Дайте знак!

*** - Спальня? – прошептал он в губы любимого. Баки уже не мог адекватно воспринимать вопросы, он чуть улыбался, словно сумасшедший, и Стивен решил всё сам – подхватил Барнса под ягодицы, заставляя обнять себя за шею, чтобы не упасть. Бак потянулся его поцеловать, но Стивен опередил его и провёл по шее сначала губами, потом языком. Стон, который издал Баки, определённо стоит того, чтобы умереть. Когда они вышли из кухни (шёл вообще-то только Стивен, но кого это волнует?), они столкнулись с белкой Баки, которая начала шипеть, что почему-то обоим напомнило Локи. Роджерс вообще не посчитал нужным её заметить, а Баки показал ей средний палец и произнёс что-то явно на русском и явно нецензурное. Стивен укусил его за плечо, не сильно: «Не выражайся». Баки казался ему лёгким, светлым, сотканным из луны, солнца и тепла, таким прекрасным, красивее эльфов, что его хотелось… очень сильно. Упав на кровать в спальне, Стивен тут же подмял под себя Барнса, жёстким поцелуем выпивая стоны. - Кто у тебя уже был? – требовательно спросил он, но Баки ничего не соображал, пытался уловить смысл, но тот ускользал, уступая место разума возбуждению. – Кто. У тебя. Был. – прорычал Роджерс, чувствуя волну острой ревности. Видя, что любимый не отвечает, он отстранился от него, отползая на другой конец кровати, и уставился на него. Это было важно, чёрт возьми! - Стив… - простонал брюнет, ощущая отсутствие партнёра остро как никогда. – Стиви! – вскрикнул он, извиваясь на простынях. – Пожалуйста, Стиви, боже, Стиви… - и Роджерс уже был готов сорваться, но… - Кто у тебя был до меня? – вышло насмешливо, хотя он и не надеялся совладать с голосом. Баки замер, распахнув глаза. Этот голос… властный, крепкий, сильный… - Пожалуйста… - прошептал он, уже не надеясь получить хоть что-то. – Ммм… - Так ты ответишь, или мне ещё подождать? – спросил Стивен, подбираясь ближе, нависая сверху, окутывая всем существом, но так и не прикасаясь, не давая коснуться себя. - Никого… - вымученно ответил Баки. – Боже… да сделай ты уже что-нибудь! – Барнс потянулся к своему члену, но Стивен перехватил его руки на полпути. - Не прикасайся к себе, понял? Я сам… - Роджерс наклонился к паху Баки и легко подул на член, отчего тот выгнулся и издал звук, напоминающий скорее всхлип, нежели стон. Такая реакция на собственные действия жутко понравилась Стивену, и он решил повторить то же самое ещё несколько раз, чем довёл любовника до совершенного сумасшествия: Барнс стонал, как заправская шлюха, изгибался на кровати так, что у Роджерса стояло ещё крепче. - Твою же мать, Стивиии… Да трахни ты уже меня! – взвыл Баки, чувствуя на своей заднице крепкие ладони. – Господи, я сдохну сейчас… Стивен не понимал, как он, совершенно потерявшись в густом мареве удовольствия, может ещё что-то соображать. Но, если Баки не может даже двух слов связать, то он сам должен решать за них обоих. - Одну минуту… - прошептал он, целуя напряжённые мышцы живота. – Я сейчас… - он скатился с кровати, стараясь игнорировать возмущённый стон Барнса, и нащупал в прикроватной тумбочке флакон со смазкой. Его будто подгоняло что-то… что-то, лежащее на кровати, очевидно. Роджерс, прихватив смазку, моментально оказался рядом с любимым, тут же утешая его ласковым поцелуем. – Сейчас, мой хороший… сейчас всё будет, солнце моё… моя любовь… Сейчас… - шептал он в забытьи, дрожащими руками растирая гель по инстинктивно сжавшемуся входу пальцами, согревая, разминая мышцы. - Ну! – Баки вскинул бёдра, проезжаясь дыркой по мокрым пальцам, и сам застонал от стыдности того, что сделал. – Пожалуйста, Стиви… - Стивен вдохнул глубоко, чтобы боль в лёгких помогла хоть немного отвлечься и не навредить любовнику. Он прикусил губу, понимая, что именно он собирается делать, и осторожно ввёл в напряжённое, как струна, тело, первый палец. - Стиви… - сипло позвал Баки, зажмуриваясь и сглатывая так тяжело, что этот звук прокатился по комнате эхом. Роджерс вынул палец, тут же вводя его вновь, стараясь не сорваться раньше времени. – Ещё, Стиви… пожалуйста, ещё… - Боже. Этого было слишком много, Стивен, толком не успев разработать Баки и для одного пальца, почти сразу же толкнулся в горячее нутро двумя, а потом и тремя. Баки, казалось, вообще не заметил разницы, он только старался насадиться глубже, сильнее, больше… - Давай, Стив, я готов… - прошептал он, неожиданно глядя в самое дно голубых глаз, в самую сущность, вытягивая на поверхность бешеное желание, заставившее Роджерс мгновенно задохнуться этим взглядом. - Рано ещё, Баки, подожди… ещё надо… - он пытался контролировать голос, но получалось паршиво. Хотелось Баки всего, сейчас, сразу, не медля больше… - Роджерс, твою же мать… - Барнс хрипло засмеялся, и этот звук проехался по нервам Стивена, как железо по стеклу. – Ты же хочешь, так давай… герой мой… - Баки притянул его к себе, обнимая за шею, ногами обвивая талию, притягивая так близко, как только можно. – Давай, сопляк… или тебе слабо?.. - Ну уж нет, - остервенело прошептал Роджерс. – Мне не слабо… Ладно, хорошо… хотел – получай… - он вылил на свой член чуть ли не полтюбика смазки – он вообще не смотрел никуда, кроме почерневших глаз напротив – и пристроил член у входа, предчувствуя уже влажную тесноту, ловя горячее дыхание. – Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу теперь? Баки? - Сука… - прошипел Барнс, от души кусая его за шею. – Ты блять перестанешь трепаться сегодня или нет?! – он подался вперёд, оказываясь просто нереально близко. Стивен посчитал это за ответ, тут же толкаясь внутрь горячего тела, и срывая с алых припухших губ Баки хриплый стон. Ощутив внутри огненную плоть, Барнс изогнулся острой дугой, насаживаясь до конца, до предела пропуская в себя. Он мог бы кончить так, понял вдруг Баки, не прикасаясь к себе, от одного члена Стива внутри. Член стал медленно выходить, стенки не отпускали его, сжимаясь вокруг мягкостью, не желая чувствовать пустоту внутри. Баки снова застонал, когда Стивен, мучительно медленно подался назад, выходя почти полностью, так, что только головка осталась внутри, а потом загоняясь со всей силой, страстно кусая обнажённую шею. Перед глазами всё расплывалось и то вспыхивало в ореоле лучистого сияния, то гасло почти до черноты, Барнс метался по постели, рыча и требуя, скуля и упрашивая, терзая себя так отчаянно, что Стивену хотелось выть от этой покорной злости. Внутренности Баки раздирало от чрезмерного проникновения, в паху горело огнём, но боли не чувствовалось ни на секунду, только бешеный голод, и неудовлетворённость, и желание, и неутолимый ничем зуд, который от каждого прикосновения разгорался внутри всё жарче. Ему даже показалось, что всё это причудилось ему в похотливом бреду – Стив, нависающий над ним, раскрывающий его своим членом, и как поток горячего огня льётся внутрь, принося невыносимое напряжение, сменяющееся почти сразу блаженным забытьём… *** - Я… - Баки попытался что-то сказать, но сорванный голос не слушался, и он с неохотой замолчал. - Вырубился на пару минут, - Роджерс обнял его за талию, целуя поджимающийся по инерции живот. – Я люблю тебя, Баки. Ты даже не представляешь, как, - взгляд у него и правда был таким влюблённым, что Барнс решил не терзаться размышлениями ещё лет сто, как минимум. - Кажется, теперь я всё же могу представить, - он шутливо пихнул его ладонью в плечо, радуясь, что ошеломляющий лавиной эмоций оргазм отступил, и теперь он может связать хоть несколько слов. Тех слов, которые так рвались наружу: – Я тебя тоже очень люблю, Стиви. Стивен только судорожно вздохнул, обнимая крепче, и… заснул. - Серьёзно? – весело спросил Баки у пустоты, дотягиваясь до одеяла и накидывая его на них обоих. Стивен, конечно, был не самым лёгким из того, что лежало на Баки в его жизни (и не самым тяжёлым, если так уж подумать), но ему так безумно, иррационально, до боли хотелось чувствовать на себе его немалый вес, чтобы осознавать, что всё, что было – не плод его больного воображения. Он чувствовал подступающую дрёму, будто ему пять лет, и мать укладывает его спать после активной гулянки с друзьями, накрывая махровым пледом, а из окон льётся июльская жара, марево рассыпается сухим песком по земле, и люди лениво передвигаются по улицам, пытаясь найти тень, и в воздухе висит, не опадая, пыль, да и как она может упасть, подумалось ему вдруг особенно отчётливо, если ветра совсем нет?.. *** Когда Баки проснулся, за окном была страшная метель, а Стив сидел рядом и читал что-то, включив ночник со своей стороны. За стенами дома поднималась густая тьма, окутывая его со всех сторон ласковой мглой, холодными колкими вихрями жёстко омывая их убежище, единственное на многие сотни миль кругом… Баки потянулся, довольно почесал живот, привлекая внимание Роджерса. Тот оторвался от книги, убирая её на тумбочку, чуть рассеянно улыбнулся и полез к Барнсу под одеяло. Прижался горячим телом, обнимая будто бы сразу всем своим существом тело и душу Баки, закутывая, как в тот самый мамин плед, в свою безмерную заботу, беря под крыло. Баки вздохнул и потянулся ему за спину выключить ночник. Роджерс не отпустил, потянувшись следом, и они чуть не свалились с кровати, засмеялись одновременно и, будто что-то их разом кольнуло, прижались телом, губами, спутались руками и ногами, изводя друг друга, подводя к какой-то грани, не имеющей ничего общего с возбуждением. Это было похоже на нежность, бесконтрольно выплёскивающуюся наружу мощными потоками, на огромную глыбу огненно-горячего, кипящего льда, равномерно и непрестанно вулканом выходящего наружу из их тел. Не хотелось ничего говорить. Тишина звоном хрустальных звёзд лилась на землю, они были – эти звёзды, там, далеко, где непреходящая метель унимается, оставляя после себя сугробы белого, слепящего снега, и где любовь живёт в прекрасной цитадели, выточенной эльфами и русалками из лёгкого пуха признаний, золота стонов, жара тел, плодов искреннего чувства, долго, как их жизнь, прочного… Их снам суждено было укрыться от пепла воспоминаний и обид, разбить в ледяную пыль страхи и неуверенность, возносить к самим небесам благодарность за него, единственного… «Если когда-нибудь это закончится», - непонятно к кому обратился мыслями Баки. – «Дайте мне знак, как лучше уйти отсюда. Стиви – это всё, что я прошу навечно, поэтому, пожалуйста, будьте так добры… Дайте знак...» И он провалился в светлый сон, крепче прижимая к себе Стивена, сопящего ему в плечо.