Тысячелетний Рейх.

*** Небо окрасилось в ярко-оранжевый цвет, свет уходящего за горизонт солнца озарил землю, ослеплял глаза. Закат. Одно из прекраснейших природных явлений – чудо, созерцаемое нами изо дня в день. Словно пламя, заполоняющее все вокруг, распространяющееся плавно, но в тоже время невероятно быстро, обволакивая небосклон. А я в это время завершала последние штрихи своего образа, подкрашивая губы алой помадой с вишневым вкусом, оглядывая себя в круглом зеркале. Господин Мильх завязывал галстук, он всегда делал это сам, ибо за столь долгое время, прожитое с этим мужчиной, я так и не научилась хитрым узлам, делающим из любого юношу элегантного джентльмена. Клаус с улыбкой посмотрел на меня: - Что-то вы, сударыня, долго марафет наводите, одним губам уже минут десять посвятили. Безусловно, девушка должна уделять время своей внешности, но главное не переборщить с этим, - немец как всегда съязвил по поводу моей личной эпопеи с нарядами и макияжем. - Хорошо, Клаус, - я развернулась к молодому человеку, оторвав глаза от зеркала, - Давай, я сниму платье и одену твои футболку и джинсы, смою тушь и помаду и отправлюсь в ресторан на встречу с твоим другом в таком виде. Зато, ты ждать меня меньше будешь! Во время жизни в Москве я никогда не проводила столько времени у зеркала, но теперь статус девушки самого Клауса Мильха, одного из главных женихов Четвертого Рейха, обязывал к идеальному стилю и вкусу. Я всегда должна выглядеть, как дама из высшего общества. - Ладно-ладно, - начал Мильх, осознав свою вину, - Я был не прав, как-никак, я обязан доказать Гансу, что нашел себе самую лучшую женщину, - и возлюбленный опять кинулся целовать меня. - Клаус, Клаус, да отбрось ты эти сантименты, нам пора выходить, - отмахиваясь от немца, произнесла я. - Ах, какие мы злые и холодные, - зло пробурчал Клаус, - Но действительно идти пора, - с этими словами парень быстрыми шагами направился в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. - А меня подождать? - кинула я вслед Мильху, но тот даже не обернулся, а лишь ускорился. Выхода у меня не оставалось, и я побежала за ним, спотыкаясь на каблуках. *** После получасовой поездки, наш BMW остановился у ресторана "Refinement"*, где присутствовала преимущественно кухня народов Средиземноморья. Известный в узких кругах ресторан, с прекрасной едой и атмосферой, но не отличающейся огромными размерами, что придавало ему еще больше уюта и очарования. Клаус сказал, что Ганс будет ожидать нас в самом заведении у заранее зарезервированного столика. К моему удивлению, "Refinement" оказался не роскошнейшим зданием с высокими колоннами, дорогими коврами и картинами. Снаружи ничем не примечательное место. Серый, безликий дом, так похожий на все остальные, внутри оказался прелестным бистро, окно которого заслонены длинными белоснежными шторами. У обширных круглых столов стояли глубокие кресла, под цвет стен, покрытых нежно-голубой краской, в заведение играла ненавязчивая классическая музыка. По сравнению с этой безвкусной роскошью, которую я созерцала изо дня в день, этот ресторан показался мне райский местом, в интерьере которого преобладали успокаивающие пастельные тона. "Было бы просто невероятным, если бы здесь ко всему прочему еще и вкусно кормили" - подумала я. Немец заставил меня отвлечься от сей картины, и обратил мое внимание на местечко в самом углу "Refiment", там восседал элегантный брюнет в нацистской форме и усердно махал нам рукой. Подойдя ближе, я смогла получше рассмотреть молодого человека, который обменивался с моим возлюбленным крепким мужским рукопожатием. Это и есть Ганс, наверняка. Да, наверное, все немецкие военные красивы. Теперь мой, как казалось ранее, глупый довод звучал более убедительно. В ответ на мой пытливый взгляд, улыбчивый парень, выглядевший немного старше Клауса, но, тем не менее, не превосходившей его в росте, представился. Он был обладателем довольно привлекательного лица, отличавшегося не смазливостью, а именно, так называемой, "мужской" красотой, но все же главное, на что я обратила внимание при изучении друга господина Мильха, это его огромный шрам, растянувшейся почти на всю щеку. Эта метка судьбы придавала этому внешне обворожительному человеку оттенок печали и мрачности. После недолгих прелюдий, Ганс и Клаус сели за стол. Я, не дожидаясь приглашения, так же устроилась рядом с любимым. Молодые люди оживленно обсуждали результаты прошедшего вчера футбольного матча, между Германией и Италией, закончившегося полным разгромом итальянцев. Мильх всю жизнь был ярым болельщиком футбола, правда, будучи далеко не заурядного ума догадался, что мне, как девушке, совсем неинтересна данная тема, и будет лучше не обременять меня утомительными беседами о спорте. Наконец, когда ребята закончили свою дискуссию, товарищ Клауса перевел взгляд на меня. И, внимательно осмотрев все мелкие детали моего лица, он улыбнулся и заговорил: - Амалия, мне очень приятно встретится с вами. Клаус столько рассказывал о вас, - немец на минуту замолчал, - Хорошего, конечно, - и вновь улыбнулся, обнажив ровные зубы, - Вы вместе с моим другом уже год, да? - Ганс посмотрел на Мильха, который в это время читал сообщение на экране телефона. Я кивнула, - Встречный вопрос, Ганс, а сколько вы дружите с моим возлюбленным? - слова были произнесены с акцентом, но прежде чем организовать встречу со своим приятелем, мой немец сообщил ему, что хоть я и немка, но все детство провела в Москве. Естественно, даже столь близкому человеку он не смог сообщить о моей тайне. - Около трех лет, - ответил парень и закурил "Marlboro", Клаус лишь отложил в сторону мобильное устройство и поморщился, ибо моего "ярого борца за здоровый образ жизни" доводило до белого каления курение сигарет при нем. Часто я высмеивала его за это, называя Гитлером, который так же выступал против вредных привычек своих близких. Мильх в ответ лишь обиженно отворачивался, не смотря на столь лестное, по немецким меркам сравнения, осознавая, что с моей стороны оно звучит с негативным оттенком, - Но знакомы приблизительно четыре года, - продолжил брюнет. - И как так получилось, что вам удалось сблизиться только через год? - удивленно спросила я. - Дорогая, ты не совсем поняла ситуации, - вступил в разговор Мильх, - После нашей первой встречи с господином Гансом Вессом мы забыли о существование друг друга, но через некоторое время судьба свела нас вновь, и с тех пор мы стали по-настоящему лучшими друзьями. - Клаус мне как младший брат, - добавил Весс. - Младший? Вы выглядите практически ровесниками. - Ганс на три года старше, - тихо произнес Клаус, понаблюдав за двумя друзьями в течение всего пятнадцати минут, я сделала для себя вывод, что лидером в этом дуэте бесспорно является Ганс, ибо чаще всего говорил он, да и многочисленные идеи лились в основном из уст Весса. Наверное, авторитет перед сыном фюрера у молодого человека был в силу старшего возраста, как это обычно бывает в компании мальчиков. - Вы же вместе служили, да? - я вопросительно посмотрела на Ганса, тот все продолжал смотреть на меня, не отводя глаз. - Да-да, в шестой танковой дивизии под руководством генерала Мюллера на территории юго-западной России. В армии мы были «не разлей вода», но когда Клауса перевели на государственную службу, целых полтора года общаться нам приходилось только по электронной почте, но теперь, надеюсь, мы вновь будем близки с моим братишкой, - Ганс потрепал друга по волосам, тот скорчил ему рожицу. - Ах, мальчишки, мальчишки, - я театрально вздохнула, и молодые люди засмеялись. - Амалия, чему удивляться, вместе нас связывает столько воспоминаний, счастливых и печальных, веселых и грустных, пусть познакомились мы всего пару лет назад, иногда мне кажется, что я знаю Клауса всю жизнь. - Вы еще поженитесь, голубки, раз ваши чувства друг к другу так высоки - на этот раз смех сорвался уже с моих уст, собеседники шутки не поняли. Немцы. Другой менталитет, иные обычаи и традиции. Народ Германии более педантичен, их действия скрупулезны, среди немцев множество перфекционистов. За время жизни в этой стране вездесущие порядок и аккуратность начали раздражать меня, формальности, проникающие во все сферы жизни, отражающейся даже на общение близких друг другу людей. Я откровенно не понимала столь вежливых, полных лести обращений, словно мы живем в девятнадцатом веке, ведь красивые слова, великолепные эпитеты, волнующие сравнения существует для того, чтобы рассказать о любви к женщине, но не к другу! Да, безусловно, германцы достаточно вежливая и воспитанная нация, но в отношение офицерства, с которым мне и приходилось общаться, данный пункт был доведен до крайности, ибо как говорил мой молодой человек : "Устав настоятельно рекомендует военным быть сдержанными и благоразумными как по отношению к гражданскому населению, так и друг к другу". Да, помнится, во времена Великой Отечественной ССовцы были невероятно "сдержаны" и "благоразумны", когда расстреливали невинных людей, жгли деревни и насиловали женщин. А Весс тем временем опять забыл о том, что я восседаю прямо напротив него, и вновь начал эмоционально рассказывать о своих впечатлениях насчет успехов сборной Германии, даже Клаус покосился на него неодобрительным взглядом, давав понять, что тема футбола исчерпана, и собрались мы здесь не для того, чтобы вести нескончаемую дискуссию на одну и ту же, приевшуюся тему. Возникла пауза, ибо говорить было ровным счетом не о чем. Мильх тупо уставился в дисплей телефона, не обращая никакого внимания на окружающее его общество. А я тем временем наблюдала за чудесной картиной, открывающейся из окон ресторана. Закончился моросящий, назойливый дождь, и на смену ему явилась радуга. Яркая, цветная, манящая взоры, притягивающая взгляды. Ах, как давно я не видела этого прекрасного мгновения летней прохлады после дождя! Лишь серые тучи, нагоняющие тоску, и вечный дождь или ослепляющее солнце, неразлучное с изнуряющей жарой. Пусть, погода Берлина вечно впадала в крайности, Шпрее иногда выходила из своих берегов, но все же природа Берлина вновь и вновь очаровывала меня, заставляя отводить глаза от великолепных готических храмов и величественных зданий и мостов. Дабы вернуть беседе былой интерес, Ганс решил задать мне вопрос, - Амалия, а Клаус тебе случайно не рассказывал, как мы с ним познакомились? Я замотала головой, - Нет-нет, Клаус вообще не распространяется о своем прошлом. Может, ты мне об этом поведаешь? Брюнет только и ждал этого вопроса. Молодой человек моментально оживился, - Фройляйн, а познакомились мы в ночном клубе на этой же улице. Тогда мне и моим товарищам Зигмунду и Петеру дали командировку. С фронта нам разрешили вернуться в родной Берлин на целых три дня. Первые два мы традиционно провели порознь, со своими семьями. Я общался с пожилыми родителями и ел множество сортов колбас, изготовленных отцом и матерью на нашей скотобойне под Берлином. А вот в последний наш выходной мы решили устроить себе небольшой праздник, отправившись в один из лучших столичных клубов, чтобы немного выпить и пообщаться с симпатичными барышнями. Но, к сожалению, нашим грандиозным планам сбыться не удалось. Поначалу все было неплохо. Мы потанцевали, выпили по две кружки пива, а потом решили, что самое время и для знакомств. Я приметил четырех девушек, восседавших неподалеку, которые даже изредка поглядывали на нас, молодых военных. Но, конечно, Петер решил испортить все, решительно направившись к какой-то красавице, окруженной тремя изрядно пьяными парнями. Мы отговаривали этого упрямого осла, как могли, но, увы, безрезультатно. Итак, наш бравый солдат осмелился пригласить девушку на танец, чем вызвал бурное негодование ее ревнивого молодого человека, внезапно тот вскочил с места и начал осыпать Петера проклятиями, его примеру последовали и его друзья. Зигмунд ринулся выручать героя-любовника, а я отправился вместе с ним. Завязалась нешуточная потасовка, ревнивец принялся бить Петера по лицу, Зигмунду достался какой-то толстяк, который, не смотря на лишний вес, был невероятно проворен и быстр. А в свою очередь передо мной возник господин Мильх собственной персоной, - Ганс взмахнул руками, посмотрев на Клауса, тот заулыбался, - Стоит отметить, что и Клаус трезвостью в тот вечер не отличался, но хотя бы молчал, в отличие от своих товарищей, выдающих несусветный бред в перерыве между ударами. Уже через пару минут неизвестно откуда возникла полиция, и всех участников драки направили в местное отделение. Оттуда нас с Петером и Зигмундом с позором забирал старший лейтенант, который также находился в городе. Итогом нашей командировки в Берлин стал выговор от командира батальона, он рвал и метал, крича, что мы позорим всех солдат вермахта своим поступком. И, наверное, был прав, так как приставание к чужим девушкам никогда ни к чему хорошему не приводило. - Веселая история, - я засмеялась, - Но все же, Клаус, вы с друзьями повели себя достаточно агрессивно. Молодой человек пожал плечами, - Вынужден согласиться, Хайди всего лишь пригласили на танец, а Ральф из-за этого сразу же принялся бить бедного парня, а мне пришлось присоединиться ко всей этой потасовке. Но, любимая, знай, я после этого случаи больше не общался с этой компанией, ибо был скоропостижно отправлен в армию. - А, поняла! - восторженно воскликнула я, - Вы, наверное, попали в одно и то же подразделение, и сама судьба подтолкнула вас к дружбе. - Браво, Амалия, - Мильх встал со стула и громко зааплодировал, вызвав удивление у всех посетителей заведения. - Ты просто Шерлок. Шерлок Холмс, - язвительно прокомментировал Васс. Но, к сожалению, всю идиллию волшебного вечера испортил телефонный звонок, который вынудил моего немца отойти к окну, дабы ответить звонившему человеку. Я глубоко вздохнула и опустила глаза. - Он вечно занят, да? - спросил Ганс. Я кивнула, - Что поделать, работа, это зависит не от него, а от обстоятельств. - Ах, Клаус, Клаус, как же ты глуп, ну, как можно оставлять такую роскошную женщину одну дома? - молодой человек кокетливо заулыбался, вогнав меня в краску своим флиртом, да еще и в присутствие моего возлюбленного, находившегося неподалеку. - Ты мне право льстишь, Ганс, - я засмущалась еще больше. Немец, осознав свою ошибку, принялся было извиняться за то, что позволяет себе вольности по отношению к возлюбленной своего товарища, и мы перешли на более нейтральную тему. Наконец, Мильх завершил свою беседу по мобильному телефону и подошел к нам. - Дорогая, нам пора домой, - заявил он. - Почему? - удивленно спросил Васс. - Начальство взывает меня приступить к компьютерной работе, возникло одно важное дело, которое не может ждать. - Хорошо, - тихо произнесла я и взяла в руки сумочку. Вновь вечер одиночества в компании одних лишь книг, и Клаус, сидящий за компьютером, такой чужой и отстраненный. - Жаль, что вы уже уходите. Ребята, а не желаете ли вы встретиться на следующей неделе? - Ганс вопросительно посмотрел сначала на своего друга, потом на меня. - Прости, Ганс, вряд ли, у меня работа, - парень пожал плечами. - А может, Амалию отпустишь со мной, все равно ей не в досуг без тебя, - все не унимался Васс. На секунду Мильх задумался, но потом утвердительно закачал головой, - Если Амалия не против, то конечно. Дорогая, ты согласна? Во мне кипело негодование. Мало того, что Клаус опять оставляет меня ради службы, так еще и свою девушку отпускает на свидание с посторонним мужчиной. Я безусловно согласилась, лучезарно улыбаясь, но и это не вызвала никаких эмоций у немца. Весь от ресторана до дома я хранила гробовое молчание, а Мильху было будто бы все равно. Наконец, когда он все же удосужился поинтересоваться, чем вызвано мое столь печальное настроение. Я порекомендовала ему спросить это у всезнающего ноутбука, покоящегося на коленях парня. "Не обижайся, это моя работа" - вновь прозвучала знакомая до боли фраза. Внезапно стало так горестно. Где же тот прекрасный немец, галантный, словно принц, красиво и настойчиво ухаживавший за мной, любящий до безумия, до боли в груди? Почему он обратился холодным трудоголиком, не понимающим шуток, не видящий ничего дальше своего носа? А ведь ему всего девятнадцать... * - Заведение выдумано автором, не имеет ничего общего с реальностью.