Тысячелетний Рейх.

И вновь, история повторяется. Не миновать грандиозной ссоры, скандала и выяснений отношений, взаимных оскорблений, обид и криков. Ах, как я устала от такой жизни, от сосуществования с Клаусом, приносящим мне одни лишь огорчения в последнее время. Романтика, словно испарилась, а любовь... похоже, и она угасла... Еще пару месяцев назад я была твердо уверенна в том, что мои отношения с Мильхом просто идеальны, и наши чувства будут существовать вечно. Как же глубоко я ошибалась в своем возлюбленном, а, в первую очередь, в самих нас! А как все начиналось! Любовь, вопреки войне, идеологии, предрассудкам и убеждениям. Два человека, таких непохожих, словно из разных миров, нашли в себе силы преодолеть все преграды, дабы быть вместе, купаться в нежности и страсти, встречать рассветы и закаты, друг с другом, рука об руку, пройти через всю жизнь, через долгие годы, и умереть в один день. Но все это лирика, да и только, ванильные мечты, не сумевшие воплотиться в суровой реальности. На деле все оказалось не столь безоблачно. Клаус увяз в делах и работе, как в болоте. Я стала злой, нервозной, готовой «облаять» своего благоверного за любую мелочь. Но не мы такие – жизнь такая. Злодейка-судьба меняет нас, заставляя подстраиваться под сложившиеся обстоятельства, иначе в этом мире не прожить и дня. Разве Мильх виновен в том, что стал национал-социалистом, русофобом, расистом? Нет, отнюдь. Он в вырос в такой среде, где нацизм прививался мальчику еще с детства, наверняка, настойчиво, не давая Клаусу обзавестись своим личным мнением. Дитрих Мильх должен быть доволен, его сын вырос послушным тружеником Рейха, нацистским исполнителем, верным идеологии и фюреру, который любил национал-социализм больше, чем меня. Любил. Видимо, наша любовь прошла, и мой немец сделал свой выбор, увы, не в мою пользу. А что будет дальше? Какие еще открытия мне предстоит сделать, какие тайны загадочного Клауса Мильха разгадать? Не удивлюсь, что на его счету десятки трупов или же море любовниц, я уже ничему не удивляюсь, ибо я совсем не знаю Клауса, пусть, и живу с ним под одной крышей больше года. Да и если бы даже я провела с Мильхом пару десятков лет, то не смогла бы до конца понять этого человека, ведь мой любимый полностью не открывается никому, даже самым близким. Уж такова его натура, с которой я так и не смогла смириться. Я не знаю, что буду делать дальше, я не знаю, что будет. Мое будущее туманно. Быть с Клаусом для меня невыносимо, но уйти от него не представляется возможным. И, если признаться честно, в глубине души я продолжаю верить, что все наладится, быть может, мои чувства еще не остыли? Но, определенно, нужно что-то менять, серьезно поговорить с Мильхом. Но принесет ли очередной разговор результаты? Сомневаюсь. Я вообще сомневаюсь, что можно что-то сделать. Скорее, то, что осталось между мной и моим немцем – только привязанность, наверное, он и сам чувствует холод в отношениях и, возможно, сам разорвет эту тонкую нить, связывающую нас. *** Я вернулась домой уставшей и подавленной. Хотя, я не помню, когда в последний раз была по-настоящему счастлива и радовалась новому дню. Серость. Тягостные будни. Порою я, подобно овощу, лежала на диване в течение дня, уставившись в потолок, не совершая никакого движения. Наверное, мне следует найти себе работу или же какое-нибудь хобби. Клауса я не обнаружила, да и желания узнать о его местонахождение у меня не возникло. Я выключила телефон, и сразу же отправилась в спальню, дабы окунуться в мир сновидений. Спокойный сон. Никто не посмеет помешать мне, ибо Мильх, наверняка, сейчас на работе – копается в архивах или же увлеченно дискутирует с очередным оппонентом. Спустя всего несколько минут мои веки сомкнулись, и я уснула крепким сном. *** Прекрасный сад, усеянный яблонями и вишнями, простирающимися до самых небес, где растут сотни цветов и кустарников, со всех уголков земного шара. Воистину райское место, которое облюбовал человек! А я иду по тропинке, средь всего этого великолепия, и не замечаю всего буйства красок, минуя поражающие своей красотой растения. Я мчусь навстречу голосу, зовущему меня, издали, с другого конца сада, наконец, я натыкаюсь на улыбающегося Клауса, протягивающего мне букет каких-то цветов, нежно-розового цвета с приятным манящим запахом. Он смотрит прямо в мои глаза, такой счастливый, сияющий, словно заново родился. И тот блеск в прекрасных голубых глазах, которые я полюбила всей душой, вновь появился. Мой немец. Чертовски красивый немец стал прежним, но он почему-то выглядел старше, чем с момента нашей последней встречи. На подбородке появилась щетина, а голос стал еще ниже. Но я не обращала внимания на мелочи, мне так хотелось обнять Мильха, расцеловать милое мне лицо, наплевав на все обиды и противоречия в нашем союзе. Спустя минуту я уже таяла в объятиях любимого, касалась его светлых волос и что-то шептала на ухо. Я словно не ощущала реальности, все сливалось воедино, как будто бы я сплю. Но это мгновение не может быть сном, ведь оно до боли правдоподобно. Пока мы с Клаусом ласкали друг друга на тропинке, по которой я пришла к своему возлюбленному, появилась маленькая девочка лет пяти-шести с золотистыми косами и в очаровательном платье с рюшами. - Мама, мама! - вскричала малышка и бросилась прямиком ко мне. Я в недоумение посмотрела на Клауса, тот с упоением разглядывал ребенка. "Кто эта девочка?" - спросила я. "Как, Жанночка, дорогая, ты не узнаешь собственную дочь?" - я смутилась еще больше. Какая дочь? У нас с Мильхом нет детей. Хотя... Это чудо настолько прелестно, что мне уж было захотелось тоже побыть частью этой чудной игры в "дочки-матери". Я, Клаус и наша дочка (что-то подсказывает мне, что ее зовут Марта), что может быть лучше? Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и внезапно волшебный сад и мои любимые люди начали растворяться, а голубое небо сменилось деревянным лакированным потолком моей спальни. Нет, все-таки сон. *** Я оглянулась вокруг себя. На кровати спал Клаус с чуть приоткрытым ртом, повернутый ко мне лицом. "Явился, как ни в чем не бывало" - зло подумала я, но все же не стала будить своего благоверного, ибо спал он уж слишком сладко! Долго бродя по просторам домашней библиотеке, я наконец остановилась на томике одного из любимых поэтов Эдуарда Асадова, чтобы вновь прочесть до боли близкие мне стихотворения о любви, о жизни, о горе и разочарование, радости и счастье, написанных еще в прошлом веке. Но за этот долгий промежуток времени проблемы в обществе остались теми же, что и сейчас, что и в Пушкинскую эпоху, что и в Шекспировскую. Так что, то, что сотни лет назад старательно выводили классики своим пером по бумаге, актуально и сейчас, и эти творения еще будут читать множество поколений после нас. Минуя выбор книги и рассуждений о вечном, я все-таки спустилась в столовую, где уже принимал пищу Мильх, параллельно читая свежую газету. Я молча села напротив него. - Доброе утро, Жанна, - проговорил он скороговоркой, не отрывая глаз от текста. - И тебе привет, - коротко ответила я, - Клаус, у меня к тебе один вопрос? - я в упор смотрела на немца, ожидая, когда тот отложит прессу. - Ну, слушаю, - молодой человек все же отвлекся от чтения в ожидание моих слов. - Где ты был вчера ночью? - я спросила сразу, в лоб, не ходя вокруг да около. - Совещание, - Мильх был не особо красноречив и спустя пару минут вновь окунулся в газетную статью, делая вид, что не замечает меня. Вся эйфория после чудесного сна испарилась вмиг, и я решила не скрывать своих эмоций. - А, может, это было не совещания вовсе, а ты был с женщиной? - я скривила губы в усмешке и опустила глаза. - Дорогая, не говори глупостей. Я уже говорил тебе, что у меня нет никаких любовниц, я все время на работе. - На работе... - и тут я сорвалась окончательно, На работе он! Так почему же ты меня не предупредил об этом! - все кричала я на испуганного Клауса, - Но это еще не самое главное, "любимый". Я узнала всю правду о тебе! - после моей последний фразы парень откровенно занервничал, его глаза забегали из стороны в сторону. - Какую правду? - только и смог вымолвить он. - Дорогой Клаус, ты же все это время упорно скрывал от меня тот факт, что ярый националист, а не "простой" солдат, как ты уверял меня ранее. Да и, как оказалось, русских ты не особо жалуешь, более того, считаешь низшими представителями рода людского. Так как ты мог жить со мной все это время? Со славянкой, недочеловеком? - я говорила с иронией со злобной, не сползающей с лица гримасой, подобием улыбки, чем еще больше пугала Мильха, - Но, что меня убило больше всего, так это то, что ты скрывал от меня свою истинную сущность, прикрываясь личиной добренького мальчика, которого заставили служить Рейху. Сама страшное заключается именно в этом, а не в том, к какой идеологии ты принадлежишь. Мой немец надолго замолчал, несколько раз безуспешно пытаясь что-то сказать, но каждый раз обрываясь на полуслове, - Просто прости меня, Жанн, - пробубнил он. - И это все, Клаус? - я удивленно посмотрела на собеседника, - Это все, что ты можешь сказать? Нет уж, так просто ты не отделаешься, будь добр, объясни мне, каким образом ты сосуществуешь с untermensch* столько времени? - Жанна, идеология и любовь понятия несовместимые, да и я никогда не считал тебя представителем низшей расы. Я тебя уважаю и считаю равной себе, ведь, в каждом правиле есть исключения, - молодой человек говорил медленно, растягивая каждое слова и делая длинные паузы, наверняка он попросту боялся потерять самообладание в столь серьезном разговоре,- Ты всего лишь женщина и, следовательно, твоя национальность мне неважна и... - я не стала слушать более эти запутанные фразы и обратилась к Клаусу с очередными нападками. - А как же чистота расы? Представь, если у нас родиться ребенок, то он не будет арийцем, так, жалкой полукровкой. Да и это не так важно, кто знает, как судьба повернется, возможно ли вообще наше совместное будущее? - Мильх изогнул бровь и с непониманием уставился на меня, но я продолжала свою речь, - Но это еще не самое главное, вся соль в том, что ты, дорогой Клаус, закрутил роман с представительницей народа, который ты презираешь, считаешь славяно-монгольской смесью, как гласят книги ваших идеологов, но, тем не менее, спишь со мной. Не противно, да? Клаус молча доедал свой завтрак, стараясь не смотреть на меня, а я в это время нервно постукивала пальцами по столу, обдумывая наш сегодняшний разговор. Наконец, закончив прием пищи, немец вымыл за собой посуду и направился к выходу из кухни. - Наши отношения построены исключительно на лжи, Клаус, - Мильх обернулся, - На твоей лжи... - более слушать меня любимый не счел нужным. Я вновь осталась одна наедине со своими мыслями и болью в груди. Как жаль, что у меня нет матери, отца, родных и близких и даже друзей. Мне не с кем поделиться своей бедой и спросить совета. Одиночество - вот мое жизненное кредо. К сожалению, я сама выбрала этот путь, и теперь лишь пожинаю плоды. Мои мысли все не покидал извечный вопрос. "Что делать?". Попытаться помириться с Клаусом или же продолжить выяснение отношений? Безусловно, второй вариант не подойдет, ибо я только потрачу время и нервы, так и не придя к совместному решению в споре с Мильхом. Все же молчание есть лучший ответ, и лучше попросту дождаться изменений. Возможно Клаус вдруг осознает свои ошибки и встанет на путь исправления, хотя бы иногда будет забывать о своих делах и посвящать время мне. Хотя, все это вряд ли. Пустые мечты. Но печальные размышления зачастую угнетают и сеют тоску, так что, я приняла решение каким-то образом развеять свой досуг. И первая мысль, пришедшая мне в голову - это договориться о встрече с Гансом, пусть, его откровения лишь испортили вечер, но откуда Вессу было знать о тайнах наших отношений с Клаусом? Да и Ганс очень понравился мне за свой кроткий нрав, чувство юмора и обаяние. С ним приятно общаться, особенно после бесед с унылым Мильхом. А ведь когда-то и он был счастлив и полон жизни. Знаю, это глупо, но с тех пор, как мы переехали в Берлин, и началась черная полоса, не завершившаяся до сих пор, мы изменились в одночасье, окончательно превратись из пылких влюбленных во взрослых адекватных людей, несмотря на столь юный возраст. Весс объявил, что очень рад меня слышать, и незамедлительно согласился на встречу. Ганс предложил увидеться у недавно отстроенного парка аттракционов всего в нескольких километров от виллы Клауса, идея мне понравилась, ибо давным-давно, около четырех лет назад я каталась на аттракционах на ВДНХ*, еще будучи ребенком. Взлетая то вверх, то вниз на американских горках, созерцая Москву с высоты птичьего полета на Чёртовом колесе и стреляя по мишеням в тире, я провела один из прекраснейших дней своей жизни в компании отца и матери. Надеюсь, и завтрашней вечер будет не менее волшебным. Весь остаток дня я провела в бессмысленном просмотре телевизора. Вначале я с интересом смотрела фильм, название которого я так и не запомнила, скажу одно - неплохая мелодрама о семейных ценностях, дружбе и любви. Далее я решила бороздить просторы всемирной паутины и совершенно случайно наткнулась на статью, содержание которой оказалось довольно-таки мрачной. По данным интернет-опроса в одной из крупнейших соц-сетей Германии "N" всего около тридцати пяти процентов населения поддерживают политику Дитриха Мильх, в то время как остальные шестьдесят пять разочарованы в своем фюрере. Далее в политической сводке приводились высказывания простых людей на улице о главе своего государства. "Мильх очистил страну от мигрантов из средней Азии, арабов и мусульман, поднял пенсии и зарплаты трудящимся. Но он уничтожает ни в чем неповинных людей. Евреев, негров, русских. За что умирают обыкновенные люди?" - Эрих, тридцать семь лет, учитель. "А я поддерживаю нашего фюрера, именно при нем Германия вернула былое могущество. Только его заслуга в том, что наша страна поднялась, как и в экономичестом плане, так и моральном" - Отто, двадцать три года, студент. "Мой сын погиб в Венгрии год назад, я осталась одна в этом мире. Спасибо Мильху за это!" - Луиза, пятьдесят семь лет, домохозяйка. "Мы втянуты в бесконечную бессмысленную войну, наши мужчины умирают в чужих странах, дети остаются сиротами, а государственные деньги уходят в пустоту" - Ханс, двадцать семь, солдат. И еще великое множество негативных высказываний в адрес Дитриха Мильха. Его идеологическая машина сдулась, а народ попросту перестал верить в фюрера и светлое будущее Родины. Уже давным-давно наступила ночь, Клаус, покинувший дом еще рано утром, до сих пор не вернулся с работы. Но сегодня во мне не было ни капли волнения по этому поводу, ибо я привыкла к его постоянному отсутствию. Мильх явился лишь к двенадцати и, коротко поздоровавшись со мной, отправился спать в гостевую спальню. Скорее всего немец попросту старается избегать меня, дабы не нарваться на очередной скандал. *** На этот раз я не опоздала на встречу с Гансом, и ровно в восемь часов вечера находилась у входа в парк аттракционов "Fantastisch"*, открывшемся всего лишь три месяца назад, и ставший одним из популярнейших мест развлечения Берлинской молодежи. Город постепенно погружался во тьму, но парк озаряли сотни огней, то ярко играющих в небе, то гаснущих в одночасье, исчезая в ночи. Но небеса ни украшало ни одной звезды, это все лишь фонари или игровые автоматы и прочие электронные развлечения. В то время, как разглядеть красот самих сумерек, увы невозможно, даже ночную тишину нарушает бесконечная навязчивая мелодия, заполонившая весь парк. Весс стоял возле главных ворот с букетом белых лилий, в военной форме. Черный китель, гордый стан и сигарета в руке. Ганс курил, параллельно постукивая ногой об кафельную плитку и поглядывая на часы. Наверняка молодой человек уже давно поджидал меня. - Эй, Ганс! - окликнула я его, парень сразу же повернул голову в мою сторону и приветливо улыбнулся. - Привет, Амалия, - он поцеловал меня в щеку, отчего я слегка покраснела, дабы избежать неловкой ситуации, Весс тут же вручил мне цветы, за что я поблагодарила его, и мы наконец вошли в поражающий своими масштабами "Fantastich". Множество небольших киосков и палаток, набитых всевозможными сладостями и другими легкими кушаньями, карусели, где резвятся счастливые дети, а родители наблюдают в стороне, делая фотографии на память, совсем неподалеку располагалось колесо обозрения, откуда открывается великолепный обзор на центр Берлина, в то время, как на другом конце парка на бешеной скорости по рельсам неслись вагонетки, преодолевая все новые и новые виражи, то взлетая вверх, то резко опускаясь вниз. А где-то совсем рядом был слышен звук выстрелов и падающих мишеней, и тир есть в этом чудном месте. - Не хочешь сладкой ваты? - Ганс указал на ларек, выкрашенный в ярко-красный цвет. Я утвердительно кивнула. Когда довольно полной комплекции продавщица вручила мне вату, Весс тут же достал кошелек, дабы расплатиться. - Ганс, но зачем? Это лишнее. У меня есть и свои деньги! - запротестовала я. - Нет-нет, Амалия, дорогуша, как-никак, я отправился на встречу с девушкой, пусть, и моего друга. И я обязан покрывать все твои расходы, - он обходителен и вежлив, словно Клаус на первом этапе наших отношений. Многие манеры, слова и жесты молодых людей совпадали, когда я наблюдала за Гансом, мне тут же чудился мой немец, что крайне отягощало меня, - Что-то не так? - мой спутник вернул меня с небес на землю своим вопросом, я лишь улыбнулась и замотала головой. Необъяснимые беспокойство и тревога. Эти чувства все никак не покидали меня, явившись будто предчувствие чего-то ужасного, что непременно должно произойти. Странная закономерность, но времяпрепровождение с приятным и позитивным Вессом все больше и больше погружало в меня в депрессию. Я никак не могла выкинуть из головы дурных мыслей, несмотря на все старания моего нового друга. Я улыбалась через силу, смеялась, сдерживая слезы, и слова давались мне с трудом. Я думала о Клаусе, о своем любимом Клаусе, чувства которого угасли ко мне. Злость и обида исчезли, перед моими глазами одна за одной пролетали картины из жизни. Вот, я, дрожа, стою пред двумя солдатами, беззащитная, ожидая неминуемой гибели. Но внезапно появляется он. Суровый блондин с холодным взглядом, лишенным пощады, красив, словно нордический идеал, жестокий воин и прекрасный принц одновременно. Обладатель лица, от которого захватывает дух. Такой властный, тот, чье слово закон. И я, не успев ничего сказать, уже сижу в его машине, со страхом гадая, что же будет дальше... А далее были признание, первый поцелуй и ночь, полная страсти. Долгие месяцы, пролетающие как одно мгновения. И я уже было забыла, что сейчас война. Еще пару месяцев назад я была самым счастливым человеком на свете, а сейчас все обратилось в пыль. Поэтому я не могу выбросить дурные мысли из головы. Не смотря на все развлечения и аттракционы, я оставалась печальной, что заметил Ганс. Когда мы зашли в кабинку колеса обозрения, он обратился ко мне: - Амалия, что случилось? Почему ты такая хмурая? Расскажи! Я опустила глаза, раздумывая над тем, что сказать немцу. Признаться или же увернуться от правды? В моей души накопилось столько горечи и боли, что я решила излить душу человеку, который наверняка сможет меня выслушать. - Наши отношения с Клаусом так изменились за последнее время. Исчезли нежность и страсть. Клауса нет рядом, он работает, сутками не бывая дома. Порой мне кажется, что он не любит меня вовсе. - Я уверен он тебя любит, и это всего лишь временный период, - пытается утешить меня, не до конца осознавая всей проблемы. - Ганс! Ты не понимаешь! - я почти что перешла на крик, - Он игнорирует меня, мы даже не разговариваем, Клаус попросту приходит домой ночевать, а на меня... на меня ему плевать! Я как мебель в доме, ненужная и бесхозная. - Клаус правда совсем не видит тебя? - Весс с сочувствием посмотрел на меня. - Да, - я отвернулась от собеседника, обратив внимание на вид из окна. Мы поднимались все выше и выше. Я созерцала просторы всего парка, горящего огнями. - Мне жаль тебя, бедная девочка. Я надеюсь, что Клаус все-таки исправится и поймет, что таких женщин нельзя оставлять без внимания. - Ничего он не поймет! Ему наплевать, на меня, на наши отношения! Для него Рейх и мать, и отец, и жена! - я сорвалась, и слезы одна за одной покатились по щекам. Боже, какой позор, устроить истерику при мужчине! - Амалия, не плачь, - Весс нежно прижал меня к себе. Я отчетливо ощутила тяжелый запах его одеколона, что придавало ему еще большей мужественности. Я ответила взаимностью молодому человеку и осторожно уткнулась носом в его плечо, коснувшись щетины щекой. Ганс уже взрослый, сформировавшийся человек, излучающий спокойствие и уверенность в себе. В его объятиях я не ощущала тревог, забыв о времени. Совсем скоро кабинка коснулась земли. А я так и не посмотрела на вид, открывающейся с Чертового колеса! Но жалею ли я об этом? Нет, отнюдь. Впервые я выговорилась, словно камень отлег от души. Да и вообще, этот вечер был чудесен, правда большая его часть прошла для меня, словно в тумане. Но часы пробили десять, а усталость одолевала меня, и я решила наконец распрощаться с Гансом. - Уже уходишь? - немец с удивлением уставился на меня, взяв в зубы сигарету. - Время позднее, да и вдруг в Клаусе все-таки что-то шевельнется, и он будет переживать. - Тебя проводить? - с надеждой произнес Весс. - Нет, спасибо. За мной уже приехал водитель, - Ганс с грустью опустил глаза, а я лишь улыбнулась, - Спасибо за хорошо проведенное время! И, Ганс, меньше кури, пожалуйста, это вредит здоровью! Ганс засмеялся, - Я курильщик со стажем. Мне уже ничего не может навредить! И тебе большое спасибо, надеюсь, мы очень скоро увидимся вновь, - я же было собралась покинуть парк, но молодой человек остановил меня, - Могу ли я рассчитывать на поцелуй, дружеский конечно! - Наглец! - со смехом произнесла я и коснулась щеки Весса губами, отчего тот улыбнулся. Ах, Жанна, Жанна, что же ты делаешь? Любишь одного, а нежностями обмениваешься с другим? Давно уж позади остался "Fantastisch" и Ганс, а я все размышляла о своей жизни. И все же Весс - отличный парень, с которым приятно общаться, и я уверенна, что наше сегодняшнее свидание - далеко не последнее!