Soul Knights 1: Доспехи цвета страданий

Юмэ сидел за партой, устремив взгляд в сторону окна. Ещё несколько минут назад он был в отличном расположении духа, но, за минуту до того, как начался урок, в класс вошла Куришима, человек, который заставлял Юмэ переживать её проблемы как свои собственные. Это была невероятно красивая девушка. Невысокий рост и водопад золотистого цвета волос, стекавший с её головы, делали её похожей на принцессу из доброй сказки. Вот только всё впечатление от её красоты портило грустное выражение на её бледном, чистом лице. В средней школе они попали в один класс, а когда их посадили друг за другом, они стали настоящими друзьями. Юмэ ценил драгоценные минуты, проведённые с Куришимой, как ничто другое. Они смеялись, рассказывали друг другу истории и тайны. Юмэ не заметил, как влюбился, будучи ещё совсем мальчишкой. Однако Куришима всегда была довольно сложным человеком, не в плане общения, но в плане эмоций. По всей видимости, на самом деле Юмэ ничего не знал о ней, потому что впадал в замешательство всякий раз, когда Куришима приходила в школу расстроенной, что случалось довольно часто, но привыкнуть к этому было невозможно. В эти дни Юмэ не мог ни поговорить с Куришимой, ни помочь ей, отчего ощущал себя бессильным и бесполезным. Когда грустила она, грустил и Юмэ. Их души будто были связаны. Даже если Юмэ не знал, что стряслось у Куришимы, он не мог и дальше находиться в хорошем расположении духа в дни, когда Куришима грустила. В первом классе средней школы у неё довольно редко случались приступы депрессии, но с каждым годом они становились всё более частым явлением в её жизни. Юмэ стал свидетелем этого ужасного прогресса, потому что они с Куришимой, несмотря на растущую между ними пропасть, пошли в одну старшую школу. Там Юмэ начал замечать, что депрессия Куришимы стала практически непрерывной. Была ли это вина её комплексов, размышлений о будущем или семейных конфликтов, Юмэ не знал. Для него неважны были причины. Он просто хотел помочь. Но он не мог… Юмэ не понимал, какой смысл в его образовании, помощи родителям и друзьям, в его хобби и в самом его жалком существовании, если он не мог спасти Куришиму от её печали. Он давно потерял надежду на то, что она согласится встречаться с ним. Юмэ даже перестал мечтать о сцене, в которой он подходит к Куришиме, говорит заветные слова: «Я люблю тебя», а она улыбается и отвечает: «Я тоже». Юмэ даже был не уверен в том, что Куришима согласилась бы встречаться с ним в обычных условиях. Он считал себя самым обычным: не очень красивым, не очень умным, не очень интересным. По убеждения Юмэ, Куришима была достойна гораздо большего. Теперь он был бы счастлив просто стать тем человеком, который может спасти её от грусти. «Улыбнись, пожалуйста, улыбнись» — молился он про себя, глядя на профиль изящного лица, но оно оставалось таким всё же серым и печальным. «Что же тебя терзает?.. И почему я так бесполезен?» — Юмэ смотрел на Куришиму и прокручивал в голове эти слова, надеясь, что таким образом сможет передать их ей. Все уроки прошли одинаково: ни Юмэ, ни Куришима толком не старались и были погружены в свои печальные мысли. Юмэ даже получил замечание, но он был рад хотя бы тому, что Куришиму не ругали. Он был готов получить сотни замечаний, лишь бы его подруга улыбнулась. Но она не улыбалась… Когда занятия наконец закончились, Юмэ вышел из класса самым первым. На каждой перемене он пытался поговорить с Куришимой, но она отвечала нехотя, а несколько раз и вовсе промолчала, и Юмэ сдался. В конце дня он к ней не подошёл, а Куришима на него даже не посмотрела.

***

Домой Юмэ вернулся в самом скверном расположении духа, но тогда случилось то, чего он и предположить не мог: его телефон зазвонил, а когда Юмэ нехотя вытащил его из кармана и посмотрел на экран, увидел знакомые цифры и имя Куришимы над ними. Дрожащими руками Юмэ нажал на кнопку принятия вызова и, приложив телефон к уху, поздоровался: — Привет. — Привет, — голос Куришимы, как всегда, был холоден. По её тону сразу же можно было сказать: разговор с Юмэ не вызывал внутри неё ровным счётом никаких эмоций. Но всё-таки она позвонила… — Ты что-то хотела? — Нет, блин, просто так решила позвонить, — послышался раздражённый голос на той стороне. — Пошли в гейм-центр. Юмэ замер. «Гейм-центром» Куришима называла, увы, не знаменитые игровые центры, заполоняющие легендарную Акихабару. В отличие от самого Юмэ, Куришима жила не в районе частных домов, а в многоэтажном жилом комплексе. Недалеко оттуда находился своеобразный гейм-центр. В нём, конечно, было не пять этажей, но он был вполне неплох, и Юмэ с Куришимой часто проводили там время, когда были младше. Но не вдвоём, конечно. — Риоко я уже позвала. Риоко — довольно банальный персонаж, классическая подруга детства в жизни Куришимы, а также извечный враг Юмэ в борьбе за её внимание. Правда, в этой борьбе Юмэ уже давно проиграл. Как правило, их с Куришимой спутником была именно Риоко, и это означало, что они вдвоём шли впереди, наслаждаясь общением друг с другом, а Юмэ тащился сзади, делая вид, что он друг этим двоим. Но, несмотря на то, что Юмэ было неимоверно больно на каждой прогулке, он, как всегда, ответил: — Скоро буду. — Мы ждём снаружи, — проинформировала Куришима и незамедлительно положила трубку. Юмэ опустил телефон и тяжело вздохнул, окружённый вечерней полутьмой. Он не знал, какими причинами руководствовался, когда отвечал «Да» на предложение погулять в компании Куришимы и Риоко. Должно быть, он просто не мог отказать дорогому человеку. «Пора бы уже начать ходить на дополнительные занятия вместо этих бессмысленных прогулок. Экзамены не за горами». Вопреки своим мыслям, Юмэ поспешил переодеться из школьной формы в толстовку и джинсы и отправился к двери. Каждый раз, когда Куришима соглашалась погулять в его присутствии или даже звала его сама, внутри него закипала какое-то грустное предвкушение. Выйдя на тротуар, Юмэ, облитый золотом заката, отправился к знакомым до боли местам.

***

— Ну ты и копуша! Это грубое высказывание, конечно, исходило вовсе не от Куришимы, а от стоявшей рядом с ней девушки. Она была выше буквально на сантиметр, но разительно отличалась внешне. Её голову украшало каре чёрных волос, а глаза обрамляли очки с изящной оправой. Словом, Риоко была бы очень красива, если бы не её нрав, или, говоря точнее, её отношение к Юмэ. В отличие от него, она не скрывала своего негативизма. — Привет, — тихо поздоровался Юмэ, опустив взгляд вниз. — Привет, — так же безэмоционально ответила Куришима. — Ну что, идёмте? Риоко незамедлительно схватила её за руку, и милый дуэт двинулся вперёд. Оставленному на растерзание одиночеству Юмэ не оставалось ничего, кроме как поспешить за ними, пока о нём не забыли. Гейм-центр, который располагался рядом с домом Куришимы, мог похвастаться несколькими автоматами в ретро-стиле, файтингами, танцевальными автоматами, а также фотобудками. Как раз-таки последние два пункта больше всего интересовали Риоко и Куришиму, а Юмэ был бы не против сыграть в старые-добрые файтинги, но ему было не с кем. Поэтому он просто стоял в стороне и смотрел за тем, как девочки веселятся на танцевальном автомате. Впрочем, было кое-что, волновавшее его больше собственного одиночества: невзирая на то, что Куришима позвала друзей погулять, серая полоса в её жизни вовсе не кончилась. На любимом автомате она скакала не так энергично, и даже Риоко это заметила. Тогда-то Юмэ расстроился по-настоящему. Он знал, что подходить к Куришиме и спрашивать, что случилось, — бессмысленно. В таких случаях она либо молчала, либо отвечала: «Ничего». Оставалось только ощущать собственное бессилие. — Опять ты всё испортил. Юмэ сместил взгляд в сторону. Он и не заметил, как Куришима осталась одна на автомате, а Риоко подошла к нему. — Чего молчишь? — Мне нечего сказать, — ответил Юмэ, так тихо, как только мог. — Разве что: «Мне очень жаль». Риоко фыркнула и снова забыла о его существовании. — Эй, Фукка, давай ещё один раунд! — воскликнула она не то с притворной, не то с искренней радостью, после чего снова встала на соседний автомат. Юмэ подумал, что она ушла для того, чтобы дать Куришиме выиграть и поднять ей настроение. Наблюдая за ними, Юмэ продолжал размышлять. Его взгляд не отрывался от лица Куришимы, которое неимоверно сильно контрастировало с окружающей обстановкой и с Риоко. Будто серое пятно на картине, искрящейся всеми цветами радуги. Зачем Куришима позвала друзей в гейм-центр? Зачем пошла гулять? Почему не осталась дома? Ей ведь так грустно… А причина неизвестна даже лучшей подруге. Тайна так и осталась неразгаданной, а Куришима, уставшая от бесконечно долгого дня и от собственной печали, всё так же шла впереди, отгороженная несуществующей серой стеной.

***

Обычно люди, возвращаясь домой, чувствуют себя подавленными из-за неудач в отношениях, из-за неприятных случаев, проблем на работе или на учёбе. Юмэ же считал недосягаемую печаль Куришимы своей собственной неудачей. Что же делают люди, когда терпят неудачу? Как они поступают, если у них был плохой день? Правильно: они ложатся на кровать и долго-долго смотрят в потолок. После этого люди, как правило, вздыхают, думают: «Ну ничего, могло быть и хуже» и идут заниматься своими делами. Но Юмэ никуда не пошёл. Он забыл об уроках, об ужине и о любимом сериале. Он просто заснул, чувствуя, как его собственное бессилие приумножает внутреннюю скорбь. «Хочу помочь… Помочь… Я хочу помочь ей!»

***

Юмэ давно не снились сны, или он их попросту не помнил… В любом случае, очнувшись в странном помещении с бежевыми стенами, Юмэ довольно быстро понял, что ему снится сон. Оглядевшись по сторонам, он заметил странные чертежи на стенах, деревянный стол и стоявшую на нём лампу. Как это обычно бывало во снах, он не мог контролировать своё тело и наблюдал за происходящим будто из глубины. Он не мог повернуться и посмотреть, что у него за спиной, но ему казалось, будто там нет даже двери, и он заперт в этом крошечном помещении, напоминавшем мастерскую. Спустя некоторое время его ватное тело двинулось вперёд. Оно село за стол, хотя Юмэ и не помнил, что перед ним стояла табуретка. Взгляд Юмэ переместился к рукам, и тогда он заметил, что держит в них что-то странное… Какой-то материал, вроде глины или пластилина, имеющего странный тёмно-синий цвет. Руки с удивительным проворством придавали сгустку материала замысловатую форму. Сначала это был невнятный силуэт с руками, ногами и головой. Юмэ удивился по-настоящему, когда пальцы, казавшиеся неимоверно громоздкими по сравнению с такой крошечной фигуркой, начали виртуозно выделывать самые мелкие и самые сложные детали. Вскоре ладони Юмэ держали уже не бесформенный кусок глины, а изящную фигурку, будто вышедшую из-под руки профессионального мастера. Это был… Рыцарь. Да, Юмэ определённо держал в руках фигурку рыцаря. Он был закован в сверкающую броню, составленную из больших элементов, плотно прилегающих друг к другу. В левой руке рыцарь держал внушительных размеров меч с широким лезвием. Отдельного внимания заслуживала форма лезвия: оно расходилось к концу, подобно якорю, а с одной стороны было тупым, как будто кто-то намеренно его не заточил. Юмэ показалось, что его тело просидело без единого движения, крепко сжимая фигурку рыцаря, целую вечность. Наконец, казавшиеся чужими и родными одновременно руки поставили фигурку на стол, после чего Юмэ встал и начал отходить от стола. При этом он продолжал держать его на виду, так, словно шёл спиной вперёд. В какой-то момент всё поле зрения заняла фигурка таинственного рыцаря, поражавшего красотой даже самых мелких деталей. Юмэ так и не смог отвести от неё взгляд.

***

Звон будильника. Головная боль. Тяжесть на душе. Наступило утро, — так подумал Юмэ, и оказался абсолютно прав. Прежде, чем привычные образы ворвались в его видимость, он некоторое время просидел с закрытыми глазами, пытаясь понять, проснулся он или нет. Через мгновение на него снизошло осточертелое чувство реальности, как бы точности осознания своего прибывания в настоящем мире. Сложная штука, и Юмэ никогда бы не смог конструктивно ответить, если бы его спросили, как он отличает реальность ото сна. Но именно этого чувства он никогда не ощущал во сне. Вернулась тяжесть тела и ощущение болезненности, которое навещало Юмэ каждое утро, когда ему приходилось рано вставать и идти в школу. Он преодолевал его так, будто прорывался через километры водной толщи, пытаясь подняться на поверхность. Затем эта борьба начинала напоминать путь сквозь стену огня, после чего Юмэ просыпался. Боль слегка угасала, поселяясь в голове и отдавая усталостью. Даже мысли, казалось, утомились и практически перестали возникать в сознании Юмэ. Голова наполнилась серой тоской. Это был ещё один день, который не мог принести ничего нового. Его нужно было просто пережить. Возможно, такая установка и сделала из Юмэ, мягко говоря, плохого ученика, который всё время ходил по краю лезвия, норовя свалиться на самое дно. Впрочем, учёба давно перестала его волновать. Если Куришима плохо сдавала переводные экзамены, а он хорошо, то собственные высокие результаты не приносили абсолютно никакой радости. То же самое касалось ситуаций, когда Куришима была печальной по непонятным причинам. Высшим достижением для Юмэ была улыбка на её лице, а величайшей печалью — её грусть. Он знал, что после школы они расстанутся с вероятностью семьдесят-восемьдесят процентов и не свяжут свою жизнь, но Юмэ не понимал, зачем ему образование и хорошая работа, если Куришима не сможет найти своё счастье. Иногда Юмэ становилось смешно при мысли о том, что за путь он избрал, но, подобно героям банальных романтических комедий, ничего не мог с собой поделать. Юмэ, забывающий обо всём на свете, кроме девушки с золотыми волосами, — это и есть настоящий Юмэ. А загадочный сон о глиняной фигурке, между тем, совершенно забылся.

***

После большой перемены информация о мире, поступающая в голову Юмэ, окончательно превратилась в бесконечный поток бессмысленных раздражителей. Слова учителей и одноклассников, скрип мела по доске, шорох десятка ручек, шаги в коридоре, шум звонка — всё стучало по мозгу несчастного Юмэ, неся только боль. Ему казалось, что очередной «удар» попросту отправит его в нокаут и заставит отключиться. В поисках поддержки Юмэ перевёл взгляд вперёд и немного сместил его вправо, так, чтобы вид знакомых золотистых волос попал в поле зрения. Кажется, это движение было машинальным: Юмэ смотрел в сторону Куришимы всякий раз, как ему становилось совсем худо. Сделав это снова, он невольно улыбнулся, а в его душе, наполненной леденящим холодом, возник маленький огонёк. «Пусть сама ты в печали, но даришь мне свет. Когда-нибудь я обязательно отплачу тебе за это». Благодаря тому огоньку Юмэ сумел пережить остаток учебного дня, но чувствовал себя виноватым перед Куришимой. Сама того не зная, она снова спасла его, а он так и не смог ничего сделать с её печалью. Куришима выглядела ещё хуже, чем вчера. Даже Риоко, для которой было характерно выражение радости или напыщенного недовольства, испытывала простую человеческую грусть. Они с Юмэ были своего рода врагами, но их объединяло одно: не просто любовь к Куришиме, а смысл, который теряли их жизни, когда та грустила.

***

Да, Юмэ был самым обычным человеком, его жизнь — рутина, но его иногда пугал тот факт, что некоторые сцены изо дня в день повторяли друг друга с предельной точностью. Он снова лежал на кровати, устремив взгляд в потолок. В его голове не было каких-то определённых мыслей. Если бы Юмэ спросили, что в его голове, то он бы описал это как сгусток чёрного, как смоль, вязкого вещества. То ли оно пожирало его изнутри, то ли просто не давало существовать нормально. Юмэ знал только одно: вряд ли эта тьма покинет его, пока он продолжает бездействовать. Наконец, в голове возникли хоть какие-то мысли. Почему-то Юмэ начал думать о слёзах. Когда он в последний раз плакал? Наверное, в детстве, когда падал с велосипеда или что-то вроде того… Юмэ не мог вспомнить, чтобы он плакал, когда мама сказала, что его дедушка скончался. Он не плакал, когда друг детства был вынужден уехать в префектуру Фукуока, потому что его отца перевели на другое место работы. И вообще, ни одно, даже самое серьёзное событие не смогло выдавить из Юмэ слезу. Сейчас же он, старшеклассник, лежал на кровати, а из его глаз беззвучно лились прозрачные струи. Юмэ не стонал, не всхлипывал и даже не шевелился. Слёзы, льющиеся из его глаз, напоминали горные ручейки и как будто не несли в себе никакого негатива. Но на самом деле Юмэ просто устал настолько, что не мог плакать по-настоящему. Устал от своего бессилия. Устал от того, что ему не по силам спасти Куришиму. Враг, который ему противостоял, неизвестен и бесконечно силён. Что в такой ситуации может сделать жалкий, заурядный школьник? «Надеяться на чудо». Юмэ перевернулся набок, и последней мыслью в его голове были всё те же слова: «Помочь… Хочу помочь ей!»