Тысячелетний Рейх.

Мое короткое синее платье с множеством страз облегало тело. От длинных серег в виде золотых колец, как у цыганок, болели уши. Я нервно покусывала губу, то и дело, бросая взгляд в сторону окна, открывающего живописный вид на дорогу и небольшой, но в тоже время обладающий своим шармом и очарованием, парк, где сейчас, наверное, в это прохладное утро совершают пробежку приверженцы здорового образа жизни, владельцы собак выгуливают своих любимцев, а любовные пары наслаждаются обществом друг друга. Дождь одаривал обильной влагой землю. Через некоторое время падение капель стало все реже, а позже и вовсе прекратилось, тучи уступили место нежным лучам солнца, греющего всех живых существ на улице. Клаус долгое время молчал, задумчиво разглядывая зеркальный потолок с узорами в виде знаков зодиака, от стрельца до льва, от близнецов, до рыб, царственно скрестив руки на груди. Мы оба томились в ожидания фюрера, он должен был подъехать к роскошной вилле с минуты на минуту, слова были лишне, мы давно все обговорили. Мой немец тянул до последнего со своей суровой правдой обо мне, моих корнях и прошлой жизни. На дороге показался кортеж из трех серых лаконичных автомобилей, с обтекаемыми корпусами и открывающейся крышей. Машины остановились у нашего дома. Из крайних моментально выскочила пара эсэсовцев, один из которых ловким движением открыл дверцу автомобиля, расположенного между двух других. Оттуда с важным видом и вышел Дитрих Мильх. - Пора,- произнес Клаус,- Отец уже здесь,- и мы быстрым шагом спустились на первый этаж. Раздался дверной звонок. Немец медленно отворил дверь, я заметила, что руки его тряслись. Тут в гостиную вошел фюрер. Теперь он был передо мной. Пронзительный взгляд голубых, как у Клауса, глаз, серьезное лицо, которое, тем не менее, озаряла мягкая располагающая улыбка. - Присаживайся, папа,- произнес мой возлюбленный на немецком, и указал на круглое кресло, расположенное напротив длинного дивана, молодой человек предупредил меня, что его отец не говорит по-русски. Мильх-старший аккуратно уселся на мягкий предмет мебели, облокотившись на спинку. Наконец, устроившись, Дитрих Мильх перевел взгляд на меня, начав внимательно изучать. Рассмотрев даму сердца своего сына, он обратился к нему: - Клаус, как я понял это и есть та самая девушка, да? - Да, папа,- коротко ответил парень. - Юная, но красивая, безусловно, ты всегда тянулся к прекрасному, сынок,- с улыбкой произнес фюрер,- Очаровательная фройляйн,- обратился мужчина ко мне,- При каких обстоятельствах вы познакомились с Клаусом? На моих губах застыла усмешка,- При крайне специфических, фюрер,- сказать это без акцента мне так и не удалось, несмотря на все старания, увы. - Девушка, я слышу, что вы, по-видимому, не немка, так откуда вы родом?- не унимался со своими расспросами Мильх. Но вместо меня ответил Клаус: - Отец, дело в том, что моя возлюбленная, Жанна, русская,- фюрер удивленно посмотрел на отпрыска, тот все продолжал,- Более того, она бывшая партизанка и познакомились мы на улице,- когда молодой человек закончил Дитрих Мильх бросил задумчивый взгляд в мою сторону. - Итак, Жанна, поведайте мне, пожалуйста, как так получилось, что судьба свела вас, и сейчас вы живете вместе с моим сыном. Я со вниманием выслушаю вас. Я глубоко вздохнула, мой любимый нежно обнял меня, придав хоть какое-то ощущение уверенности и защищенности, я начала говорить: - Моих родителей убили на войне, и в пятнадцать лет я осталось сиротой, далее, оказавшись на краю, вступила в партизанский отряд. Да, мы убивали ваших солдат, но они разрушили наши жизни ранее. Это всего лишь месть за убийства и кровавые зверства. И вот однажды, когда моего товарища убили на моих глазах, от расправы меня спас Клаус, забрав к себе, в московский штаб. Поначалу я испытывала смешанные чувства. С одной стороны я пропиталась симпатией к вашему сыну, а с другой считала его врагом. Позже любовь переборола во мне все сомнения, и я по-настоящему полюбила Клауса, даже узнав, что он ваш сын. И мне с ним хорошо, как ни с кем другим,- после последней фразы я посмотрела на своего немца, он блаженно улыбался мне. Фюрер отвернулся к окну, наслаждаясь пейзажем или, возможно, подбирая слова. Прошло около пяти минут, прежде чем Мильх вновь вернулся к реальности, к беседе, от которой он так надолго оторвался. - Клаус, - начал фюрер,- Я глава государства, его лицо, его символ. Во всем мире знают меня, кто-то боготворит, а кто-то ненавидит. А ты мой сын, наследник Четвертого Рейха, и многие это понимают. Поэтому я обязан заботиться о твой безопасности и позволить тебе жить с девушкой, которая презирает таких как мы, было бы просто глупым,- мое сердце дрогнуло, а из глаз вот-вот покатятся слезы от безысходности, ужаса всей ситуации,- Но есть одно но,- после очередной паузы продолжил Дитрих Мильх,- По-видимому, ты любишь эту девушку по-настоящему, и все равно, вне зависимости от моего решения, будешь с ней, а при отказе отречешься от меня. Выбора нет. Будь, что будет,- закончил мужчина. Все-таки фюрер был мудрейшим человеком, понимающим людей и способным принимать верные решения. Наверняка, своего столь высокого поста он добился самостоятельно, без чьей-либо помощи. Пронзительный взгляд, гордый профиль, мощное телосложение - все это выдавало в нем сильного лидера, хорошего отца, да и просто человека с твердым, непоколебимым характером. А я все всматривалась в него, пытаясь разгадать загадку этой странной, но притягательной личности. Рядом с отцом восседал Клаус, они увлеченно беседовали о политике, совершенно забыв про меня. Я отметила, что они безумно похожи и внешне, и внутренне. Но в моем немце была какая-то мягкость, и в чертах лица, и в характере, которая притягивала окружающих людей как магнитом. Дитрих Мильх поспешно засобирался, увы, государственные дела с нетерпением ждали его в Рейхстаге вместе с морем бумаг, множеством генералов и эсэсовцев. Я заметила долю грусти в его голубых глазах. К сожалению, прекрасное мгновение, проведенное фюрером с любимым сыном, закончилось. Порою, из-за проблем тяготящего бытия, океана работы и полного отсутствия свободного времени, мы почти не видим близких, родных сердцу людей, ограничиваясь лишь короткими телефонными разговорами, с сухими дежурными ответами на обыденные вопросы, в то время как хочется живых встреч, с прикосновениями, глазами, устремленными на тебя, собеседника изливающего душу и повествующего о личных проблемах, переживаниях. Но что поделать, ведь такова наша жизнь, являющаяся одним сплошным круговоротом действий и событий. После ухода отца, Клаус провел рукой по моим волосам, осторожно, с трепетом. Это чудесное прикосновение означало на языке жестов моего немца спокойствие, умиротворенность. И я осознала, что то, чего я боялась больше всего, не произошло, не подтвердило мои страшные опасения. Фюрер понял, фюрер дал согласие. Главное, что теперь Клаус был счастлив, оттого что отец одобрил его выбор, ведь его мнение всю жизнь было авторитетным для моего молодого человека, и я обязана считаться с ним. Обняв парня за шею, я прошептала: - Наверное, когда тебе исполнится сорок, ты будешь точно таким же, как он. - Почему?- немец удивленно посмотрел на меня. - Из трепетного романтика превратишься в серьезного и рассудительного мужчину. - Увы, старение неизбежно,- с улыбкой ответил Клаус,- И ты когда-нибудь станешь зрелой женщиной, а потом и пожилой, но я буду любить тебя и такой,- он засмеялся. "Но я буду любить тебя и такой. Пожилой", - фраза моего возлюбленного вновь всплыла в голове. Он считает, что будет любить меня всю свою жизнь. Наверное, Клаус заблуждается, ибо вечные чувства бывают лишь в кино. Но если посмотреть правде в глаза, то сразу же напрашивается вывод, моя история и есть сказка, воплощенная в реальности чей-то задумкой. Как, странная московская девушка в одночасье оказалась на вершине, обрела любовь с идеальным мужчиной, купаясь в роскоши и великолепии? Поэтому, раз уж моя жизнь наполнена столь чудесными событиями, то и любовь, пронесенная через всю жизнь, кажется чем-то реальным. *** Последующие три дня мой возлюбленный целиком посвятил своим экскурсиям по интереснейшим местам Берлина специально для меня. Новые великолепные постройки, улицы, наполненные молодыми людьми в нацистской форме, алые, со свастикой, флаги, украшающие каждый дом, старые военные марши, раздающиеся из окон каждой квартиры. Я всю жизнь мечтала побывать в Третьем Рейхе, коснуться эпохи 30-40-ых годов Германии, но прекрасно осознавала, что это, увы, прошлое, в которое невозможно возвратиться, мне оставалась наслаждаться этими видами лишь с черно-белых фотографий и нечетких документальных фильмов. Но все же мое заветное желание сбылось. Да, с того времени наш мир изменился до неузнаваемости, но столица великого, тысячелетнего Рейха, благодаря усилию верховной власти, переносила не во сне, а наяву в годы войны, в Берлин, где ее будто бы нет. А я все еще не видела того самого волшебного парка, в котором лелеяла мечтою побывать, ведь в нем было что-то притягательное, чарующее. Я выказала свое желание Клаусу, тот охотно согласился, ведь ему так хотелось, наконец, не совершать долгого путешествия по пыльной дороге к историческому центру столицы. Бесконечные утомительные рассказы гидов, толпы людей, говорящих на разных языках. Миссия моего немца была выполнена, я насладилась всей красотой его родных мест, прониклась атмосферой этого шумного города в винтажном стиле, и теперь он может со спокойной душой насладиться отдыхом. И вот мы покинули наш новый дом, отправившись к воротам уютного парка, но внезапно возлюбленный повел меня куда-то вбок, пересекая узкие переулки, пока, наконец, мы не достигли черной, покосившейся ограды, поросшей мхом и скрытой от любопытных глаз листвой клена. - Это какой-то другой вход в парк, да? - спросила я. Юноша мягко улыбнулся,- Да, о нем мало кто знает, но уверяю тебя, это действительно прекрасное место! - Охотно верю,- ответила я, предвкушая великолепный пейзаж. Моим глазам предстала тропинка из старого красного кирпича, средь которого пробивалось множество ростков. Клаус смело повел меня вперед, держа за руку. Вскоре показался небольшой пруд, затянутый трясиной, а рядом располагались скамейки с облупившейся желтой краской, над которыми царственно свесила свои ветви могучая туя. А само огромное дерево окружало множество кустов боярышника и прекрасных цветов, покоряющих изобилием оттенков, от красного до синего, от розового до фиолетового. Это место, волшебное место, будто бы застыло, жизнь обошла его стороной. Все то, что когда-то построил здесь человек, уже давно отслужило свой срок, а природа взяла этот пруд и растения под свою опеку. - Здесь безумно красиво, Клаус, ты всегда умеешь подбирать красивые и необычные места для нас,- с улыбкой произнесла я, обвив шею молодого человека в нежных объятьях. - Я для тебя стараюсь, дорогая, - парень нежно коснулся уголка моих губ, зарывшись носом в светлых волосах. - Только давно здесь не ступала нога человека, увы,- в моем голосе послышались нотки грусти из-за этого, почему-то забытого людьми райского уголка. Клаус кивнул,- А именно здесь и познакомились мои родители,- неожиданно сказал он. - Да? - я удивленно посмотрела на возлюбленного,- Расскажи, мне было бы интересно узнать об этом поподробнее. - Ладно. Раньше, когда здесь еще не было этих вил, здесь жил отец. Тогда еще он был обыкновенным бедным мечтателем, который грезил идеей новой Германии, открыв для себя Четвертый Рейх, и ему было не до чего. Он любил часто захаживать в этот парк, сидя на той скамье, под ивой, - Клаус указал на ту самую скамейку,- Здесь никогда не появлялись люди, он наслаждался одиночеством, но вот однажды тишину пруда нарушила одна девушка, это и была Клара. Отцу она сразу же понравилась, белокурые волосы, синие глаза, стройная фигура, мама не могла остаться незамеченной. И вот она появлялась здесь каждый день в одно и то же время и читала. Папа долгое время боялся сделать первый шаг, но все же чувства вспыхнули в нем, и он не мог противиться им. Любовь с первого взгляда, как у меня к тебе, - произнеся нежные слова, юноша обнял меня и продолжил свое повествование, - Потом они стали гулять здесь вместе, много месяцев они были лишь друзьями, но все-таки однажды, отец признался Кларе в любви и чувства оказались взаимными. Впоследствии мама и папа брали на прогулку уже и меня, во времена, когда еще не было этих ссор и конфликтов. Странно,- взгляд молодого человека стал более сосредоточенным,- Отец говорил, что когда он только встретил мать, то она показалась ему очень умной и порядочной девушкой, а, начав совместную жизнь с папой, Клара превратилась в истинную змею,- Клаус зло поджал губы, глаза его были устремлены в одну точку. Когда мой немец вспоминал о матери, вначале он улыбался, восхвалял ее красоту, а потом лицо его принимало сердитое выражение, а его великолепные дифирамбы превращались в гневные слова. Да, он скучал по женщине, давшей ему жизнь, ведь ему так недоставало женского тепла в детстве и юности, Клаус искренне мечтал вновь увидеть ее и, в тоже время, ненавидел мать за предательство, за то, что она оставила своего юного сына и любящего мужа ради нового увлечения и легких денег. - Клаус, может нам уйти отсюда, ты побледнел, да и скоро ночь, спать пора,- обратилась я к возлюбленному, юноша утвердительно закивал головой: - Да-да, нам пора. Я вправду устал, и ты тоже, пойдем скорее,- и с этими словами Клаус увел меня из чудесного парка, так же быстро, как и привел. *** Удивительно. Иногда места могут вызвать столько воспоминаний, вызвать шквал эмоций, разбудить вулкан чувств. Порою мельчайшие детали могут вернуть нас в далекое прошлое, где мы были счастливы, любимы, туда, где с нами еще рядом те люди, за мимолетную встречу с которыми можно было бы продать душу дьяволу, только бы увидеть родные глаза...