Тысячелетний Рейх.

Темнота сгущалась над Берлином, ночь вошла в свои права. А тем временем из открытых окон и дверей соседнего коттеджа, больше напоминающего дворец, разливалась громкая музыка, от джаза до RnB, от современной поп-музыки до тяжелого немецкого метала. Дамы в платьях, напоминающие артисток американского бурлеска 30-ых годов, в цветных перьях, дорогих украшениях и на неимоверно высоких шпильках, в сопровождение элегантных молодых людей в ярких пиджаках и галстуках, с идеальными прическами, уложенными лаком. Все они лихо отплясывали, повинуясь музыке, опьяненные безрассудным праздником жизни, среди ослепительных огней и моря конфетти, рассыпанного по кафельной плитке, окружавшей огромный бассейн, где сейчас развлекалось множество разгоряченных гостей, желающих охладиться. Я наблюдала, за сей чудной и завораживающей картиной, находясь на балконе, выходящем из спальни. Все присутствующие радовались, наслаждались блаженным моментом, а я, признаться честно, завидовала этим людям, в одиночестве рисуя цветы в блокноте. Лилии, белые и прекрасные, неумело воссозданные мною, при помощи ручки. Так напоминающие те, что Клаус подарил мне на юбилей нашего знакомства. Неделя. Ему нужен был повод просто для того, чтобы сделать девушке, к которой испытывает теплые чувства, приятно. Жаль, что теперь моему немцу совсем не до этого, ибо молодой человек полностью поглощен работой. Две недели. От заката до рассвета, он не бывает дома. От заката до рассвета я терпеливо жду Клауса, сидя у окна и вспоминая о былых временах, когда все только начиналось. Первый месяц, после того, как Клаус Мильх спас меня, приютив у себя. Четыре недели неопределенности, метаний от ненависти до любви, борьба между чувством и долгом, в которой любовь одержала победу над моим разумом. Тогда немец прикасался ко мне украдкой, будто бы невзначай, боялся признаться в том, что не может жить без меня, а все пыталась убедить себя в том, что этого юношу я люблю только как друга. Глупая. Какой же нелепой я была тогда. Краснела от каждого взгляда Мильха, смеялась невпопад, кричала, имея малейший повод. Но, в конце концов, сдалась, навеки став твоей, дорогой Клаус. Но, увы, это волшебное время так быстро закончилось, что я не успела и оглянутся. Странно, ведь мы вместе всего год, а вся романтика и нежность практически исчезли из наших скованных цепями жизней. Он стал таким холодным, все реже требует физической близости, скуп на поцелуи. Возможно, Клаус слишком устает? Или у него появилась другая женщина? Я невольно вздрогнула от мысли, что мой любимый может дарить ласки кому-то еще. Но факт остается фактом. Все уже не так как прежде. Жизнь другая, мы другие. Берлин изменил нас, пустив корни в наших душах. Клаус пришел домой, лишь тогда, когда часы пробили одиннадцать. Парень устало отворил дверь спальни, кинув фуражку на пол, и начал медленно раздеваться, не обращая на меня никакого внимания. Когда он, наконец, сменил свою темную форму на пижаму, то все-таки поднял глаза на свою возлюбленную. - Привет, Жанна, - произнес он сухо. - Ну, здравствуй, Клаус, даже не поцелуешь? - я приближалась к молодому человеку, тот вяло улыбнулся мне и притянул к себе. Проведя рукой по изгибу спины, немец нежно поцеловал меня в уголок губ. - Так-то лучше, - прошептала я. Юноша не сказал ни слова, он опустился на кровать, посадив меня к себе на колени. Клаус выглядел таким изнуренным, нуждающимся в моем тепле и ласке. Я осыпала его щеки легкими поцелуями, гладила по волосам. Молодой человек закрыл глаза и блаженно улыбнулся, положив мне голову на плечо. Впервые за долгое время мне стало так хорошо на душе, любимый был рядом, наслаждался моей близостью. Но это чудесное мгновение пришлось прервать, ибо я все же решила завести с Мильхом серьезный разговор. - Клаус, мне кажется, наши отношения уже не такие как прежде, - я старалась придать голосу как можно больше уверенности. Молодой человек вопросительно посмотрел на меня, - Не понимаю, что не так? - Когда мы переехали в Берлин, ты полностью посвятил себя работе, не оставив время для меня, - я посмотрела в его голубые глаза, выражающие крайнюю сосредоточенность и внимание. - Понимаешь, любимая, столько дел, столько дел. Военное министерство кипит. Сейчас идут активные переговоры с США, фюрер мечтает о союзе с Соединенными Штатами. Но все не так просто, ибо американцы еще не решили, на чьей стороне вступить в войну. А лично я занят в разработке плана нападения на Францию. - На Францию? - я удивленно подняла брови. - Да, мы же собираемся подчинить себе всю Европу, вспомни речь Дитриха Мильха в здании Рейхстага. - Ах, да, я совсем забыла. Великие арийцы Тысячелетнего Рейха, назначенные судьбою освободителями белых людей от гнета их лидеров, - я усмехнулась. Клаус промолчал, прекрасно знал, что я все равно до конца своих дней буду считать себя русской и любить павшую Родину, испытывая неприязнь к немецким захватчикам. А Мильх понимал, что этого у меня не отнять, и лишь крепче прижал к себе. Тема разговора была безвозвратно утеряна, мои мысли уже далеки от нашей любви. Вспомнился дом, родители, школа с глупыми одноклассниками, а потом танки, заполонившие Красную площадь. Как только я думала о России, перед глазами сразу же проплывала война, которая забрала у меня всех близких людей, отняв прошлую, спокойную и счастливую жизнь. Наверное, я никогда не забуду эти годы, продолжая иногда просыпаться ночью в холодном поту от кошмаров, которые некогда были явью. В моей душе навеки останется часть от той девочки, которой пришлось стать партизанкой, чтобы выжить, получать пищу и кров. Мой возлюбленный нежно приник к моим губам, прижав к кровати. Я, понимая, к чему это приведет, оттолкнула Клауса от себя. - Ага, кто еще из нас холоден? - зло прошептал юноша. Я засмеялась, - Так мы не закончили наш разговор. - А я думал ты уже все, раз повисла столь длительная пауза. - Господин Мильх, просто так вы от меня не отделаетесь, - язвительно произнесла я, - У тебя же завтра выходной, да? - молодой человек кивнул, - Может, проведем завтрашней день вдвоем, только ты и я? - я с надеждой взглянула на возлюбленного. - Как раз завтра я абсолютно свободен, но есть одно "но". - Какое? - спросила я, зло, уставившись на Клауса. - На завтра у меня запланирована встреча в баре с моим старым другом и... - юноша не успел договорить, ибо я его перебила, - А меня ты взять с собой не можешь? - я обиженно отвернулась, а немец обнял меня сзади за талию. - Жанна, любимая, мы с Гансом не виделись целых два года, да и спорт-бар не место для девушек, мы хотели бы посидеть вдвоем, чисто мужской компанией, как боевые товарищи. - Вы вместе воевали? - Да, - ответил Клаус и опустил глаза, - В России, у нас был еще один друг Отто, но он не дожил до дембеля. - Такова жизнь, увы, Клаус, - я поцеловала немца в щеку и обняла за плечи, но внезапно он отстранился, - Дорогая, а у меня есть одна замечательная идея. А давай завтра вечером все вместе сходим в ресторан, заодно и познакомитесь с Гансом. Я уверяю, он тебе понравится, - глаза юноши загорелись в предвкушении, и я не смогла ему отказать. - Конечно, я согласна, заодно и частично ознакомлюсь с твоим кругом общения. - О, Жанночка, - молодой человек засмеялся, - Он очень узок, да и почти все мои знакомства по роду службы. - Ладно, я здесь вообще никого не знаю, хоть уже и живу в Берлине месяц, так что молчи уж. - Жанна, - Клаус удивленно посмотрел на меня, но все еще продолжал улыбаться, - Ты обитаешь в роскошных апартаментах, не работаешь, домашней уборкой и приготовлением пищи занимается прислуга. А ты еще, дорогая моя, жалуешься? - Клаус, понимаешь. Мне не нужно все, ведь раньше я жила в более скромной обстановке, вот, только бы ты был почаще рядом, ведь, когда мы жили в России, ты почти всегда был со мной, мне так не хватает этого времени, - я улыбнулась, вспомнив те романтичные моменты зарождения любви. - Прости. Я...я не могу, - все запинался немец, - Сидя на рабочем месте, находясь на совещаниях или на очередном мероприятии и корпоративах, я все время думаю о тебе, прокручивая в голове нас первый поцелуй, первую ночь. Ты тогда так боялась, как впрочем, и я. Наверное, со стороны мы выглядели так нелепо. Но это было прекрасно, - Клаус мечтательно закатил глаза. Он вновь начал целовать меня. Возможно, и в правду пора, проведенная в Москве, была волшебна, но нужно жить сегодняшним днем, сполна наслаждаясь моментами проведенными вместе. Увы, государственные дела сейчас не позволяют моему немцу так часто быть со мной, но я знаю, что Клаус все еще любит меня и также скучает. Пусть, вскоре, когда выходные окончатся, мой немец вновь отправится усердно работать. Ведь жизнь, не один сплошной праздник, где нет забот и обязанностей, и мы обязаны повиноваться жизни, иначе судьба сыграет с нами злую шутку.