Глава 4
15 июня 2018 г., 13:45
Юмэ каждую ночь отправлялся в загадочный мир, который ангел называла «Душой Куришимы».
Он многому научился и узнал множество интересных вещей. Например, когда он обратился к ангелу с вопросом о том, может ли он просто лечь спать, та ответила, что, пока желание Юмэ не угаснет, он будет посещать душу Куришимы каждую ночь.
Пока что ангел не говорила Юмэ ничего нового и настаивала, чтобы он оставался вблизи колизея. Как оказалось, чем дальше Юмэ отходил от него, тем выше был риск столкнуться с кем-нибудь посильнее, нежели переживания. Юмэ без помощи ангела мог понять, что ещё слишком слаб для того, чтобы продолжать, хотя ему не терпелось очистить душу Куришимы от всех её демонов.
В общем, Юмэ сражался с переживаниями, каждый раз следуя новой тактике. Таким образом он должен был отточить своё боевое мастерство, чтобы двигаться дальше. Юмэ погрузился в своеобразную рутину, но ему нравилось то, что происходило в том мире. Это было похоже на настоящее приключение. Более того, он помогал Куришиме.
Между тем, Куришима каждый день выглядела по-разному: то веселилась, то грустила, то была серьёзной. Но ни разу Юмэ не заметил у неё признаков глубокой депрессии, а ведь раньше они проявлялись постоянно. Он не собирался считать это своей личной заслугой, но, каждый раз видя Куришиму, он чувствовал, что старается не зря.
В очередное холодное утро он заметил кое-что странное, — улыбку.
По утрам на его лице никогда не было улыбки. Даже если ему снился по-настоящему хороший сон, даже если грядущий день обещал был отличным, утро всегда приносило серость и тоску. На сей раз всё было по-другому.
Юмэ взялся за привычные утренние дела, стараясь не обманываться собственной радостью. В первые секунды пробуждения он вообразил, что день пройдёт ещё лучше, чем предыдущие, что Куришима будет по-настоящему счастливой. Но разум говорил о том, что, нельзя радоваться раньше времени.
«Для начала я должен по-настоящему её спасти. Мой путь только начинается».
***
День пролетел как-то незаметно. Не успел Юмэ оглянуться, как прозвенел последний звонок. Посмотрев в окно, он встретился с золотыми лучами вечернего солнца и поспешно зажмурился. Выходя из класса, он проходил мимо Куришимы: — До завтра. — Стой. Юмэ слегка удивился, но всё же остановился и повернулся к ней. Сегодня Куришима не выглядела особо счастливой. Она была довольно серьёзной, серой, в общем-то, довольно обычной. Юмэ не мог сказать, что внутри её опять терзает что-то ужасное. Ну, а теперь, когда она сама решила с ним заговорить, все переживания мигом улетучились. С другой стороны, Юмэ, каждый раз, когда Куришима обращалась к нему, сразу же начинал воображать трогательную сцену признания в любви. Он ничего не мог с собой поделать. — Мы сейчас всё время заняты, — сказала Куришима. — Да уж. — Как думаешь, мы можем сходить куда-нибудь на выходных? — немного погодя, она добавила: — Я и Риоко позвала. — Риоко? — секундная радость тут же испарилась. Куришима просто хотела повеселиться с друзьями, как она очень любила делать раньше. Ничего такого, что хотя бы отдалённо напоминало сцену из романтического сериала. Юмэ чувствовал грызущее его изнутри разочарование, но не подал виду и ответил: — Конечно! Почему бы нет? Я ужасно устаю за неделю. Думаю, что и вы тоже. — Вот-вот, — кивнула Куришима. — Ладно, договоримся ещё о месте и о времени. До конца недели ещё долго, — с этими словами она вышла из класса и попрощалась: — До завтра! Голос Юмэ, лишённый всяких эмоций, прозвучал в пустом кабинете: — До завтра…***
Диалоги с Куришимой всегда проходили вот так. Она не делала вид, что не замечает Юмэ, иногда она даже начинала говорить первой, но её хватало лишь на несколько реплик, причём настолько отстранённых и настолько неличных, что Юмэ казалось, будто он с незнакомца вытрясет больше искренности. Это было неимоверно больно. Куришима словно воздвигла перед собой невидимую стену и не давала Юмэ пройти к ней хотя бы на один сантиметр ближе. Ещё несколько лет назад Юмэ смирился с тем, что никогда не сломает эту стену. Отсутствие любого, даже самого жалкого прогресса фрустрировало хуже расставания. Юмэ лёг на кровать. Руки его сами собой вцепились в подушку. Он не заплакал, не закричал и даже не вздрогнул. Просто закрыл глаза, продолжая прижимать к себе подушку. Его посетило странное чувство, будто он утратил всякую жажду сражаться, желание снова попасть в тот странный мир, увидеть ангела и продолжить борьбу за счастье Куришимы. «Нет… Я начал это не потому, что таким образом можно завоевать её сердце. С самого начала мне не было обещано ничего, кроме счастья Куришимы, и я не являюсь частью этого счастья. Я начал это потому, что так я могу спасти её. Её отношение ко мне ничего не меняет. Я в любом случае должен продолжать!»***
— Ты сегодня какой-то грустный, рыцарь, — заметила ангел, сидя на большом камне со свешенными вниз ногами. — Я не понимаю, волнует ли меня эмоциональное состояние Куришимы или что-то другое. Под «что-то другое» он подразумевал, конечно, собственное разочарование, связанное с холодным отношением Куришимы к нему. Он уже сотни раз переживал это чувство, но привыкнуть к нему не мог и ангелу о нём говорить тем более не собирался. — А что не так с Куришимой? — ангел склонила голову набок. — Какой она была сегодня? — Серьёзной, — кратко ответил Юмэ. — И какой-то немногословной. Меня это смутило, и я подумал, а не пора ли мне зайти чуточку дальше, чем обычно? — Чтобы умереть бесславной смертью и навсегда потерять возможность помочь Куришиме? — голос ангела наполнился непривычной строгостью. — Извини, не могу уловить твоей логики. — Мы познакомились довольно давно, — сказал Юмэ, ковыряя потрескавшуюся поверхность скалы мыском ноги. — И я каждую ночь сражаюсь только с переживаниями. Но ведь не только они терзают Куришиму. Ты говорила об этом. Я хочу помочь ей. Хочу очистить её душу полностью. — Я знаю, что ты хочешь помочь ей, иначе не был бы здесь, но ты не сделаешь этого, если просто выступишь против несоизмеримо могучего противника, — парировала ангел. — Твой меч рубит переживания, как горячий нож масло, но это вовсе не значит, что с другими это сработает. — «Другие» — это кто? — спросил Юмэ. — Раз уж мне рано или поздно предстоит с ними встретиться, не лучше ли будет, если ты заранее мне о них расскажешь? Ангел тяжело вздохнула. Затем она спрыгнула с камня и подошла к Юмэ. — Мне известно о пяти демонах человеческой души, — сказала она, выставляя перед Юмэ пальцы правой руки. — Первые — это, естественно, переживания, низшие в иерархии. С ними ты хорошо знаком, — она загнула большой палец. — Далее, — примерно на одном уровне, — идут гнев и страх, — ангел загнула указательный и средний пальцы. — После них — страдание, — безымянный. — И, наконец, самое страшное, — ангел сделала выразительную паузу и загнула мизинец. — Отчаяние. Но ты должен помнить две важные вещи, — предостерегла она. — Во-первых, я не могу с уверенностью сказать, что это все реально существующие демоны. Человеческая душа способна спрятать или породить совершенно новое, не виданное ранее создание. Во-вторых, один демон, стоящий в иерархии выше второго, не обязательно будет сильнее него. Например, страх внутри Куришимы может быть настолько велик, что с ним не сравнятся никакие страдания. Юмэ кивнул, пытаясь систематизировать эту информацию в своём сознании. Он был уверен, что не забудет даже подробностей. — Хорошо. То есть, с другими демонами, вроде страха или гнева, я смогу встретиться дальше, если отойду от колизея подальше? — Не совсем, — сказала ангел, озадачив Юмэ. — Любой из демонов может заявиться сюда, но это место — скорее преддверие души, поэтому по-настоящему могущественные демоны редко появляются здесь. — Всего лишь преддверие… Вот как, — голова Юмэ уныло опустилась. Никто не смог бы осознать, какое глубокое разочарование постигло его, когда он услышал эти слова. Мог ли он тогда гордиться тем, что хотя бы немного помогает Куришиме? Вносит в её счастье хоть какой-то вклад? Юмэ расстроился ещё больше, ведь он давно мог понять это и сам. Разве переживания — это самое страшное, что есть в душе такого человека, как Куришима? Конечно нет… Где-то там скрывался ужас, к которому Юмэ не мог даже подступиться, не говоря уже о том, чтобы победить. «Я… Бесполезен». В тот же миг он почувствовал тепло ангельской ладони на плече: — Однажды ты откроешь для себя все тайны этой загадочной души и сможешь оберегать её, как подобает настоящему соул найту. Но будь терпелив. Слова ангела не согрели душу, как это обычно бывало. Казалось, внутри самого Юмэ зрело непреодолимое отчаяние, развеять которое не могла даже ангел. На него свалилось осознание его слабости, бесполезности. «Если… Случится что-то по-настоящему страшное… То я не смогу сделать ничего, чтобы помочь Куришиме!» — Я понимаю, что сегодня или даже завтра от меня мало пользы, — сказал Юмэ.— Возможно, даже через год или через два я буду всё так же бесполезен, но… Прости меня, ангел! «Я целиком осознаю всю глупость и безответственность своего поступка. Я понимаю, как сильно помогла мне ангел, что без неё я бы не смог вообще ничего, и, возможно, что я собираюсь совершить ошибку, которая будет стоить счастья Куришимы, но всё же… Я больше не могу ждать! Я и так был слишком терпелив!» — Нет! Остановись! Юмэ высвободил плечо из-под тёплой ладони и устремился вперёд, туда, где маячили незнакомые алые пики. Никогда ещё он не бежал так быстро ни в этом мире, ни в реальном. Доспехи будто прибавляли не вес, а дополнительную тягу. Он бежал не оглядываясь, не только потому, что не хотел тратить на это время, а потому, что ему было стыдно или даже страшно увидеть последствия своего предательства. Юмэ знал, что ангел гонится за ним: он чувствовал обжигающее приятным теплом дуновение её крыльев. Набегу Юмэ осматривал окрестности, чтобы узнать, где он сможет оторваться от ангела. Ему нужно было использовать манёвр в какой-нибудь труднопроходимой зоне, вроде пещеры, а затем резко изменить траекторию движения, чтобы ангел не догадалась, куда именно он направляется. «Ты и так дала мне столько, что я за всю жизнь не смогу тебя отблагодарить. А теперь я сам продолжу свой путь. Я достигну самых далёких уголков этой загадочной души и очищу их!» Он достиг горного массива, который видел ещё издалека. Расстояние до него казалось запредельно далёким, но тело могучего рыцаря, будто подаренное Юмэ самими богами, невероятно быстро преодолело это расстояние. Ещё за несколько десятков метров он заметил в скалах трещины и углубления, но никаких пещер. Тогда он решил проскочить в арку. Судя по её ширине, туда с трудом пролезали бронированные плечи Юмэ, не говоря уже о крыльях ангела. Ей пришлось бы либо перелетать через массив, либо складывать крылья и идти пешком. Ангел в любом случае тратила время, которое Юмэ мог использовать, чтобы скрыться. Так он и решил поступить. Максимально приблизившись к арке, он схватился за её край левой рукой и что было сил оттолкнулся, буквально зашвыривая себя внутрь. Манёвр сработал на «ура», и Юмэ не успел оглянуться, как оказался внутри сложной горной системы. Массив ограждал её, словно стена, а внутри находились многочисленные каменные возвышения высотой 3-5 метров, складывающиеся в подобие лабиринта. «Джекпот! Здесь она меня точно не найдёт!» Юмэ перестал ощущать за спиной обжигающее дыхание крыльев, поэтому решил, что ангелу в самом деле пришлось задержаться. Он не мог терять время, дарованное ему такой невероятной удачей, поэтому как можно скорее бросился к скоплению скал… -! Юмэ беззвучно выдохнул, приняв неожиданный удар со стороны невидимого противника. Он отлетел назад на несколько метров, приложился головой о поверхность скалы и, ощущая сильное головокружение, свалился наземь. Одним лишь усилием воли он заставил себя остаться в сознании и тогда понял: противник был не невидимым. Он был настолько быстр, что заметить его просто не представлялось возможным. Казалось, чистый сгусток могущественной, сверхбыстрой энергии выскочил из-за скал и нанёс Юмэ сокрушительный удар, а затем обрёл форму исполинского лохматого зверя. Его тело состояло из той же чёрной субстанции, разрезанной фиолетовыми языками пламени, что и тела переживаний. Огромное, мускулистое, вооружённое двумя парами когтистых лап, коротким пушистым хвостом и головой, будто увенчанной гривой волос. Вытянутые челюсти сомкнулись, грозно щёлкая и взывая к бою. Пара демонических глаз загорелась пурпурным огнём.
