Тысячелетний Рейх.

Когда я проснулась, день был в разгаре. Солнце заставляло слезиться мои сонные глаза, открывшиеся пару секунд назад. Сколько же я проспала? Мой взгляд блуждал по стенам моей просторной комнаты в поисках часов. Да вот же они! Огромные настенные часы смотрели прямо на меня. Я обругала себя за излишнюю невнимательность. Когда мы сражались с немцами, из-за этого ужасного недостатка я несколько раз чуть было не лишилась жизни. Но постепенно я стала более внимательной, мой слух обострился, зрение (в связи с крайне редким чтением) улучшилось, а тело стало стройнее и сильнее, сама природа превратила меня в солдата, способного двигаться быстро, прыгать высоко и стрелять метко. Что поделать, нужно приспосабливаться к жизни, иначе она раздавит тебя, сотрет с лица земли, не оставив и следа. Таковы законы нашего существования, жестокого и беспощадного. Я обнаружила свою одежду, аккуратно висящей на стуле. Наверное, одна из горничных привела в порядок и мою грязную кофту, и рваные джинсы. Взяв в руки вещи, я обнаружила, что грязь и кровь с них были смыты, а дыры были зашиты. "Чудеса сферы обслуживания"- с улыбкой подумала я, надев уже принявшую человеческий вид одежду, пусть и непригодную для столь привилегированного места. Но хотя, вряд ли Клаус решит вывести меня, уличную оборванку, за пределы своих покоев, ведь его может опозорить присутствие столь неухоженной и взъерошенной "дамы", поэтому я могу не обращать внимания на свой внешний вид. Наконец, я вышла из своей новой спальни. В помещение было пусто. Никаких следов чьего-либо присутствия. Тишина и покой. Но всё же мне было немного страшно, когда этот сильный немец рядом, на душе как-то спокойнее, чувствуется некая мужская защита. Не знаю, почему-то этот красивый парень вызывал доверие. Но где он? Странно, привести меня к себе, а потом просто исчезнуть. Я решила подождать, возможно, Клаус объявится. Мои глаза еще раз оглядели жилище этого молодого человека. Плазменный телевизор, кожаный диван, на котором я сейчас царственно восседала, картина, изображающая сцену битвы при Ватерлоо и еще огромное окно с синими шторами, закрывающими весь обзор. Но все же какая-то ткань не помеха любопытству. Я отдернула шторы, моему взору представился вид Красной площади. Помнится в далеком детстве, когда я первый раз приехала в Александровский сад и к дедушке Ленину, все эти постройки, произведения архитектурного искусства, потрясли мое детское воображения. Даже впоследствии, достигнув осознанного возраста, я продолжала восхищаться гордостью нашей столицы! А сейчас остался лишь серый асфальт с морем солдат. Все же я решила поискать немца, вдруг он находится в своей спальне или в соседней комнате. Я робко открыла дверь в спальню молодого человека. Довольно скромно, по сравнению с роскошью всех остальных помещений штаба. Небольшая двуспальная кровать, над ней карта мира во всю стену, белый пушистый ковер, множество красивых статуэток на полках, а так же стеклянная дверь, ведущая на балкон. Минимализм радует глаз! Я вышла из комнаты и открыла дверь, находящуюся слева. Это оказался кабинет, за столом которого и сидел хозяин квартиры. Потолок, покрашенный побелкой, шкура какого-то животного, будто невзначай брошенная на пол посреди кабинета, камин, излучающий тепло и наконец, письменный стол с ноутбуком, на котором работал Клаус и пил чай, судя по светлому цвету горячей жидкости. Парень улыбнулся. - Доброе утро, Жанна, - произнес он бодро. - Привет, - отрезала я. Немец закрыл ноутбук и отложил чашку с напитком, устремив глаза на меня. - Как спалось?- все так же приветливо спросил молодой человек. - Неплохо, - я все продолжала разглядывать мебель в окружающем меня пространстве. - Знаешь что, - Клаус встал со стула,- Сегодня у меня не так много дел, не хочешь со мной пройтись?- он вопросительно посмотрел на меня. Немного подумав, я ответила: - Не отказалась бы,- и, наверное, впервые улыбнулась ему. - Прекрасно, я вижу, ты уже готова, дай мне пару минут, и мы поедем, - с этими словами немец нажал на кнопку, похожую на кнопку из гостиной и сказал что-то горничной, на другом конце связи раздался тонкий женский голос. - Сейчас, нам принесут верхнюю одежду. Я удивленно уставилась на молодого человека. - Похолодало, осень как-никак, а ты совсем не одета, вот я и похлопотал с твоими вещами,- парень провел рукой по своим светлым волосам и, улыбаясь, отвернулся. Жесты Клауса были мне непонятны, но в тоже время поражали своей красотой и грациозностью аристократа. Через десять минут горничная принесла нам верхнюю одежду. Немец надел элегантное черное пальто, а мне была отдана роскошная белая шуба. Я впала в ступор и оглядела себя в зеркале. Такая прелестная шубка, короткая, белая, да и к тому же теплая. Сердечно поблагодарив молодого человека, я последовала за ним в лифт. *** Холодный ветер обдувал лицо, а желтые листья постоянно мешались под ногами. Золотая осень, сырая и мокрая... Да, я действительно никогда не любила это время года. Холодно, грязно, на душе паршиво. Но Клаус, в отличие от меня, радовался осени как дитя, закапываясь в копну собранной листвы. С виду такой важный, в красивой форме ариец, сейчас казался мне таким счастливым, наслаждающимся радостным мгновением жизни. Я смеялась над этой забавной картиной. Хотя, что удивительного? Этот немец еще совсем мальчишка, ровесники которого гуляют ночи напролет, играют в футбол, ходят в кино с девушками, и ему порой хотелось побыть не взрослым мужчиной, а задорным юнцом. Наконец, закончив свою игру, парень подошел ко мне. - Пойдем,- он указал рукой в кожаной перчатке вперед. Я последовала за Клаусом. Парень медленно вышагивал гусиной походкой, высоко подняв подбородок. Когда, наконец, молодой человек решил обратить внимание на свою спутницу, я зло улыбнулась. - Как тебе погода? - спросил он. - Никак,- отрезала я. - Ничего ты не понимаешь в красоте природы родной страны! Я промолчала. Во мне кипело негодование. Он и ему подобные напали на Россию, сжигая, убивая и уничтожая. И при всем при этом фриц находит в себе наглости критиковать мои поступки. Через некоторое время я почувствовало, как что-то капнуло мне на плечо. Вначале я не придала этому никакого значения. Следующая капля попала уже на мою макушку. Дождь. Определенно дождь. - Кажется, дождь начинается,- произнесла я как персонаж всем известного советского мультфильма. Клаус улыбнулся, - Действительно, нам следует ускорить шаг,- немец почти перешел на бег. Тем временем дождь всё усиливался. Аллею заливало водой, а потоки грязной жидкости водопадом падали с неба. Прогремел гром. Вся эта дикая песнь природы напоминала жуткий грохот барабанов. К сожалению, до укрытия мы с моим спутником добежать не успели. И град обрушился на нас. Наконец, когда мы успели полностью промокнуть, в нескольких метрах от нас оказался небольшой барак, в который мы с Клаусом и забежали. В железном бараке не было ничего, кроме собранных листьев и нескольких метел и лопат. Повисло молчание. Выдержав паузу, я решилась на серьезный разговор с немцем. Я задала вопрос, который всегда мечтала задать какому-нибудь нацисту, если мне представится возможность беседы. - Клаус,- начала я, молодой человек тут же обернулся,- Знаешь, ваш фюрер, Мильх, он периодически выступал на телевидение с долгими речами. Он говорил, что он освободит не только Германию, но и многие страны Европы, сделает жителей этих государств счастливыми, в том числе и русских,- парень со вниманием слушал меня,- Но Мильх не выполнил обещание, я каждый день наблюдала, как немецкие солдаты издевались над беззащитными гражданскими. Практически все население Москвы было истреблено! Зачем?- я повысила голос,- Зачем, угнетать население, истреблять народ, если его можно использовать для других целей?! Мы могли бы работать во благо новой нации!- я выдохнула, до кого как сказать это, я целый день прокручивала слова в голове, додумывая детали, убирая ненужное, но все равно, речь получилась не такой эффектной, громогласной, мощной, как планировалась. Клаус опустил глаза, прикусив губу, и через минуту заговорил: - Мы действительно в начале хотели вести боевые действия только против русской армии. Нам рукоплескали такие города как: Орел, Смоленск, Калуга, Тула. Жители встречали нас как освободителей, героев, спасших их от гнета старого, ненавистного им правительства. Рейх поставил в этих городах своих людей, которые воздвигали памятники, строили культурные и учебные заведения, вели пропаганду среди населения. Но потом мы столкнулись с другими русскими, не пожелавшими находиться под чужаками. Я командовал дивизиями, сражающимися с вашим народом. И вправду, русские не сдаются. Я много раз видел, как полумертвые, уставшие, вы шли в бой не на жизнь, а на смерть. Когда мы подошли к Москве, к Санкт-Петербургу, то встретили небывалое сопротивление. Тысячи партизан, ненавидящих нацистов, всеми фибрами своей души были готовы на все, чтобы уничтожить врагов. Естественно, договориться с ними нельзя было, вы не шли на переговоры, тактику пришлось сменить. Террор уничтожал боевой дух людей, ломал и волю, и многие выходили из борьбы,- парень развел руками,- Нам пришлось так поступить, другого пути не существует,- его слова больше походили на оправдание. Но я видела в его глазах раскаяние, возможно, ему и в правду было жаль невинных людей. - И что же будет дальше?- спросила я. - Основные силы начинают движения из Европейской части страны на восток, к Уралу, а потом и в Сибирь. Там будут тяжелые бои, остатки армии сбежали именно туда и сейчас восстанавливают силы для контратаки. Мы еще долго говорили и не заметили, как закончился ливень. Клаус уважал русских, наших людей, культуру и язык. Парень рассказывал, с каким трудом ему далось изучение русского, я смеялась. "Ну да, ну да. Ты на этом языке с пеленок говоришь, а, представь, как было трудно мне"- говорил немец обижено. Чем больше я узнавала Клауса, тем больше симпатии он вызывал у меня. Умный, образованный, честный и порядочный. С ним можно было говорить часами! Прошла неделя, две, и молодой человек все чаще стал пропадать на работе, порою я не видела его сутками. О профессии немца я спросить все почему-то не решалась, возможно, боялась разочаровать себя. Все время пока он отсутствовал, я либо смотрела телевизор, либо прогуливалась по первому этажу штаба, третьим моим развлечением было прочтение книг, которыми была забита вся комната парня. Через некоторое время я начала ловить себя на мысли, что скучаю. И вправду, появление Клауса всегда вызывало у меня положительные эмоции. Я не могла и подумать, что среди нацистов могут быть добрые и открытые люди.