания, то это был самый логичный и ожидаемый поступок, но что, если Зимний просто решил таким образом добраться до Капитана Америки? Что если он притворялся, что помнит его, из-за миссии? Тихий стон Баки отвлёк Роджерса от воспоминаний. - Ох... Я что-то... устал, знаешь? Не хочу больше воевать, Стиви. Я бы хотел... Впрочем, неважно. Расскажи, чем ты тут без меня занимался, а? Стивен не мог больше сдерживать своих эмоций - слишком много их накопилось, слишком было остро, ярко, слишком, слишком... Когда Роджерс очнулся, он обнаружил себя сжимающим Баки в стальной хватке и слушающим свои собственные бессвязные реплики в перемешку со всхлипами. Он не мог не плакать, обретя старого друга и возлюбленного, ему было так радостно и тоскливо одновременно, что сердце скакало, как конь на ипподроме. - Баки-Баки-Баки-Баки... Господи, Баки... Не бросай меня больше, так хреново без тебя, придурок... я на пенсии, оставайся тут, со мной? - серьёзно спросил он, немного отстранившись. Баки с минуту смотрел на него, как на дурака, а потом фыркнул: - Идиот, - сказал он Роджерсу, как будто дауну. - Куда же я денусь-то? От такого-то сопляка, как ты? Ты же загнёшься тут в своём сраном гордом одиночестве. - Баки, - улыбнулся Стивен, неожиданно для себя смутившись. Баки шутливо пихнул его в плечо и вырвался из объятий, и Роджерсу показалось, что он вернулся в старое время, в родной Бруклин. - Эй! - Барнс щёлкнул пальцами перед носом своего друга. - Ты уснул? Я говорю: хочу есть, или ты решил меня заморить голодом? - О, ну раз ты язвишь, как в старые добрые, значит всё хорошо, я верно говорю? - Стивен ухмыльнулся, поднимаясь и помогая подняться Баки. - Ну... да, - впрочем, уверенности особой в его голосе не было. У Роджерса была такая куча вопросов, что она могла заслонить собою Солнце, но он решил отложить все разбирательства. А дальше была целая жизнь. Белка привыкла к Баки настолько быстро, насколько это вообще возможно. А произошло это так. Ночь тихо светилась, будто заворожённая, разливая лунные лучи, рассыпая звёздный свет, убаюкивая ласковым шёпотом... Но Барнс стойко сопротивлялся ночному очарованию, зная, что у него есть Миссия. Тёмной ночью, когда Стивен заснул, успокоенный лёгким дыханием Баки (уж притворяться бывший Солдат научился отлично), Баки встал с кровати и прокрался на кухню. Лунная дорожка лежала на полу и манила пройтись по ней, однако путь парня лежал в другом направлении, а именно: ему нужна была хлебница. Именно в ней, резной, красивой, лежали такие привлекательные, сладкие, вкусные печеньки. Баки подкрался к цели на цыпочках и открыл хлебницу. - Что ты тут делаешь, животное?! - зашипел он на белку, поедающую ЕГО печеньки. - Это была моя пища! Белка потянулась к следующему лакомству. - Это война! - также на грани слышимости прошипел, ака гадюка, Барнс, вооружившись тапком. Белка прижала к себе печеньки. Баки подошёл ближе... И тут на кухне зажёгся свет. - Баки?! - Стивен, мягко говоря, охренел. Нет, а что бы вы подумали, увидев на своей кухне в три часа ночи лучшего друга, вооружённого и готового напасть на вашу белку, спасающую от этого самого друга остатки печенья? Стив, в отличие от умных вас, не знал, что нормальные люди думают в таких случаях. - Баки? - ещё раз растерянно переспросил он. Белка отозвалась раздражённым шипением, Барнс... тоже. - Ясно, - сказал Роджерс, выключая свет и уходя спать. Наутро Баки подружились. Иногда Стивен даже ревновал их - и не знал, кого больше. История, однако, умалчивает, как Баки помирились. Но это не так уж и важно, верно?