Тысячелетний Рейх.

Всю дорогу мы ехали молча, даже Клаус перестал смотреть на меня, его взор устремился куда-то вдаль, на давно сгоревшие здания, в которых когда-то жили люди, располагались магазины, в которые я ходила со своими мамой и папой. Все это кануло в лету. Москва пала. Война унесла с собой великолепие построек сотни простых жителей, любивших, надеявшихся на что-то и погибших под натиском кровавой войны. Нет больше той Москвы, которой посвящались песни, романы, она утратила свою красоту, став постапокалиптической реальностью, имевшую свое ужасающее очарование, в которой уже нет места счастливому прошлому. Ее мрачность завораживала. Все вокруг было окрашено в оттенки серого и черного. Ужасающий человеческий поступок под названием Война забрался во все уголки этих израненных битвами мест. Пустые улицы, жалкие горстки людей, боящиеся любого шороха, дороги поросшие травой, в то время как под землей, в метро, среди кромешной тьмы обитали крысы-мутанты, результаты нацистских научных экспериментов. Столица России выглядела, как мир после его конца. Но, когда я отчаянно боролась за жизнь, было не до этого, глаза искали пищу, а не разглядывали пейзажи. Тем временем, автомобиль приближался к центру города, декорации сменились на что-то похожее, на военный лагерь, сотни марширующих солдат, множество казарм, боевые танки, самолеты, вертолеты, оружейные склады. Через некоторое время вдали показался Кремль, вернее то, что от него осталась. Кремлевская стена была частично разрушена, в результате взрыва, но активно шла ее реконструкция, многие национальные достояния Красной площади, в том числе и мавзолей, были снесены, а вместо них построен огромный нацистский штаб, в который мы, судя по всему, и едем. Машина подъехала к пропускному пункту, там стояли два суровых солдата в серой форме с автоматами. Клаус опустил тонированное стекло и кивнул мужчинам, они поприветствовали его и подняли шлагбаум. Мы благополучно въехали на территорию главного штаба в России. Высокие черные колонны, белый фасад, величественные статуи атлантов, держащих прекрасное здание, над крышей которого возвышались флаги Четвертого Рейха. Все же странно. Как за такое короткое время можно было возвести самое настоящее произведения искусства? Но современная техника может позволить все, что угодно. Мерседес остановился у самого входа в поражающее своими размерами здание. Клаус торопливо вышел из машины и открыл мою дверь. Парень кивнул и подал руку. Кем он себя возомнил?! Джентльменом? Не смешите! Будучи убийцей, частью проклятой машины смерти, этот пижон еще пытается проявить манеры и показать свою воспитанность?! Я лишь отвернулась от него. Когда я соизволила все же посмотреть на молодого человека, Клаус бодро шагал к парадному входу. На пару секунду он замер, а потом обернулся и крикнул: "Может, ты все же выйдешь и последуешь за мной?!". Я нехотя вылезла из автомобиля и захлопнула дверь, поспешив за своим спасителем. Когда я настигла Клауса, он посмотрел на меня и засмеялся. "Russisch...lustige russisch"*- произнес парень. И в правду. Я выглядела глупой и забавной со своими дурацкими обидами, он же спас меня, хотя... Кто знает, что будет дальше. Зачем я ему понадобилась? В итоге, немного поразмыслив, я решила просто молчать и говорить только тогда, когда этого от меня потребуют. Таким образом, я не сделаю лучше для себя, но и не хуже. Вы вошли в штаб. Внутри он был еще более богатым, нежели снаружи. Барокко, местами переходящее в рококо. От всего этого великолепия сусального золото в моих глазах рябило. Чересчур роскошно. Огромная хрустальная люстра, свисающая чуть ли не до пола, вычурные стулья и столы всех оттенков золота, обитые шелком, фреска на полу, изображающая сцену битвы древнегреческих богов с титанами, а также портреты самых великий нацистов Третьего Рейха, среди которых красовались: Адольф Гитлер, Йозеф Геббельс, Генрих Гиммлер, Рудольф Гесс, Мартин Борман, Генрих Мюллер и многие другие, все они были изображены подобно великим императорам и полководцам. В дорогих одеждах на фоне самых красивых мест Германии, а сами портреты располагались в бронзовых рамках. От роскоши захватчиков, мнивших себя тщеславными королями, тошнило. Но если не обращать внимания на всю отделку холла, помещение напоминало отель. Рессепшн, где стояли несколько симпатичных девушек, разговаривавших с гостями и отвечающих на телефонные звонки, небольшое кафе, справа от входа. Действительно, отель, но есть одно "но", все постояльцы одеты в нацистскую форму... Клаус подошел к одной из миловидных девчушек, стоящих за стендом информации. Высокая шатенка с волосами, завязанными в короткий хвост, милое личико и стройная, худощавая фигура. Внешне достаточно приятная, но роковой женщиной данную особу не назовешь, таких обычно и брали на данную работу, но тут я отвлеклась от девушки, мой взгляд упал на огромную доску, возвышавшеюся над рессепшном. Море фотографий, множество лиц, молодые девушки и парни, старики и дети, такие разные, но всех как один будто бы застали во время какого-то важного дела, никто из людей не смотрел прямо в камеру, да и четкость хромала. Всего изображений было около пятидесяти. Мой спутник обратился к шатенке и указал на одну из фотографий, я, кинув взгляд вслед за его рукой, ужаснулась. На стене красовалась я. Сфотографировали меня, по-видимому, около двух месяцев назад, судя по длине волос, именно тогда они еще свисали до плеч, только потом я приняла решение обрезать их до подбородка. Девушка сняло мое фото со стенда, а потом Клаус попросил убрать другое изображение, с него задумчиво глядел Петя... Я увидела еще пару знакомых, которые тоже убивали немцев. Значит, не мы их выслеживали, а они нас, чтобы уничтожить. О, как же мы глупы! Неужели хитрые и расчетливые немцы до сих пор не догадались, что их солдаты умирают не просто так? Отнюдь нет, нацисты знали все это, фотографировали активных партизан, заносили в картотеку и отправляли своих солдат, для того чтобы устранить вредителей. Именно поэтому в нашем тихом районе, где мы обитали своей маленькой "семьей", убийцы появлялись чуть ли не каждый день. После того, как члены данного списка умирали, их просто убирали оттуда, выкидывали портрет в помойное ведро, куда сейчас полетели мое изображение и изображение Пети. Только я зашла в этот рассадник нацистских зверств, как сразу узнала страшную правду. А что будет дальше? Какие шокирующие откровения меня ждут дальше в этом странном месте? Пока я с широко открытыми глазами смотрела на доску, ко мне обратился Клаус, закончивший разговаривать с фроляйн, которая, краснея и заикаясь, болтала о своем. Возможно, ей нравился этот красивый ариец, а, может, он и вправду занимал настолько высокую должность, что вгонял в страх всякого, кто носил военную форму в городе. - Ты думала, я не знал, что ты партизанка?- шутливо сказал молодой человек. Мне было не смешно, я еще больше не понимала цели оставления меня в живых. - Сколько нацистов ты убила?- уже серьезнее произнес немец. - Четверых,- я опустила глаза. Мне было больно вспоминать о тех, кто пал под пулей моего пистолета. Особенно тяжело я переживала смерть своей первой жертвы. Совсем молодого паренька, где-то на год старше меня. Мы прогуливались с Петей по городу, как вдруг услышали шум шагов, Петька велел мне спрятаться за угол, пока мы стояли, мимо нас прошел какой-то фриц в военной форме. "Стреляй"- шепнул мне Петр. Я, превозмогая себя, нажала на курок, тем временем Петя окликнул немца, тот обернулся. Я увидела совсем юное лицо мальчишки, большие зеленые глаза, маленький нос и губы. Мальчик упал замертво. Я бросила к нему, не смотря на всего уговоры Петьки. К сожалению, паренек уже не дышал. Вблизи он еще больше походил на ребенка, на его красивом лице отражался испуг малыша, который хотел позвать свою маму, потерявшуюся в незнакомом месте. Я заплакала. Я очень редко плакала, но мне настолько было жаль этого юного солдата, что слезы сами лились ручьем из моих глаз. Я убила его, ни за что убила! Он же просто шел по улице, не пытался напасть. А я выстрелила и оборвала жизнь, которая только успела начаться. Наверное, он мечтал о чем-то, у него были планы на жизнь, семья, девушка. Но я убила его... До сих пор я помню эти большие глаза... Остальных жертв мне жаль не было. Вторым трупом стал лысый немец, который пытался пристрелить Надю, я опередила его и спасла подругу. А двое остальных были танкистами, я просто кинула взрывное устройство в их боемашину. Нацисты умерли мгновенно, но все же было страшно смотреть на эти обуглившиеся тела, принадлежавшие неизвестно кому, когда я забралась в сгоревший танк. Все эти воспоминания мгновенно всплыли в моей памяти, Клаус лишь удивленно на меня посмотрел. Все же, убивать людей трудно. - Эй, русская, нам пора,- заявил молодой человек. Я лишь кивнула. Немец повел меня к лифту. Мы зашли, Клаус нажал на кнопку 20, всего этажей было 21. Лифт, все стенки которого украшают зеркала, тронулся с места. - Почему ты меня спас, да еще и привел сюда? - все же решилась спросить я. - Ты мне понравилась,- ариец улыбнулся. - Ладно, приму этот ответ,- нехотя ответила я,- А сейчас мы куда едем? - В мои апартаменты,- ответил Клаус и театрально взмахнул рукой. Пижон, ей богу! Пижон и артист! - Но надеюсь, мы не будем...- я не успела договорить, мой собеседник прервал меня. - Успокойся, ты будешь спать в отдельной комнате, - заверил меня немец. Я успокоилась, но беспокойство вновь вернулось ко мне. Теперь версий на счет того, зачем я понадобилась этому парню, у меня не осталось, следовательно, дальнейшие его действия были для меня тайной, покрытой мраком, что действительно пугало. Тем временем, лифт остановился, мы прибыли на двадцатый этаж. Выйдя из лифта, мы сразу оказались в богато обставленной гостиной, выполненной все в том же барокко. В гостиной были три двери, а также арка, ведущая на кухню. - Вот здесь я и живу,- воскликнул ариец. - А где же буду жить я? Молодой человек указал на среднюю дверь. - Жанна, ты хочешь есть?- заботливо спросил он. Я отрицательно закачала головой. - Девочка, не ври, ты наверняка за сегодня не съела ни крошки. Клаус был прав, но я не могла сказать правду. Гордость не позволяла попросить еды. Тем временем немец подошел к небольшой кнопочке и нажал на нее, раздался звонок. - Ладно, посиди пока, подумай, а мне нужно отлучиться,- деловито проговорил ариец. Я покорно села на диван. Ждать пришлось недолго. Через пять минут из лифта показалась немолодая горничная, которая вывезла кушанья на небольшом столике на колесиках и, поклонившись, тут же ушла. На столе стояло пять блюд, ароматно пахло курицей. У меня потекли слюнки, желудок требовал еды. Уже через минуту на запах явился и Клаус, сильно хлопнув дверью. - О, курица,- произнес он, а потом убрал крышку,- Какая ароматная,- мечтательно произнес немец, дразня меня. Я не поддавалась на провокации, но хитрый немец пошел на уловки: - Ладно, дорогуша, не хочешь есть, спать будешь вместе со мной,- парень игриво подмигнул и потянул руку к моей талии. Я отпрыгнула и обижено сняла крышку с индейки и начала торопливо есть. Клаус засмеялся во весь голос, но потом замолчал. - Я тебе, наверное, совсем не нравлюсь?- спросил он. Ответа не последовало, я решила промолчать. Когда мы поели, немец встал и обратился ко мне. - Фроляйн, я думаю вам пора спать,- Клаус вытер губы салфеткой, - Я провожу тебя в твою спальню, Жанна. Ариец подошел к крайней справа двери и подозвал меня. - Твои покои,- пижон заулыбался. Я вошла в просторную комнату. Она мне сразу приглянулась. Нет дурацкого вездесущего золота, его сменили успокаивающее пастельные тона. Но больше всего мне нравилась кровать. Огромная, с мягкими одеялами с балдахином. После такого напряженного дня и сытного ужина так хотелось улечься на нее и заснуть крепким сном. Клаус пожелал мне спокойной ночи, но почему-то постоял в дверях еще чуть-чуть и только потом медленно ушел. Все же поведение этого немца мне казалось невероятно странным. Я не привыкла, что чужие люди проявляют ко мне доброту, а тем более враги. Я еще как-то могла понять, почему он меня спас, но вот нахождение меня у него дома. Вот это меня и настораживало, но что поделать именно от него теперь зависела моя дальнейшая судьба. Он спас меня от смерти, а кто знает, какой окажется плата за жизнь...