Тысячелетний Рейх.

Тридцатое декабря. Всего лишь один день остался до Нового года - праздника, что я ждала долгие месяцы, во времена давно ушедшего детства. Приятный запах свежих мандаринов, стол, полный кушаний и угощений, ель, стоящая посреди гостиной, заботливо украшенная мною разноцветными шарами и очаровательными елочными игрушками, экран телевизора, на котором все те же лица, из года в год поющие однообразные песни с фальшивой постановочной улыбкой, пускающие плоские наигранные шутки в адрес друг друга. Но сейчас я все бы отдала, только бы вернуться в прошлое, где мы, своей небольшой семьей, с замиранием сердца ждем окончания боя курантов, считая каждый удар. И, вот, наконец, это момент наступил! Грянул новый год, оставив старый позади. Отец, радостно смеясь, открывает бутылку искрящегося шампанского, пробка которого достигла самого потолка. Под дружный крик "Ура!" мы встретили первый день года, а за окном, тем временем, прогремел салют, наполнив небо яркими красками и блеском звезд. Увы, нынче моих родителей нет в живых. И столь любимое мною торжество потеряло свое былое очарование. Новый год - семейный праздник, а для тех, у кого нет семьи, это только очередной зимний вечер, холодный и одинокий. Впрочем, я не одна в этом мире. Ганс навещает меня практически ежедневно, да и мой малыш. Я все никак не могу осознать, что во мне живет кто-то еще. Пока я ничего не говорила Вессу о ребенке, боясь получить негативную реакцию от молодого человека, да и с чего я взяла, что я беременна именно от Ганса? Наверное, мне попросту хотелось так считать. Живя с Клаусом, я вновь и вновь представляла, как будет выглядеть плод нашей любви в виде юного человека. Я мечтала, чтобы у нашей крохи были черты лица Мильха, его светлые волосы, бледная кожа и небесно-голубые глаза, желала увидеть в малыше упорство, трудолюбие и мягкость, как у моего возлюбленного, я страстно хотела родить на свет ребенка, так похожего на моего Клауса. Возможно, моя мечта, в скором времени, сбудется, но, к сожалению, это не приведет ни к чему хорошему. Сомневаюсь, что Мильх сумеет принять младенца, он лишь опять ответит мне холодным равнодушием, да и в этом случае я потеряю Ганса, оставшись совершенно одна с малым ребенком. Подобная перспектива отнюдь не радовала меня, но и обманывать Весса я не собиралась. Я размышляла долгие часы, не пытаясь сделать что-либо. Стыдно признаться, а я даже и не знаю, от кого мое дитя. "Клаус или же Ганс, Ганс или Клаус?" - два имени крутились в голове. Я чувствую себя девушкой легкого поведения. Сначала я, наплевав на принципы и честь, кинулась в объятия Мильха, а как только он ушел из моей жизни, нашла замену в лице Ганса. Из крайности в крайность, от одного мужчины к другому... Порою я противна сама себе. Но нравственность, долг и достоинство - все это для меня пустая философия, ведь мы не в состоянии исправить ошибки прошлого, да и сейчас неподходящий момент для душевных терзаний. Глубоко вдохнув, и все же собравшись с мыслями, набираю знакомый номер. "Приезжай, Ганс, я жду тебя". Весс обещает подоспеть в течение пятнадцати минут. Я, расположившись у окна, с нетерпением жду его прихода, пытаясь подобрать нужные слова, дабы разъяснить мужчине всю суть проблемы. Уверенна, он поймет. Словно по часам, Ганс появляется в назначенный срок. Его приветливая улыбка мгновенно исчезает с мужественного лица с правильными чертами. "Что-то случилось?" - обеспокоенно спрашивает он, а я жестом велю Вессу расположиться в гостиной. - Ганс, мне нужно серьезно поговорить с тобой, - говорю я, когда собеседник устраивается напротив меня. - Я внимательно слушаю, - Весс спокоен, впрочем, как и всегда. - Похоже, я беременна, - взяв тест, лежащий на журнальном столике, я протягиваю его Гансу, тот внимательно разглядывает его, - Я не хочу обманывать тебя, придумывать разнообразную ложь. Просто скажу прямо. Я не знаю, от кого этот ребенок, от тебя или же Клауса, - ответом мне послужило долгое молчание молодого человека - он устремил свой взор к окну, обдумывая сказанное мной. Наконец, выдержав паузу, он обратился ко мне: - Амалия, если ты ждешь ребенка от меня, я приму его, ведь я всегда любил детей. У меня много племянников, кузин и кузенов, куда младше моего возраста. Так что, я возился с ними с малых лет. Если твой будущий малыш – сын или дочь Клауса, не думаю, что он откажется от собственного чада. Несмотря на все свои недостатки, Мильх неплохой парень. Да и воспитан хорошо. Не волнуйся, я уверяю тебя, все будет хорошо! - Ганс приобнял меня за плечи и притянул к себе, - Не стоит переживать, учитывая твое особое положение, это не пойдет тебе на пользу. Я лишь послушно киваю головой. - Ганс, я и не думала, что так рано обзаведусь детьми. Ведь я даже имя ребенку придумать не могу, ничего не идет голову, - я глубоко вздохнула и посмотрела прямо в глаза юноши. - Чаще всего дети появляются у нас тогда, когда мы того совсем не ждем. Да и вообще, жизнь редко идет по плану. Следует в ближайшее время сходить в женскую консультацию и поставить все точки над "i". - А ты пойдешь со мной? - с надеждой спросила я, уткнувшись носом в грудь Весса. - Конечно. Только завтра, сегодня уже слишком поздно. Солнце исчезло за облаками, и ночь вошла в свои права. Город погрузился во мрак, освещаемый лишь светом луны и многочисленными фонарями и неоновыми вывесками. Наспех одевшись, я вышла из дома и села в машину Ганса, ожидавшего меня неподалеку. - Готова? - спросил он. Я кивнула головой и облокотилась на сиденье, прикрыв глаза. Мои руки дрожали, и сердце бешено билось. Приближался миг, в который все решится. Весс открыл передо мной дверь женской консультации, и мы вошли. Посидев несколько минут в приемной, стены которой были выкрашены в спокойный голубой оттенок, мы поднялись, когда врач вызвал нас в свой кабинет. Доктором оказалась довольно молодая девушка с лучезарной улыбкой и ухоженными волосами. Мне велели расслабиться и расположиться на кушетке. Проделав надо мной несколько манипуляций, врач констатировала: - Плод развивается нормально. Срок десять недель. Пол ребенка можно будет определить позже, на следующем плановом осмотре, - девушка указала на экран, где высветился черно-белый эмбрион, отдаленно напоминающий человека. Не знаю почему, но я была уверена, что это мальчик – я это чувствовала. - Срок - около трех месяцев, да? - переспросил Ганс, его лицо приобрело задумчивое выражение. - Да-да, почти. Поздравляю вас, мама и папа! Смотрите, какой у вас хороший малыш! - Ага, папа - еле слышно пробубнил Весс. Чуть меньше трех месяцев назад мы только впервые встретились с Гансом в том самом судьбоносном кафе, где нас познакомил Клаус в один из тихих осенних вечеров. Тогда, в ту прекрасную пору, мы проводили ночи любви вдвоем с Мильхом, наслаждаясь друг другом, упиваясь в собственных чувствах, когда ничто не предвещало беды. Мои опасения подтвердились. Все же я жду ребенка от Клауса. Ганс молча, вел машину, а я все больше углублялась в круговорот собственных мыслей. "Что делать?" - риторический вопрос Чернышевского* повис в воздухе. Увы, я не в силах ответить на него! Жизнь до боли сложна, а ее испытания способны сломить или же сделать еще сильнее. Но я вновь и вновь справлялась с изощренными превратностями судьбы, сумела не пасть духом в мгновенья, когда смерть оказывалась рядом. Научилась не выживать, а жить, несмотря на испытания и боль разочарований. Но я упорно не могла представить себя в роли матери. Моя душа холодна, а рассудок здрав. Мне почти чужды теплые чувства. Но я обязана посвятить себя лишь одному юному человеку, отдавая все свободное время только ему. Новые заботы и проблемы. Вряд ли моя жизнь сумеет вернуться в прежнее русло. Хотя... Все мои размышления выглядят, по меньшей мере, глупо. Я обитаю в чужом городе, чужой стране в тысячах километрах от дома. Здесь я обделена друзьями и родными, а единственный близкий мне человек, вероятно, вскоре оставит меня абсолютно одну наедине с испытаниями, дарованными мне жизнью. Все, что есть у меня - это воспоминания о былых днях, давно канувших в Лету. Не все ли равно, что будет дальше? Я жду перемен с гордо поднятой головой в надежде на лучшее. Ганс припарковал автомобиль у дома, и я вышла на улицу, вдохнув прохладный морозный воздух. Весс закурил, я же решила отказаться от табака, ссылаясь на плохое самочувствие. - Бережешь себя? Правильно. Теперь никотин - яд для твоего организма, - произнес мужчина, потушив окурок о кованную ограду, за которой располагался очаровательный сад, сейчас занесенный толстым слоем снега. - Что теперь, Ганс? Не уходи от ответа. Твое молчание убивает меня! Скажи, что ты будешь делать дальше? - я смотрела прямо в глаза Гансу, тот изобразил подобие улыбку, но столь же внезапно вновь погрузился в уныние. - Я не знаю, Амалия, как я могу встречаться с женщиной, носящей ребенка от другого мужчины. Будь это мой сын, все было бы куда проще, - молодой человек уставился в одну точку, словно обдумывая что-то. - Думаешь, мне стоит сказать Клаусу? Но я уверенна, он попросту ответит мне отказом. Скажет, что таким образом я пытаюсь вернуть его обратно. - С чего ты взяла? - удивленно спросил Весс, - Ты же целый месяц даже не видела его, Мильх, может, и не простил тебя, но от той сцены уже наверняка отошел. - Нет, Ганс, мы виделись около двух недель назад... - немец отложил очередную сигарету в сторону, - Да, мы встретились в кафе, но я могу заверить тебя, это произошло совершенно случайно. Я просто сидела за столиком, и внезапно вошел он... Я призналась Клаусу, что до сих пор люблю его, а он ответил лишь равнодушием, заявив, что я ему абсолютно безразлична. - Ах! Боже мой! Я же все время забываю, ты со мной только из-за того, что вы расстались с Клаусом! - вскричал Ганс. Еще никогда я не видела его столь разгоряченным, - Ты хоть понимаешь, каково это, когда твоя девушка ноет по ночам о неразделенной любви к какому-то парню, а я, в свою очередь, для нее - так, скуку развеять. Или, думаешь, я не понимаю? Сам не знаю, может, я действительно люблю тебя. С уверенность могу сказать только одно - ты мне дорога. Несправедливо. Одним достается лишь мимолетное внимание женщин, другим же их искреннее чувство. Уверен, стоит Мильху тебя, девушку гордую, пальцем поманить, как ты оставишь меня навсегда. Нет, я не завидую ему, но просто мне, порою, тоже хочется быть любимым кем-то, а не только собственной матерью. - Голос Весса вновь стал совершенно спокойным, а он сам отвернулся от меня, устремив свой взор на птиц, расположившихся на огромной пихте. - Ганс, Ганс, - прошептала я и коснулась плеч мужчины, отчего Весс непроизвольно вздрогнул, - Я и в правду хотела, чтобы отцом моего малыша был именно ты, но я совершенно бессильна перед судьбой и обстоятельствами. Да, ты прав, я не могу забыть Клауса, разлюбить его. Мильх до сих пор снится мне каждую ночь. Но я упорно пыталась вычеркнуть его из жизни, и это почти получилось, но вновь Клаус напомнил о себе... Помоги мне, Ганс, я совершенно запуталась и не знаю, что предпринять. - Скажи Клаусу. Позвони ему, назначь встречу. Он имеет право знать, как-никак, Мильх его будущий отец. Здесь я бессилен, - Ганс развел руками, - Я могу помочь лишь материально. Но все же я не до конца понимаю, в чем проблема? Многие матери сейчас воспитывают детей одни, или ты боишься ответственности в силу молодости? - Да, я боюсь, что не смогу вырастить из своего сына мужчину. Я никогда ранее не сталкивалась с малыми детьми, все это чуждо мне. - Книги, интернет-источники, консультация с врачом. И вперед, дорогая Амалия! И все же моя жизнь отнюдь не закончена. А я попросту опять драматизирую. Взять себя в руки и идти вперед, навстречу новым неожиданным поворотам судьбы! *** Я скромно провела Новогодний вечер в компании Ганса. Выпив немного шампанского и отведав праздничного ужина, мы встретили очередной год и сразу же отправились в спальню, уставшие и разбитые. Весс решил ночевать в моей квартире. Вероятно, он все же не рассчитал количество алкоголя, ибо мгновенно уснул. Я, в свою очередь, все никак не могла отправиться в царство сновидений. Мысли о предстоящих насыщенных днях упорно не давали мне покоя. Утром Ганс покинул меня, ссылаясь на дела. А я, глубоко вздохнув, все-таки сумела набрать номер Клауса. Вначале в телефоне раздавались лишь длинные губки, лишь потом я услышала до боли знакомый голос: - Здравствуй, Жанна. С Новым Годом тебя! - сонно произнес Мильх, видимо, я потревожила его. - И тебя, Клаус, привет! - мой голос дрожал от волнения, но все же я пыталась не потерять самообладания, - Ты наверняка сам понимаешь, я звоню тебе не только для того, чтобы поздравить с наступившим Новым Годом. - Говори, Жанна. Я слушаю тебя, - коротко ответил юноша. - Я жду ребенка. Твоего ребенка, Клаус. Срок - три месяца. Я уже была у врача, мне выдали заключение и снимок, развивающегося плода. - Некоторое время Мильх молчал, обдумывая сказанные мною слова, но потом, все же, продолжил: - Это... так неожиданно. Я даже и не думал о детях... Ты не могла бы дать мне свой домашний адрес? Думаю, это не телефонный разговор, - я продиктовала Клаусу координаты своего местонахождения. Немец пообещал в скором времени подъехать и обсудить сложившуюся ситуацию. Я же решила нанести марафет перед столь ответственной встречей. Закончив приготовления и надев красивое платье, я расположилась у окна в ожидании Мильха. Приблизительно через четверть часа у моего дома остановился роскошный черный "BMW", откуда спешно вышел Клаус. Когда я распахнула дверь, моему взору представился немец в темных брюках и столь же темной рубашке, что придавало контраст его бледному лицу и голубым глазам, прическа юноши была опрятна, впрочем, как и всегда. "Время идет, а он неизменен" - констатировала я. Мильх встретил меня короткой улыбкой. Нервно переминаясь с ноги на ногу, он ждал моего приглашения войти, заметно волнуясь. Пока я наливала чай в разноцветные чашки, Клаус расположился за столом, разглядывая снимок плода, а также ознакомляясь с медицинским заключением. - Действительно, мальчик, - констатировал он, - Ну, что же, Жанна, ты решила? - произнес юноша, отложив бумаги в сторону. - Я рожаю, - невозмутимо ответила я и протянула Мильху чашку ароматного напитка, тот вежливо отблагодарил меня. - Здорово! Значит, совсем скоро я стану отцом. Рановато, правда, но ничего. Пусть, я еще не задумывался о появлении наследника, но, уверяю тебя, я уже готов! - я промолчала, опустив глаза, будто бы рассматривая свой чай. Мне было крайне неловко в обществе Клауса. За время нашего расставания я успела отвыкнуть от своего немца. Да и самому Мильху было, похоже, так же неуютно, как и мне, - Как твои дела? - вдруг спросил молодой человек, дабы преодолеть вынужденную паузу в разговоре. - Довольно неплохо. Я устроилась на работу переводчиком в небольшую фирму. Снимаю эту квартиру. И постепенно свыкаюсь с мыслью о скором прибавлении. А ты как, Клаус? Как на работе? - чашка опустела, я устремила свой взгляд на немца. - Нормально. У меня все нормально. Думаю, глупо говорить обо мне, ибо моя жизнь крайне скучна и однообразна. Я не вижу ровным счетом ничего, кроме собственной работы. Будни, одни сплошные серые будни, - юноша вздохнул и посмотрел прямо мне глаза, - А как у вас с Гансом, вы до сих пор вместе? - я лишь кивнула, Мильх вновь отвел взгляд, - Давай договоримся сразу. Я буду приходить к тебе, справиться о здоровье, принести книги, фрукты, денег, чего пожелаешь! Забота о тебе сейчас и есть забота о моем ребенке и... - но я перебила Мильха. - Пожалуйста, давай обойдемся без этих "формальностей"! Ты мне ничем не обязан. Не волнуйся, жизни и здоровью нашего малыша ничего не угрожает. Так что, можешь уйти со спокойной душой! И вернуться месяцев через шесть. Хочешь еще чаю? - Клаус замотал головой. - Жанна, я не могу так. Взять и забыть про девушку, беременную от меня. Нет-нет, я все равно буду приходить. А сейчас мне пора, - мы распрощались довольно сухо и неэмоционально. Молодой человек обещал посетить меня вновь в ближайшие выходные, я же была этому совсем не рада. Его голос, прекрасное лицо и мягкие светлые волосы сводили меня с ума. Ах, как я хочу прикоснуться к любимому Клаусу, углубиться в нежный, полный чувства поцелуй. Мильх словно смеется надо мной, будто случайно вновь и вновь дотрагиваясь до меня. Но я не в силах справиться со своей любовью, не могу запретить ему посещать свой дом. "Будет приходить, говоришь" - с грустью вздыхал Ганс, - "А вскоре, он и вовсе вернется к тебе". Мильх часто посещал меня. Мы становились все ближе друг к другу, а напряженная атмосфера и вовсе пропала. В один из наших совместных зимних вечеров мы с Клаусом осуждали варианты имени ребенка – теперь я уже точно знала, что это мальчик, наш сын. - Его будут звать Адольф! Адольф Клаус Мильх! Отлично, не правда ли? - Клаус, нет, только не это имя! - возразила я. Но позже все же согласилась, ибо имя Адольф как нельзя лучше подходило к фамилии мальчика. Мой живот уже стал заметен, а на мое поведение сильно влияли гормоны. Бросаясь из крайности в крайность, я, то была радостна, то печальна. Мы все чаще ссорились с Гансом из-за Клауса. Но я не могла так просто вычеркнуть его из жизни, ибо между мной и Мильхом образовалась связь, некая нить, не дающая мне отпустить юношу. Особенно остро я ощущала ее в те моменты, когда немец поглаживал мой едва выпуклый живот, в надежде почувствовать толчок ребенка. Нет, теперь уже я называла Адольфа не только своим малышом, "наш" Адди, повторяла я, намекая на Клауса. Возможно, мне лишь кажется, но Мильх, в последние дни, стал крайне нежен со мной. Порой, молодой человек устремлял свой долгий взгляд на мои губы, словно прося поцелуя. Плод моего воображения, или же Клаус действительно все еще любит свою русскую? Сегодня Мильх вновь пришел. Такой очаровательный, улыбчивый с букетом цветов и коробкой конфет. Мы долго болтали о бытовых мелочах, но внезапно Клаус сделался мрачным, словно туча. - Что случилось? - озабоченно спросила я. - Я просто люблю тебя, Жанна, до сих пор люблю, - произнес юноша отрешенно, - Все это время я мечтал о тебе. Сходил с ума от нахлынувших чувств. Без каких-либо преувеличений я скажу. Ты лучшее, что было в моей жизни. Луч солнца среди непроглядной мглы! Глоток воды в сухой пустыне! Если бы любовь измерялась не поступками, а пустыми словами, ты бы осознала, насколько важна для меня, - Мильх изобразил подобие улыбки. Меня переполняли смешанные чувства. - Но... но ты тогда, в кофейне, сказал, что не любишь меня, что забыл обо мне. Как ты так можешь? - шептала я. - Прости, Жанночка! - Клаус кинулся ко мне, осыпая щеки поцелуями, - Я любил тебя тогда, люблю и сейчас. Просто я был обижен, оскорблен, я перестал тебе доверять. Но сейчас все по-другому. Я больше не буду обманывать тебя, а ты меня. Давай будем вместе. Только ты, я и наш Адольф. Прошу тебя, забуду про Весса, хотя бы ради нашего ребенка. Мне больно думать о том, что ты была близка с другим мужчиной. Но к черту все! Забудем прежние ошибки и проступки! Ведь главное то, что ожидает нас впереди. По моим щекам одна за одной катились слезы, я упала на широкую грудь Клауса, горько зарыдав. Мне тяжело бросать Ганса, но я погибну, покинув моего немца, при этом осознавая, что наше чувство взаимно. Я с теплотою целую Мильха, шепча слова любви. Впервые за долгое время я, наконец, ощущаю себя по-настоящему счастливой. Клаус и есть то, ради чего я живу. А без главного смысла жизнь уже не кажется жизнью, а лишь скупым существованием в надежде на скорую кончину. Я не сумела объясниться с Гансом, поэтому оставила ему письмо на тетрадном листе: "Прости меня, дорогой Ганс! Но я вынуждена покинуть тебя, ибо более я не в силах совладать со своими чувствами. Я всем сердцем люблю Клауса, и, как оказалось, он тоже до сих пор предан мне. То время, что я провела с тобой, Ганс, я не забуду никогда! Ты помог мне в один из тяжелейших периодов жизни. Увы, я не отплатила тебе взаимностью, а лишь сделала больно. Мне нет прощенья. Я знаю сама. Вся моя жизнь - сплошная череда ошибок. Но, надеюсь, поспешная связь с тобой - на этот раз последняя. Молю тебя, не держи зла, Ганс, ты еще обязательно встретишь ту единственную, что полюбит тебя. Прощай навеки! Твоя Амалия" Я все дальше и дальше удалялась от своей съемной квартиры в объятиях Клауса. Стыд за предательство обуял мою душу, но, тем не менее, я пыталась насладиться своим вновь обретенным возлюбленным. Уверенна, теперь никто не сумеет разлучить нас, разве что сама злодейка-судьба!