Обреченные

      Зал совета, куда король привел вождя севера был лишен всяких излишеств. Посреди стоял длинный дубовый стол, около которого расположилось несколько стульев изготовленных из красного дерева. Пол был устелен мягким ковром, что, по мнению архигоса, было лишним и неуместным в таком месте. Свечей было немного, однако комната была освещена достаточно хорошо, за счет больших окон. Яркий солнечный свет падал прямиком на середину стола, где стоял бронзовый кувшин с вином. Неужто, южане могут использовать напиток, что дурманит голову, при обсуждении важных вещей? Разве это не мешает им?       Архигос видел, что король чем-то обеспокоен, и даже сосредоточенность на его бледном лице не смогла скрыть этого. Его можно было понять, ведь он решился впустить в свой дом воинов, чей народ в прошлом являлся беспощадным и кровожадным. Сам же вождь оставался спокойным и уверенным — переговоры он вести вполне способен. Он знал, как ему поступить, чтобы убедить короля в том, что его намерения благие. Мужчина дождался, пока Мортон усядется не один из стульев, после чего поступил так же. Северянин понимал, что тянуть время и начинать издалека не следует, ведь в этом не было пользы и смысла. Усыпить бдительность короля, что являлся более мудрым в плане дипломатии, будет невозможно. Гарбал уже давно знал, что и когда ему говорить. Мужчина выпрямился и перевел взгляд на правителя Калорфона.       — Не люблю долгие речи, они притупляют внимание, прошу меня простить за прямоту. — Проговорил кареглазый, демонстрируя свою искренность.       — Вы правы, зачастую длинные вступления являются маневром. — Согласился светловолосый мужчина, стараясь сохранять серьезность. Король опустил взгляд, пытаясь обдумать свои последующие слова. Повисло недолгое молчание, ведь архигос не торопился, вопреки своему заявлению. — Что Вы хотели бы услышать?       — Сколько весен Вашей дочери? — Поинтересовался Гарбал Фортис, обратившись к своему собеседнику.       — Полагаю, речь идет о младшей? — Уточнил Мортон, поглядев на гостя. Несмотря на проницательность, правитель юга не мог разглядеть истинные эмоции архигоса.       — Да, о ней. — Кивнул черноволосый, продолжая вести отстраненную игру. Он решил несколько отвлечься от главной темы. — Ваша старшая, насколько мне известно, помолвлена с лордом зеленых земель.       — Принцесса Лана и лорд Бертон, наследник Аленда, обвенчались этой зимой. — Произнес король. Архигос не был извещен о свадьбе, это несколько удивило правителя Калорфона.       — Вот как? — Вождь ощутил неловкость, однако скрыл ее за маской серьезности. — Право, не знал об этом, вести до севера идут долго, а иногда и вовсе не доходят. — Мужчина поморщился.       — Полагаю, дело в климате — соколы не в состоянии лететь сквозь такой холод. — Догадался Мортон, понимая, что он аккуратно отстраняется от главной темы.       — Единственные птицы, способные пережить зиму в Гроссфелде — полярные совы. — Гарбал отвел взгляд от короля. Он видел, что его пытаются запутать, однако не стал возмущаться.       — Однако у нас они не встречаются. — Светловолосый печально усмехнулся — повода для веселья у него не было.       — Тем не менее, речь идет не о птицах. — Напомнил архигос севера. На всяких случай он повторил свой вопрос: — И все же сколько весен Вашей младшей дочери?       — Эта ее семнадцатая. — Негромко отозвался мужчина, задумавшись о возможной судьбе своего ребенка.       — Она достаточно созрела. — Без удивления произнес Гарбал, прищурившись. Он пытался подобрать более подходящие слова. — Вы уже задумывались о ее замужестве?       — Кажется, я понимаю к чему Вы клоните… Признаюсь, я не торопился потерять еще одну дочь. — Искренне сказал король, улыбаясь своим мыслям, но в душе у него помрачнело. — Сыновей мы привыкли отпускать далеко и надолго, чтобы они готовились к испытаниям, в то время как дочерей стараемся держать ближе к себе, чтобы уберечь. Валора уже не ребенок, но я все еще не хочу подвергать ее опасностям взрослой жизни.       — У меня не было дочери, и никогда не будет, однако что-то мне подсказывает, что вы правы. — Без тени сомнения согласился черноволосый. — Сыновья стремятся покинуть дом при первой же возможности… Карог сбегал из замка на ночную охоту, как только научился держаться в седле. Кажется, ему было около пяти, когда он подстрелил из лука свою первую добычу.       — Ваш сын блестящий воин, Вы воспитали его подобающе. — С нотками горечи, однако оставаясь холодным, проговорил Мортон. — А вот я своего не уберег… — Король потянулся за бокалом с вином и, помедлив, отпил из него. — Он был еще ребенком, но Боги решили забрать его невинную душу.       — Потеря первенца — вот, что я считаю настоящим горем. — Понимающе изрек Гарбал, тяжко вздохнув. Он знал эту историю, она потрясла его, вызвала сочувствие и жалость. Подумать только, король лишился своего первого ребенка, своего наследника.       — Нортону было четыре, когда родилась Лана. — Мортону захотелось разворошить старые раны, заговорить о своей трагедии. — Я думал, что он станет злиться от недостатка родительского внимания и винить в этом сестру, но этого не случилось. Он воистину полюбил Лану, всегда рассказывал ей сказки на ночь, не подпуская к этому занятию никого. Если он надумывал собрать букет яроцветов для матери, то оставлял несколько цветов и для сестры. Нортон был светлым мальчиком, полным любви и чистых мыслей… — Король запнулся, удивившись обеспокоенности и сочувствию на лице собеседника. Северяне вовсе не бесчувственные. — И вот через пару дней после третьих именин своей сестры он утонул. Я до сих пор помню, как держал на руках обмякшее тело своего семилетнего сына, его мокрые светлые волосы, бледную, посиневшую от холода кожу и лицо… оно было таким спокойным. Я не знал, как отреагирует Миранда, но вышло так, что она оказалась сильнее меня. В ее глазах было столько боли и отчаяния, я ждал, что она закричит и разразится слезами, будет винить во всем себя, но она не стала показывать свои чувства на людях. Ночью же она разбила руки в кровь о стены своей спальни и сорвала голос…       — Ваша жена очень сильная женщина, сдержать слезы при таком горе — это непосильно обычным людям. — Заметил архигос с тяжелою душой, ему приходилось терять близких людей, он знал, насколько это нестерпимо. Смерть ребенка даже серьезному и уверенному вождю казалось трагедией.       — Через два года родилась Валора. — Более спокойно проговорил король. — Даже будучи ребенком, она была достаточно смирной и рассудительной. Я всегда заставал ее с книгой в руках, а не играющей в саду вместе с сестрой. И если Лана и Нортон постоянно нуждались в усмирении и взывании к разуму, то Валора была слишком спокойной и очень смышленой. — Король Калорфона улыбнулся. — Моя младшая дочь питала особый интерес к политике и истории, да и мои наставления слушала с охотой, в отличие от старшей. Валора впитала красоту матери, в ее чертах нет ничего от Юга, но вот характером похожа на меня больше, чем кто-либо… Теперь понимаете, почему я так хочу уберечь свою дочь и не стремлюсь вручить ее в руки кому-то другому?       — Если Вы выдадите Валору замуж за достойного человека, то она будет в безопасности. — На полном серьезе произнес Гарбал.       — Боюсь, она не готова к замужеству. — Солгал правитель Калорфона. Не станет же он говорить, что попытки отказаться вызваны лишь неприязнью к сыну вождя севера. Этот здоровенный молодой мужчина нисколько не подходит для теплолюбивой принцессы.       — Быть может, я смогу Вас переубедить? — Архигос привстал из-за стола, демонстрируя свое величество. Он подался к окну, которое выходило на пышные сады Багрового крыла. — Давайте подадимся в историю событий тридцатилетней давности?       — Война Гросфелда и Геранта? — Догадался эрудированный король Юга. — В то время на троне сидел мой отец.       — Именно. Если не ошибаюсь, Ваши земли также пострадали от воинственного народа запада? — Мужчина вглядывался в изумрудную зелень деревьев. — Вы потеряли небольшой остров и потеряли малую часть окраин, однако в целом смогли защитить остальные земли.       — Нас атаковали неохотно, мы не были целью Геранта. Для них было важно лишь завоевание севера. Им нужна была большая территория. — Мортон не понимал, почему архигос затронул историю, и был удивлен его знаниям. — Если бы они действовали серьезно и применили более значительную часть своих сил — от Калорфона ничего бы не осталось. Они слишком сильны.       — Однако Гросфелд смог вытеснить захватчиков за пару месяцев. Тем не менее речь не о самой войне, а о действиях запада. Вам известно, как много крови было пролито по их вине? Как много глоток перерезали лезвия их мечей? — Гарбал запнулся на пару секунд, но затем продолжил. — Знаю, не мне обвинять западный народ в жестокости; северяне до сих пор кажутся Вам и другим дикими животными по вине далеких предков, но Вы знаете, сколько женщин было изнасиловано воинами Геранта? Северяне, как известно и как есть на самом деле, так никогда не поступали. Вам, как отцу двоих девушек, такие деяния страшнее любой смерти.       — Да, это верно, вот только я не понимаю, к чему Вы клоните? — Настороженно поинтересовался мужчина.       — Северяне были встревожены после того, как западные горцы вторглись на нашу территорию, потому я принял решение отправить своих разведчиков на земли Геранта под видом торгового судна. — Архигос сумел заинтриговать своего возможного союзника.       — Неплохой ход, им удалось что-то выяснить? — Светловолосый приподнял одну бровь, заинтересовавшись. Поражен он был тем, что архигос был более рассудительным и осторожным, чем ему казалось.       — Герант готовится к войне. — Твердо произнес мужчина, продолжая стоять спиной к королю. — Все кузни усиленно изготовляют оружие, а мужчин призывают в ряды солдат… Кроме того в столице участились турниры и увеличилось количество тренировочных ям.       — Вот как? — С каким-то отчуждением и мрачностью проговорил Мортон. У архигоса было достаточно причин, чтобы заподозрить запад в том, что их правитель замышляет нечто темное и опасное. Гарбалу удалось убедить в этом и короля юга. — Допустим, я могу поверить Вам и предположить, что Герант ведет усиленную военную подготовку, однако я не понимаю, к чему Вы клоните?       — А Вы не догадываетесь, на кого они нападут? — Черноволосый повернулся к собеседнику, многозначительно нахмурившись. В глазах короля прояснилось потрясение. Он промолчал, ведь ему нечего было сказать, все и так было очевидно. От чего-то ему хотелось верить своему гостю. Он бы тоже знал о возможной войне, если бы не был так беспечен. — Вы только представьте, как много крови прольется на благородные поля, как много мужчин будут лежать на земле с перерезанной глоткой, а как много детей лишится родителей или даже жизни? Разве Вы допустите это? — Архигос вновь повернулся к окну, мгновенно замечая маленькую фигурку, облаченную в красное изысканное платье. Девушка была невероятно красивой, даже истинному северянину было это понятно. Гарбал, обладающий прекрасным зрением, сумел разглядеть обеспокоенность и недовольство на бледном личике принцессы, что так торопилась покинуть сад и избежать чего-то. — Вы допустите, чтобы обе Ваши дочери были жестоко изнасилованы, а затем обезглавлены и брошены в кучу мертвых тел?       — И что же Вы предлагаете? — Голос правителя Калорфона дрогнул. Он представил эту чудовищную картину, представил, что может случится с его любимыми дочурками. Ему было не по себе от таких мыслей. Нет! Он не должен позволить кому-то причинить боль своей семье, позволить врагу окропить землю кровью своих близких.       — Север уже как-то смог справиться с западом. — Проговорил мужчина, замечая в конце сада своего сына. Белатор был разозленным и хмурым, он медленно плелся по тропинке, испепеляя все своим презрительным взглядом. Фортис обернулся и поглядел на опешившего и притихнувшего короля. — В случае войны мои воины будут сражаться за Вас. Будьте уверены, у нас хватит сил, чтобы победить Герант.       — Постойте, Вы бы не стали предлагать поддержку, если бы Вам не нужна была помощь юга. — Вразумился Мортон, глядя на северянина пристально, но в то же время холодно. — Я знаю, что именно нужно Вам и вашему народу. Речь идет об обеспечении Ваших земель провизии, верно?       — Совершенно верно. — Гарбал удивился, что ему даже объясняться не пришлось. А ведь он готовился и собирался с мыслями.       — Что же, я думаю, что согласившись, мы оба получим необходимую выгоду. — Мортон ожидал, что архигос попросит нечто большее: часть земель, золото или серебро, право на то, чтобы именовать море Фридус своей собственностью. Он даже не стал дожидаться, пока архигос додумается повысить цену своей силы. — Хотите заключить договор прямо сейчас?       — Не торопитесь, Ваше величество. — Мортон вернулся на свое место. — Договор — всего лишь бумага с двумя подписями, она может затеряться в архивах или сгореть при пожаре… Есть и иные способы подкрепить свои слова и обречь себя на верность.       — Что именно Вы хотите сказать? — Похоже главные страхи и опасения подтверждаются.       — Заключить династический брак между моим сыном и младшей принцессой. — Наконец произнес кареглазый, тем самым объявляя принцессе Валоре смертный приговор.       — Это невозможно. — Быстро заговорил мужчина, приподымаясь из-за стола. — Валора слишком молода, она не готова к браку, тем более ей будет трудно справиться с северным воином. — Он стал нервно расхаживать по кабинету, будто меряя его площадь шагами. — Вы ведь хотите увезти ее в Гросфелд, я не смогу отпустить ее так далеко! Она не сможет выжить в таком холодном климате! Ей будет там небезопасно!       — На севере она будет под защитой сильнейших воинов. — Запротестовал архигос, пытаясь переубедить своего будущего союзника.       — Исключено! Стены замка должны выдержать натиск западных солдат, здесь я смогу ее защитить! — Повысил голос король Мортон. Он пытался тянуть время, пытался спасти Валору от жестокой шутки судьбы.       — Если выдадите Валору за моего сына, то она получит самого сильного защитника из всех возможных. — Негромко, но уверенно и решительно заявил мужчина. — Только с ним она будет в полной безопасности.       Король юга был бессилен, не имел выбора. Когда-то это должно было случится — Валора была рождена принцессой, а значит должна была сделать что-то во благо государства. Кто же знал, что девушка будет вынуждена пойти на такие жертвы. Мортон заметно помрачнел: он представил изнеженную, слабую принцессу в лапах огромного монстра со зловещим лицом. Она будет так несчастна, зла на отца и на свою судьбу. Валора увянет на севере подобно яросвету, который будет безжалостно засыпан снегом. Больнее всего для короля даже не признание того факта, что скоро его дочурка окажется за десятки тысяч миль от родного дома, а то, что он не сможет выдержать грустный взгляд темных глаз, который будет корить его до конца дней. Валора послушная дочь, она не станет устраивать сцены на публику, умолять его отменить решение, она промолчит, как всегда, и лишь ей самой будет известно, какие истинные чувства у нее в душе. И все же взор девушки будет красноречивее старого мудреца. Если начнется война, то в Гросфелде ей будет безопасней. Король попытался утешить себя такими мыслями, однако тяжесть на душе становилась все более непосильной. Пускай Карог Фортис силен и бесстрашен, да и защитник он достойный, но это не отменяет того, что он дикарь! Нет сомнений, что это чудовище будет ужасно обращаться с принцессой, он не сможет ценить ее хрупкость и красоту, он угробит ее! И все же они нуждаются в поддержке севера, без них южане погибнут, и смерть их будет самой страшной и болезненной. Король, терзающийся от жалости к дочери и от ненависти к себе, сжал кулаки и сквозь зубы проговорил:       — Мы заключим династический брак. Нужна пара дней для подготовки к свадьбе.       — Замечательно, однако празднование свадьбы будет на севере. — Твердо заявил Гарбал, ощущая себя владельцем ситуации. — В Калорфоне может быть совершена лишь церемония, так как путь предстоит очень долгий, а времени катастрофически мало.       Мортону ничего не оставалось кроме того, как согласится. Впереди его ждал разговор с дочерью, обреченной на несчастье.