Тысячелетний Рейх.

Началась холодная русская зима. Ударили первые морозы и выпал снег, покрывший всю Красную площадь белой пеленой. В детстве я очень любила зиму, не страшилась низких температур и с восторженными криками бежала на улицу. Играла в снежки с другими ребятами и лепила снежную бабу. С годами игры детства обратились в пыль, испарившись вместе с прошлыми воспоминаниями, но все же. Когда выпадал первый снег я с трепетом припадала к окну, наслаждаясь белоснежной улицей. Не исключением был и этот день, когда я с блаженной улыбкой наблюдала прекрасную картину, созданную мастерицей-природой. В такие дни всегда хотелось тепла не только душевного, но и физического. Поэтому я заварила себе и Клаусу ароматного зеленого чая на завтрак. Прошел месяц с тех пор как я начала жить бок о бок с нацистом. Мое существование было обыденным, один день сменял другой. Но я обитала в роскоши, одевалась в лучшие наряды, которые каждую неделю дарил мне он. Как птица в золотой клетке. Среди богатства и великолепия, полностью лишенная свободы. Порою кажется, что можно улететь, нужно только лишь взмахнуть крыльями, но тут же прутья загораживают светлый путь. Отягощала ли меня эта жизнь? Отнюдь! Приключений, битв и риска душа больше не желала. Странно. За такой короткий срок я успела кардинально измениться. Теперь главной отрадой для меня был приход домой Клауса. Бедный парень! Молодой человек трудится от расцвета до заката, являясь в квартиру лишь ночевать. Судя по телевидению и со слов немца на Урале обстановка была накалена до предела. Сейчас данная ситуация волновала ведущие умы Рейха, в том числе и его. Просматривая очередной выпуск новостей, рассказывающий о действия на военном театре центральной России, я выключила телевизор. Быть может я сошла с ума? Мне стало плевать на судьбу собственного народа. Я – партизанка, борец с иноземными захватчиками, забыла свои убеждения и былую жизнь, состоящую из одних лишь битв. Теперь приоритетной для меня была забота о Клаусе. О немце, нацисте. Я и в правду больна! От избытка свободного времени я пристрастилась к кулинарии. На ночь, оставляя список продуктов на столе, я со спокойной душой ложилась спать. А утром, встав в шесть утра с мягкой и теплой постели, я принималась за готовку. Когда часы пробивали ровно семь утра, просыпался немец и обнаруживал меня на просторной кухне вместе с готовым завтраком. Увидев данную картину в первый раз, ошарашенный Клаус, чуть было не уронил папку с документами, но все же был несказанно рад. Помимо всего прочего я так же уделяла время уборке и стирке, поэтому горничные сократили свой график посещения квартиры до двух раз в неделю. Фриц был приятно удивлен такими переменами во мне и принимал уход с благодарностью, преподнося мне дорогие подарки в виде ювелирных украшений и брендовой одежды и обуви. Однажды он произнес: "Партизанка окончательно превратилась в заботливую хозяйку, а русская в немку". Именно эти слова подвели меня к долгим размышлениям. Но что таить? Парень несказанно прав! Я больше не партизанка, а мой патриотизм и любовь к родине, испарились, словно их никогда и не было. Жизнь стала другой, а я изменилась вместе с ней. Выйдя из ванной, я заметила Клауса, поедавшего приготовленный мною омлет. - Ну, как? Вкусно?- спросила я, расчесывая свои белокурые отросшие волосы. - Еда высшего класса, как всегда, дорогая,- с улыбкой ответил немец. Я вопросительно подняла брови, - Дорогая?! - Да, Жанна, ты же мне как жена. Живем под одной крышей, ты готовишь, стираешь и убираешь, а я тебя обеспечиваю. Ну чем не супруги?- молодой человек оторвался от еды, заинтересовавшись занимательной беседой. Я засмеялась в голос. Супруги? Ха-ха. Он сегодня крайне странный. - Скорее как брат и сестра,- поправила я. - А почему не как муж и жена, а?- Клаус смотрел мне в глаза, кокетливо улыбаясь. Я задумалась,- Во-первых, муж с женой спят в одной кровати… - я начала было говорить, когда парень перебил меня. - Дорогая, если ты так настаиваешь, то можешь перебраться ко мне в комнату. Я не против – немец развел руками. Клаус как всегда поднимает настроение своим утренним юмором. Но я решила отомстить ему за колкость и, схватив мягкую круглую подушку с дивана, кинула ее в молодого человека с криками: "Держи, фашист, гранату!". Подушка попала в холодильник, а Клаус залился смехом. - Снайпер. Ха-ха-ха,- все гоготал он. Я решила больше не строить из себя обиженную и оскорбленную, и добродушно улыбнулась. В глазах своих солдат Клаус был важным командиром. Серьезным, твердым, готовым в любой момент принять быстрое и верное решение. А вот сейчас со мной он смеялся как двенадцатилетний мальчишка. Меня поражало его трепетное и нежное отношение ко мне, галантность и простодушие. Наверное, это он и есть, Клаус настоящий веселый и улыбчивый и совсем еще молодой. На следующий день я созерцала весь штаб, занятый разнообразнейшими делами. Кто-то украшал стены, кто-то занимался уборкой, а на заднем плане командующий управлял солдатами, репетирующими приветствие. Вся эта картина напоминала мне пчелиный рой, жужжащий и деловитый. Вероятнее всего, высшее нацистское руководство готовилось к приезду высокопоставленной персоны, судя по суматохе. Клаус ушел из дома еще раньше моего подъема. Мероприятие явно будет важным. Я царственно уселась за столик в кафе под названием "Moskau" и начала пить кофе. Все местные служанки, а так же жены офицеров сторонились меня. Боялись. Ведь ни для кого не было секретом, что я живу в покоях Клауса, который, судя по моим наблюдениям, был главой данного здания. Вдруг вдоль всего холла пробежала полная женщина с криками: "Es blieb die Stunde!Es blieb die Stunde!". Я, уже неплохо знавшая немецкий, все же не поняла. До чего остался час? Допив кофе, я торопливо отправилась к себе. По пути к лифту меня остановила одна из горничных, обслуживающих нашу квартиру. Кажется, ее зовут Маргарет. Пожилая женщина, кроткая, смиренная, всегда старалась остаться незаметной. Помнится однажды, после моего неудачного эксперимента на кухне именно она помогла мне оттереть плиту от пригоревшей пищи, за это я вручила ей корзину с фруктами, аккуратно лежавшую на журнальном столике в гостиной. Старушка долго отказывалась, но потом все же приняла подарок, сердечно поблагодарив меня. Маргарет протянула мне коробку и велела надеть содержимое для встречи важного гостя, сообщив, что это приказ моего сожителя. Но вот на мой вопрос, кто изволит посетить сие административное здание, она ничего не ответила и побежала к рессепшну. Для своих лет она была достаточно резвой. После двухминутной поездки на лифте, я оказалась дома. Любопытство взяло свое, и я с жаром растерзала упаковку коробки. Оказалось, в ней было великолепное платье. Черное, в пол, украшенное многочисленными драгоценными камнями с пикантным вырезом на спине. Мне не терпелось примерить его. Внезапно в дверях появилась молоденькая немка с черным чемоданом. Девушка сообщила, что сделает мне прическу и макияж. Она достаточно быстро закончила свою работу, заверив, что теперь я выгляжу словно королева. Немка не врала, кинув короткий взгляд на свое отражение в зеркале, встав в полный рост. Невероятной красоты платье, прическа в стиле Одри Хебберн, а так же пару драгоценностей, подаренных немцем. Я показалась себе кинозвездой, только что сошедшей с красной ковровой дорожки очередной премии Оскар. Квартиру заполнило множество людей. Пару офицеров, десяток солдат и горничные. Мужчины в парадных мундирах, а девушки в свою очередь так же были одеты в военную форму. Из лифта вышел Клаус. Также прекрасно одетый, с зачесанными назад волосами, он с восхищением смотрел на меня. - Ты настоящая роковая женщина,- прошептал немец мне на ухо и отошел к солдатам. Я еще долго смотрела ему вслед. Белый мундир, красивая улыбка, высокий рост. Он походил на принца из сказок, которые мне читала мама. Такой же обаятельный, честный, добрый и смелый. Именно о таком мужчине мечтали все мои одноклассницы, проводящие томные вечера в мечтаниях о великой любви. Тем временем мой немец отдал команду, и все солдаты встали по стойке смирно, а высшие чины расположились поодаль, девушек же поставили напротив входа в квартиру. Все с трепетом и волнением ждали таинственного гостя, в честь которого и был устроен столь пышный прием. Мистер "X" не заставил себя долго ждать, и через пять минут я увидела его. Мое лицо побледнело, ноги подкашивались, а руки тряслись. Это был фюрер... Дитрих Мильх оказался еще более могучим и статным, чем казалось мне на экране телевизора. Крупное телосложение, в высоту он превосходил даже Клауса, стоящего рядом. Пытливые глаза фюрера изучали присутствующих, и когда взгляд пал в мою сторону, инстинктивно отошла назад. Черные волосы мужчины были коротко пострижены, в них виднелась проседь. Мильх начал говорить, я не вдавалась в смысл слов, но его бас раздавался на всю комнату. Никогда бы не подумала, что увижу это чудовище живьем. А он улыбался, в то время как его головорезы убивали невинных людей, не щадя ни женщин, ни детей. Я ненавидела его до боли в груди. Из-за него пала наша держава, а город был растерзан. Я была готова взорваться, но мой немец укоризненно смотрел на меня, и я решила подавить вспышку гнева. Мильх долго болтал с Клаусом, они смеялись, иногда фюрер хлопал его по плечу. Видимо, они были достаточно близки. Я начала вслушиваться в разговор, и тут меня будто поразило молнией. Клаус называл фюрера отцом... Отец? Значит, он сын этого исчадия ада?! Клаус врал мне все это время, скрывая ужасающую истину. А ему доверяла, считала прекрасным человеком. Нельзя верить нацистам. Нельзя! Мое лицо исказилось болью, я резко бросилась к двери своей комнаты. Предатель растеряно оглядел меня, и в итоге решил не следовать за мной. Конечно, ему же нужно перед отцом достижениями похвастаться! Я закрыла спальню на ключ и легла на кровать, тупо уставившись в потолок. Он был идеален во всем. Должен был быть подвох, но мой недалекий ум не раскрыл обмана. Перед глазами всплыла вчерашняя сцена. Я думала, он влюблен в меня, а на самом деле я всего лишь игрушка, которая не имеет собственного мнения и прав. Из моих глаз покатились слезы. Наверное, последний раз мне было так больно, когда умерли родители, сначала мама, а потом папа. А теперь он для меня умер, мой немец умер, а на его месте появился волк в овечий шкуре, дьявол во плоти. Он врал на счет своего уважительного отношения к русским, на самом деле он ненавидит нас так же, как и папочка. Лжец и собственник, сковавший меня в этой проклятой тюрьме, с красивой мебелью и услужливыми подобиями людей. Не знаю, сколько времени прошло, когда я, наконец, успокоилась, но звуки из гостиной уже давным-давно стихли. Я встала с кровати и принялась искать свои старые обноски, среди нарядов, преподнесенных этим лицемером. Я больше ни дня здесь не останусь, уйду и найду своих, если не отпустит – застрелюсь. Переодевшись в футболку и джинсы, я сбросила эту змеиную кожу, с драгоценными камнями и, последний раз оглядев спальню, вышла. На кухне сидел Мильх младший и пил. Я первый раз увидела в его руках бокал со шнапсом. - Ты все знаешь?- спросил он. - Да,- тихо промолвила я, но потом набралась решительности и заговорила,- Я знаю про всю твою ложь и обман, ты мне противен, Клаус,- последние слова я произнесла очень четко и медленно. - Я не хотел тебя обманывать, просто боялся, что ты меня отвергнешь, не примешь моих чувств,- он говорил спокойно. - Нет, ты просто использовал меня, попользоваться, как куклой, в это время разваливал мою страну. - Жанна, как ты не можешь понять, что Дитрих Мильх – это не я, а мой отец. Отцов не выбирают. - Но все же, ты стал нацистом и пошел по его стопам, ты точно такой же!- я все сыпала и сыпала проклятия. - Но..но,- тут голос Клауса дрогнул,- Я люблю тебя, ты моя жизнь! - Я тебе не верю,- отрезала я. - Хорошо, я тебе противен, ты меня ненавидишь,- он закричал, -Давай иди, убивай таких как я, борец за справедливость. Я делал все, чтобы ты была счастлива, а тебе плевать, прощай,- немец ушел к себе в кабинет, с яростью хлопнув дверью. "Он любит меня."- пронеслось в голове. Такой нежный, добрый и красивый. Я как наяву видела его прекрасные глаза. Тут, я не выдержала и побежала к кабинету, настежь распахнув дверь. Он стоял спиной ко мне, глядя в окно. Немец обернулся. - Я тоже люблю тебя, Клаус!- сорвалось с моих уст. Тут же я оказалась в его объятиях. Наконец, я смогла полностью насладиться его плотью, прижаться всем телом, наши губы слились в поцелуе. Нежном, сладком, по телу разливалось тепло. Теперь я была его, лишь его... Он немец. Плевать! Он нацист. Плевать! Он сын фюрера. Плевать! Он враг. Плевать! Его солдаты уничтожили мой родной город и страну. Плевать! Плевать! Главное, я люблю его, всем сердцем, больше чем родителей, родину и Москву вместе взятых. Да, я эгоистка. Да, променяла все на свете на любовь. Но оно того стоит, и в это мгновение я самый счастливый человек на этом свете! Ведь я вместе с ним, теперь он мой фюрер, а я его пойманная русская партизанка...