Дайте знак!

*** Утром все делали вид, что ничего вообще не случилось, правда, Стивену это давалось куда труднее. Он прятал взгляд, почти не ел, отказался смотреть с Барнсом фильм, и, сославшись на внезапное вдохновение, сбежал в мастерскую. Баки задумчиво проводил его глазами. Баки было проще – он-то не дрочил, гладя лучшего друга по волосам. Он решил – твёрдо решил – признаться Стивену, а там будь что будет. С этими намерениями он глубоко вздохнул, так, что в груди стало больно, и пошёл к Роджерсу. - Итак, Стиви, ты не мог бы оторваться от чистого листа бумаги, на котором в ближайшее время всё равно ничего не появится, и уделить мне немного времени? – Стивен, видимо, опешил от такого длинного монолога и медленно перевёл взгляд на Барнса. - Ладно… Хорошо, Баки, мы можем поговорить… если хочешь. - Не хотел бы, не пришёл бы, - буркнул брюнет. - И… о чём ты хотел поговорить? - Я… - Баки застыл, глядя на Стивена и думая, что ему ещё никогда не было так неловко и страшно. А что, если Роджерс дро… делал это и представлял другого человека, если он не так понял? А если это вообще было плодом его больного влюблённого воображения?! А если Стив его выселит к чертям из дома, и тогда у Баки не будет возможности даже видеть его, ведь он тогда просто покончит с собой, потому что жизнь без Стивена – не жизнь вообще, в этом Барнс убедился ещё давно. Но ведь Стив добрый, он, даже если ничего не чувствует к нему, всё равно будет с ним, потому что… потому что это Стив, чёрт возьми, святой Стиви, как же он может бросить безответно влюблённого в него лучшего друга?! - Баки, - Роджерс мягко потрепал его по плечу, возвращая в реальность. – Ты меня пугаешь, если честно. Что случилось, Бак? Ты не выглядишь так, как будто всё в порядке, - участие в его глазах было таким неподдельным, а забота – такой подкупающей, что Баки готов был сойти с ума здесь и сейчас. - Ладно… - Барнс вытер чуть вспотевшие ладони о штаны. – Мне капец, как страшно об этом говорить… Ты меня выставишь нахрен за дверь, если я всё не так понял, но… - Баки остановился, чтобы перевести дух, и увидел, как напрягся Роджерс. – Я… янеспалсегодняночью, - выпалил он, тут же следя за реакцией Стивена. О да, реакция была – что надо! Он широко распахнул глаза, открыл рот, чтобы что-то сказать, передумал, покраснел, снова открыл рот, ещё шире, ещё больше покраснел и… отпустил плечо Баки, отходя в другой конец комнаты. Барнсу показалось, что он хочет оказаться в другом конце грёбаной Вселенной, но комната слишком маленькая для того, чтобы сбежать от разговора и от Баки. Стивен отвернулся к окну, нервно постукивая пальцами по подоконнику, и Барнс почему-то подумал, что белка Баки не спешит показываться, будто знает, когда надо свалить, а когда бежать утешать. «Если он так и будет молчать, то утешение понадобится мне», - нервно подумал Барнс, кашляя, чтобы привлечь к себе внимание. - Ясно, - сказал наконец Стивен и снова застыл. Баки удивлённо посмотрел на напряжённую спину. Внутри неожиданно поднялась волна какого-то злобного бессильного бешенства. - Ясно?! – прошипел он, подлетая к Стивену и резко разворачивая его за плечо. – Это всё, что ты хочешь мне сказать?! – Стив удивлённо посмотрел на него, но изливать душу по-прежнему не спешил. – Роджерс! Ты, мать твою, дрочил, гладя меня по голове, выдрал мне пучок волос, когда кончил, и говорил, что любишь меня! И «ясно» - это всё, что ты хочешь мне сказать?! - Что ты хочешь услышать? – спокойно спросил Стивен, выдирая рубашку из его пальцев. Баки только сейчас заметил, что подошёл слишком близко к нему и вцепился, как клещ, шипя в самое лицо; он отступил на шаг, но вот в разговоре он точно не собирался отступать, что бы там не говорил Роджерс. - Кого ты представлял, когда дрочил на меня? Это же… это же не мне ты говорил это на самом деле? – горечь и страх, которые Барнс так успешно прятал глубоко внутри до этого момента, вырвались наружу, и ему стало понятно, что, что бы ни ответил Стив, ответ этот ему не понравится, очень не понравится. Однако он понял, что ошибся, когда Стивен заговорил. - Тебе, - так же, не меняя тона, ответил тот. – Я не вру, Баки, никогда. Даже когда человек спит, я не могу сказать неправду, знаешь? Баки удивлённо посмотрел на него. Значит то, что болтал Стив, правда? Значит… БОЖЕ. Это значит, что… - Это значит, что ты… меня… - голос не слушался, и Баки больше не рассчитывал на него. Он отстранённо подумал, что горло пересохло, но ощущал это не явственнее, чем боль дерева, которому спиливают ветку. - Да, Баки. Это значит, что я тебя… люблю, - Роджерс всё-таки запнулся. Хоть Барнс и верил всегда ему безоговорочно, но эта запинка – то, что нужно, ведь тщательно спланированная ложь звучит обычно слишком гладко. - Я тоже, - сказал он и понял, что на большее его не хватит – волнение, наконец, взяло своё, он начал дрожать, будто в лихорадке, ноги перестали держать. – Я тоже тебя люблю, идиот, - в глазах замелькали искры, сознание уплывало с каждой секундой всё дальше. На периферии больного сознания ощущалось что-то инородное, чужое, будто в мозг залили раскалённую лаву. Падая на пол, он слышал встревоженный голос Стивена зовущий его по имени, но всё, на что его хватило – слабая больная улыбка, после чего он без сознания стал оседать в неприятную вязкую густоту, в темноту. Роджерс подхватил его у самого пола, тут же перехватывая удобнее, и понёс в спальню. Он мельком подумал, что он уже делал это недавно, и ничем хорошим это не закончилось. Или то, что сейчас было – и есть хорошее? Он решил разобраться с этим позже. *** «Как бы то ни было», - сразу подумал Баки, открывая глаза, - «Я ему сказал». Он потянулся и сел на кровати. - Ого, - присвистнул он, глядя на часы. – Шесть утра, здорово, - скептично протянул он. Барнс никогда не был ранней пташкой: встать раньше десяти было для него адской пыткой. Та сторона кровати, где обычно спал Стив, была аккуратно застелена, на ней даже не осталось человеческого тепла, а это значит, Роджерс ночевал где-то… в другом месте. С тех пор, как Баки поселился в этом домике, подобного бывший Капитан себе не позволял. Баки нахмурился, понимая, что проснулся так рано только потому, что спать без Стива было сущим адом. «Этот придурок» нашёлся в гостиной на диване. - Серьёзно? – пробормотал Баки. – Нет, мелкий, ты серьёзно? Вот идиот, а. И он пошёл готовить им завтрак – чуть ли не впервые сам, ведь обычно Роджерс вставал раньше, и к тому времени, когда просыпался Баки, завтрак уже был готов. Однако теперь, если Стивен продолжит бегать от него и спать где попало (то есть не в одной постели с Барнсом), то такие завтраки – приготовленные Баки – не будут редкостью. Роджерс сполз в кухню через два часа. Он был очаровательно сонным, на щеке красовался гордый след от подушки, который, парадоксально, делал его мужественнее (о, Баки был бы совсем не против ощутить всю его мужественность). Он был в одних спальных штанах, но даже этот несколько детский факт не портил его, совсем даже наоборот. - Баки? – удивлённо спросил он хриплым после сна голосом. «Сраный голос», - подумал Баки. – «Так ведь и проснуться недолго». – Почему ты не спишь? - О, - Баки оторвался от книги, которую – он старательно делал вид – читал. – Дай подумать. Может быть, потому что я не могу засыпать в одиночестве? - Что? – видимо, такие формулировки для непроснувшегося Стивена были слишком уж сложными, и Баки вздохнул. - Потому что тебя не было рядом. Я не мог заснуть больше, - хмуро бросил он, вновь утыкаясь в книгу. «Боже». Он держал книгу вверх ногами. - Почему? – тупо глядя на Баки спросил Роджерс. - Ты дурак, - констатировал Барнс. – Рядом с любимым человеком легче засыпать, - пожал он плечами. - Что? - Что слышал, придурок, - даже несмотря на вчерашний вечер откровений сейчас Барнсу было неловко. Как же оказалось сложно сказать всего несколько слов! Вот казалось бы – подойди, выпали всё, что накопилось, и уйди, так ведь нет – в самый неподходящий момент обязательно пересохнет горло, или вообще забудешь, что хотел сказать, или кто-нибудь помешает, или что-то упадёт, разобьётся, цунами, зомби-апокалипсис, конец света, что угодно, чтобы не дать сказать те самые слова. - Я слышал странные вещи, - пробурчал Стивен. – Я думаю, ты вчера сказал… это… ну, это, будучи слегка… не в себе, так что я не буду заставлять тебя нести ответственность за свои слова, но в другой раз, пожалуйста, будь осмотрительнее. То что ты говоришь, - в голубых, аки ориентация Баки, глазах Стивена проступила давняя какая-то горечь. – Это может ранить других людей, понимаешь? – и он развернулся, видимо, собираясь уйти в душ и порезать себе вены. - Нет, - Роджерс удивлённо обернулся. – Во-первых, я был в себе; во-вторых, эти вещи не странные, это правда; в-третьих, я вполне способен понести ответственность за свои слова, ты так не считаешь? Стивен, мягко говоря, опешил. Он, конечно, не раз подумал, уходя с собственной постели, что, быть может, Баки и говорил правду, но не поверил сам себе, а теперь – вот… - Так это правда? – он сделал несколько осторожных шагов, оказываясь рядом с Барнсом. – Баки? - Естественно, - фыркнул тот, но эта насмешка в голосе явно была фальшивой. – Я тебя всегда любил, - тихо признался он, опуская глаза. – И это не шутка, Стиви. Если для тебя это несерьёзно, то не стоит и пробовать, ладно? Хотя, я же знаю, ты бы был со мной даже из жалости… - Нет, - резко сказал Стивен, опускаясь на колени и беря руки Баки в свои. – Это не жалость, Бак, но я не хочу причинять тебе неудобств. Скорее, это для тебя несерьёзно. - Для меня? – приподнял брови Барнс. – Да я в тебя влюбился ещё тогда, когда ты был дохлым сопляком из трущоб, ты думаешь теперь я бы отпустил тебя? Хотя… - он сощурился. – В некотором роде ты и сейчас сопляк, Роджерс. - Я… не хотел бы причинять тебе неудобства, - мягко сказал Стивен. – Ты уверен, что хочешь… этого… со мной? - Конечно, Стиви, - Барнс прикоснулся кончиками пальцев к светлым волосам. – С кем же ещё? – он встал, и Роджерс потянулся за ним следом, снова оказываясь выше, надёжнее, сильнее. - Я… я… Баки… люблю тебя, знаешь? – беспомощно признался Роджерс. Баки выдохнул резко, судорожно, совершенно волшебно, и потянулся здоровой рукой к его лицу, погладить, потрогать, приласкать. Стивен чуть склонил голову вбок, прижимая щёку к загрубевшей ладони, млея от ласки. Он не выдержал и притянул Баки за талию к себе, тот не сопротивлялся совсем, прижался всем телом, и смотрел, смотрел бесконечно таким взглядом, что Стивен не мог сдержаться. Наклонился, заправил за аккуратное ухо эти – те самые – божественные волосы, чувствуя, как дёрнулся от этого Баки, прижимая свой пах к его. Скользнул рукой вниз, на поджавшиеся ягодицы, вторую положил выше талии, такой захват никак не обойти, но Барнс и не пытался. Он положил руки на грудь Роджерса, гладя раскрытыми ладонями. Поцелуй вышел коротким, но разряд не меньше 220 вольт прошёл по телам от губ к пяткам. Стивен открыл губы, касаниями прося Барнса сделать то же. Когда их языки соприкоснулись, Баки застонал, и возбуждение стало сложно сдерживать. Стивен хотел бы умереть на месте от этого звука, и благослови небо того, кто сделает таким последний миг его жизни. - Спальня?