Обреченные

      Этот проклятый и ненавистный день настал. То ли из-за пасмурной погоды, то ли из-за влияния сильнейшей тоски, все этим утром казалось темным, мрачным, невыносимым. Валора, в душе которой поселилась гнетущая пустота, не хотела видеть никого и ничего, все равно, любая вещь сейчас причиняла ей нестерпимую боль. Светлое, теплое солнце казалось таким тусклым и невзрачным, да и лучи его вовсе не грело, а болезненно обжигали нежную кожу, словно раскаленная сталь. Свежий воздух девушка вдыхала с какой-то тяжестью, хотя, если задуматься, то дышать ей не очень-то и хотелось. Девушка желала броситься в воду, без сожаления расставшись со своей жизнью, не попрощавшись ни с кем; только так она могла бы избежать горькой судьбы и освободиться, пускай даже эта свобода будет стоить так много. Сегодняшний день станет последним светлым промежутком в жизни юной принцессы, дальше ее ожидает лишь бессмысленное и тленное существование. Торжественные балы сменятся видом на кровавые расправы, прекрасная музыка станет угрюмым стоном северных ветров, изысканные шелка поменяются на жесткий мех убитых животных, а придворные леди и лорды, вызывающие восторг и уважение, сменятся на жестоких и беспощадных варваров, что живут жаждой свежей плоти. Стоило ли объяснять, отчего Валора на кануне своей свадебной церемонии выглядела такой несчастной?       Недавний разговор с сестрой очень отразился на ее поведении: девушка не плакала, не убивалась и не скиталась по замку, в поисках поддержки, она стала совершенно холодной и безэмоциональной. В чужих глазах она казалась гордой и непоколебимой, вот только сердце ее изнывало от глубоких ран. Валора пыталась выглядеть сильной, и у нее это хорошо получалось. Южные лорды и леди глядели на нее с нескрываемым сочувствием и, но брюнетка всем своим серьезным видом показывала, что не нуждается в этой жалости. Поразительная сила для такого маленького тельца.       Валора постоянно повторяла в голове слова Ланы, это придавало ей стойкости. Она принцесса, а значит не должна лить слезы на публике! Ей не нужны взгляды, полные соболезнования, ею должны восхищаться и гордиться! Она рождена в королевской семье, и никто не сможет лишить ее этого! Подобные мысли помогали брюнетке держать спину прямо, а голову — высоко поднятой. Каждый гость, видящий, как достойно держится младшая дочь короля, был поражен ее выдержкой.       Гостей, собственно, было не так уж и много. Церемония должна была быть недолгой, да и сразу после нее северянине вместе с новоиспеченной супругой Белатора должны были отправится в Гросфелд. Разумеется, в связи с тем, что время торжества было ограничено, перечень приглашенных был значительно короче, чем планировалось. Да оно и к лучшему — людей, которые будут смотреть на принцессу с предельной тоской и унынием, будет меньше, а значит девушке будет чуточку легче вытерпеть все это.       Будучи откровенной с самой собой, Валора представляла свою свадьбу совершенно иначе. В ее мечтах, все было радостнее, светлее и торжественнее: гости прибывали бы со всех уголков мира, а празднование, наполнное веселой музыкой, пестрыми нарядами и головокружительными танцами, длилось бы несколько дней. Ей хотелось, чтобы столы ломились от изобилия яств, чтобы в каждом коридоре замка звучали громкие, веселые голоса, чтобы внутренний двор был украшен цветами всех известных оттенков, да и чтобы жених был хорошо воспитанным и образованным лордом. Помимо этого, у принцессы было одно сокровенное желание, об исполнении которого она мечтала всю жизнь. Валора хотела, чтобы ту самую откровенную клятву, о которой мечтает каждая молодая девушка, она с мужем давали друг другу на берегу озера, где так тихо и спокойно, свежо и живописно, где свидетелем заключения брака стала бы кристально-чистая вода. Увы, все было совершенно не так…       А вот сама Валора выглядела в точности так, как было в ее представлениях. На ней было потрясающее шелковое платье цвета слоновой кости, что подчеркивало и хрупкость плеч, и тонкость талии, и ширину бедер. Подол и корсет платья были ушиты белым жемчугом, а рукава состояли из ткани с кружевами. Черные, как смола, волосы были распущены, и лишь верхние пряди закалывались диадемой из жемчуга. Валора выглядела великолепно, белый цвет невероятно сочетался с бледностью ее кожи. Девушка казалась настоящим ангелом, что спустился с небес, чтобы облегчить жизнь людей, которые почитают Богов. Лишь лицо у этого ангела было разило каменным безразличием.       Валора больше не тряслась, словно хрупкое деревце, во время бушующего урагана. Невольно, она подчинилась воле королевы — смирилась с неизбежной и такой ненавистной судьбой. Да и потом, зачем кричать и плакать, если все равно нет выбора? Себе только хуже. А ведь за последние несколько дней девушка и так достаточно истязала себя. Достаточно с нее мучений и страданий! Никто больше не увидит ее слез, не услышит жалоб и мольбы о помощи! Ее страх не станет поводом появления оскала на губах мужа, она не станет ублажать его таким образом! Этот ужасный человек только и желает, что видеть чужую боль, он вожделеет от вида кровавых слез, а значит он будет делать все, чтобы сломить ее, чтобы добить окончательно. Ничего у него не выйдет!       Брюнетка и сама не заметила, как страх к Белатору, перерос в ненависть. Она буквально презирала его за то, что он разрушил все ее мечты, за то, что пытался унизить ее, за то, что будет мучить ее всю оставшуюся жизнь. Безусловно, ее все еще ужасал этот свирепый молодой мужчина, но вместе с тем, для нее не было ничего ненавистнее и омерзительнее. Этому жестокому варвару никогда не сломить ее, она сильнее, чем ему кажется.       Именно такие мысли были у Валоры, когда она стояла перед огромными дверьми, что вели в торжественный зал, где с минуты на минуту состоится церемония. Ни капли волнения, ни тени переживаний — лишь чувство безысходности и разрывающая изнутри боль. А еще самую малость хотелось умереть… Но от чего-то принцессе мнилось, что и на том свете ей не видать покоя. Из-за соображения на устах девушки появилась горьковатая усмешка, однако через мгновение уголки ее губ вновь вернулись на прежнее место.       Как долго она еще должна находится здесь? Хотя, если задуматься, наверняка там, в зале, полном гостей, что будут навевать уныние, ей будет только хуже. Да и потом, разве Валора хотела вновь увидеть лицо своего будущего мужа? Возможно, лицо Карога могло бы показаться приятным, будь девушка слепой. Принцесса, к своему сожалению, хорошо помнила, каждую деталь внешности молодого воина. Глаза его были недобрыми и пугающими, нос неправильной формы, проходящий на неаккуратный клюв какой-то неестественно большой птицы, брови широкими и нахмуренными, будто он и не переставал морщиться ни на мгновение, а рот и вовсе был изуродован шрамом. За всю жизнь принцесса не встречала мужчин более неприятных на внешность, чем Белатор Карог.       За спиной послышались уверенные шаги, потому Валора невольно обернулась. Отец должен был сопровождать ее впредь до самого алтаря, где и передаст ее в руки тому, кто должен будет взять ее под свою защиту. Мортон смотрел на дочь пристально, словно восхищался чем-то, но где-то в глубине зеленых глаз виднелась скорбь. Его маленькая девочка даже повзрослеть не успела, а уже вынуждена покинуть Калорфон. А ведь он обрек ее на неминуемые беды, от которых она будет страдать всю жизнь. Король никогда не простит себе то, что отдал свою малышку в лапы этому громадному чудовищу. Валора такая хрупкая и прекрасная, пускай даже совершенно не похожа на остальных южанок. Его дочь, его плоть и кровь, она всегда была умной и рассудительной, спокойной и сдержанной, и вместе с тем, сердце ее умело прощать, никогда не держало внутри зла. Даже сейчас, когда судьба ее разрушена его же рукой, она смотрела на него без упрека, без презрения. А ведь Мортон знал, как невыносимо больно его младшей дочери. И все же в ее больших темных глазах было много теплоты, вопреки крикам души… Этот взгляд остается навсегда в памяти у короля, как самое мучительное оружие.       — Ты выглядишь, прелестно, пташка. — Сдавленно произнес мужчина, ведь тяжесть его дум сильно влияла на разум.       — Спасибо, отец. — Принцесса постаралась проговорить, как можно холоднее, чтобы голос не выдал ее истинных чувств. Девушка одернула платье, показывая свою готовность.       — Волнуешься, милая? — Осторожно поинтересовался король, бережно беря дочь под руку. Он так боялся задеть ее своими словами.       — Нет, отец. — Все так же безразлично говорила брюнетка, максимально выпрямившись и и настроившись на выход из тени. Зачем он говорит с ней, неужто не видит, как ей больно?       — Умница, пташка. — Король услышал холод в голосе дочери, и это сильно ранило его родительские чувства. Однако он понимал, что принцесса имеет полное право таить на него обиду… По его вине, Валоре приготовлено такое туманное будущее. Меж тем, он горестно вздохнул и молвил: — Время пришло, пора…       — Да, отец. — Не меняя интонации отозвалась невеста, чувствуя подступающий тремор.       Перед тем, как двери в торжественную залу распахнулась, Валора услышала тихое «Прости меня». Девушка до изнеможения хотела поглядеть на несколько морщинистое лицо родителя, припасть в объятия и заплакать, словно маленькое дитя, однако гордость и сдержанность преодолели это желание. Зазвучала красивая мелодия, в которой преобладала партия скрипки, однако принцессе музыка казалась настоящим удушьем: такая грустная, такая тихая и давящая на подсознание. Не дожидаясь команды отца, брюнетка сделала первый шаг, вопреки тому, что ноги ее предательски подкашивались. Король последовал ее примеру и даже немного вырвался вперед, чтобы вести дочь за собой. Вести ее на верное горе…       Валора шагала уверенно несмотря на то, что тело ее подрагивало. Голоса, появившиеся в голове с первым шагом, пытались заставить ее остановиться или даже сбежать от своей нелегкого грядущего, но она продолжала идти, наперекор самой себе. Девушка смотрела поверх голов людей — ей незачем было убеждаться в том, что все они жалеют ее, испытывают горесть за ее несчастье. Она прекрасно знала, что все взгляды весь день будут обращены только на нее. Эта смесь соболезнования и восхищения запомнится ей на всю жизнь. Пусть смотрят, пусть поражаются ее великолепной выдержкой! Свою боль она открывать не станет.       Невольно принцесса все же увидела в толпе людей такое родное и любимое лицо. Лана стояла невдалеке от матери и была встревоженной и опечаленной. Видя свою маленькую сестру в столь потрясающем свадебном наряде, девушка не смогла сдержать слез — не для этого варвара появилось на свет столь красивое и непорочное создание. Валора ощутила болезненный укол в груди: разве не ты говорила быть сильной и собрать всю свою волю в кулак? Дабы не заставлять сестру нервничать, Лана отвернулась и крепко зажмурилась, ведь слезы — это вовсе не поддержка.       Брюнетка ощутила, что ей становится дурно от беспокойных мыслей. Она приложила немало усилий, чтобы не посмотреть на мать. Увидь она на лице еще одного столь родного человека смуту — точно расплачется! А ведь материнское сердце обливалось кровью в этот момент… Не впервые за этот день у Валоры возникло столь сильное желание утопиться. Видят Боги, не держал бы ее отец, то она непременно бросилась бы прочь из замка прямиком в озеро.       И как бы она не сопротивлялась, ей пришлось посмотреть прямо перед собой на столь огромный силуэт, игнорировать который было невозможно. Пугающие черные глаза Белатора глядели на нее из-под густых бровей. Этот свирепый взгляд был настоящей пыткой, но принцесса дала клятвы себе, что вынесет эти муки. Принцесса даже не отреагировала на пугающий до смерти оскал, выражение ее лица оставалось таким же отстраненным и выражало одно только высокомерие.       Чувства самого Белатора описать было трудно. Разумеется, все происходящее он переживал не так болезненно, как его невеста. По большей части — его раздражало такое количество манерных лордов и избалованных леди, да и он не особо старался это скрыть. Брак ему не доставлял удовольствия, как и внешний вид принцессы — она, по его мнению, стала выглядеть еще более бледной и хрупкой. Тот же красный подходил ей куда больше, ведь в нем она не казалась такой невзрачной. Его же внешний вид не особо изменился, разве что его одежда сменилась на более чистую. А еще он не видел смысла в свадебной церемонии, ведь у них на севере торжество выглядит совершенно иначе. Эти южане ни сражаться, ни веселиться не умеют, до чего бесполезный народ! Безусловно сильное раздражение отразилось на неказистом и грубом лице, однако гордое и заносчивое выражение личика Валоры его даже позабавило. Ничего, не долго ей осталось ходить такой напыщенной. Север сделает из нее покорную жену. От этих дум, Карог оскалился, надеясь припугнуть свою невесту — но не вышло, уж слишком непоколебимая натура.       Тем временем Мортон подвел свою дочь к ее жениху вплотную. Карог посмотрел на правителя Калорфона спокойно, поубавив пыл, чтобы не провоцировать конфликта, как велел архигос. Слегка помедлив, будто удостоверившись, что ничего уже изменить невозможно, король вложил кисть Валоры в небрежно протянутую ладонь молодого воина. Как только маленькая ручонка коснулась огромной лапы молодого мужчины, он сильно сжал ее, будто проверяя девушку на сдержанность.       — Берегите ее, Белатор Карог. — Негромко, но достаточно серьезно произнёс Мортон, хотя и понимал, что просить о чем-то этого устрашающего северянина бессмысленно.       Белатор ничего ему не ответил, да и от него этого и не требовалось. Воин и принцесса сделали несколько шагов к самому алтарю, рядом с которым стоял богослужитель, который обязывался проводить эту церемонию, чтобы брак считался истинным и законным. Этому мужчине уже миновала семидесятая весна, потому его лицо, сияющее мудростью, было покрыто множеством морщин. Волосы его уже одолела седина, а уставшие серые глаза уже который год вели борьбу со слепотой. Богослужитель был облачен в серебристое одеяние, чтобы соответствовать торжественности. Старец одарил подошедших к нему внимательным взглядом. Наверняка из всех присутствующих он был единственным, кто не жалел и не сочувствовал Валоре — он видел гораздо больше, чем обычные люди, у него было «особое» зрение, которое не теряется с течением времени.       Сама же Валора готова была взвыть от боли — слишком болезненно ее ладонь сжимал Белатор. И что-то ей последовало, что делает он это нарочно, дабы сломать на глазах у всех. Принцесса не подавала виду, что ощущает дискомфорт, она стойко выдерживала эту непозволительную выходку северянина. Карог же тайком посматривал на нее боковым зрением, предвкушая свою победу. Жаль только, что ничего у него не выйдет.       — На чудных землях Калорфона господствует весна. — Хриплый, старческий голос прогремел на всю залу настолько громко, что его слышно было даже тем, кто стоял на приличном расстоянии от богослужителя. — Пришедшие к священному алтарю этим светлым днем, назовите имена, данные вам при рождении.       Валора уже приоткрыла рот, чтобы отозваться на слова старца, однако молодой воин беспардонно перебил ее, тем самым нарушая все традиции, по которым первой говорить должна невеста.       — Карог Фортис. — Белатор хотел показать свое превосходство над девушкой, желал спустить ее на землю, заставить подчиняться и покоряться. Он наградил принцессу лукавым взглядом, полным издевок и насмешек.       — Валора Грэнд. — Слегка дрожащим от волнения и переизбытка неприязни к жениху голосом проговорила брюнетка. Она ощутила, как пальцы Белаторе стиснули ее ладонь еще сильнее, едва ли не до хруста костей. Девушка даже не поморщилась от неприятных ощущений, однако терпеть было все труднее.       — Назовите дома и земли, в которых Вы впервые увидели свет. — Таким же звонким и сдержанным тоном продолжал вещать богослужитель.       — Правый Гросфелд. Замок-на Костях. — Грозно произнес Карог, заставляя сердце своей невесты пропустить удар от ужаса.       К слову, замок, в котором был рожден Белатор, именовался так, потому что был расположен на месте одного из самых кровопролитных сражений за всю историю бытия человечества. «И кровь окропила белые снега нескончаемым потоком, и тысячи голов покатились по промерзшей земле, несчитанное количество изуродованных трупов, уже являющихся лишь безжизненными кусками мяса, вскоре покрылись льдом и снегом на вечные века…» — Валора невольно вспомнила строки из книги «История народов севера». Помнится, отец был крайне не доволен, что такая литература попала в руки его юной дочери. Разве он мог знать, что вскоре ей придется вплотную столкнуться с бытом северян.       — Калорфон, город — Фертайд, замок «Багровое крыло». — Четко и более уверенно уговорила Валора, пытаясь не думать о том, что скоро любимый дом будет очень далеко от нее.       — Зачем вы явились к алтарю и привлекли взор Богов? — Задал вопрос старец.       — Чтобы взять покровительство над Валорой из Калорфона. — Имя принцессы с его уст прозвучало с особым недовольством, и не заметить этого было трудно. Карогу уже начинала поднадоедать скучная официальная речь. Отец заставил его выучить клятву наизусть — самое бесполезное знание, которое он имел на данный момент. Он посмотрел на принцессу, зловеще скалясь, будто ожидая ее реакции.       — Чтобы отдать себя под покровительство Карога Фортиса из Правого Гросфелда. — Не обращая внимания на воина, отозвалась принцесса. Он просто невыносим!       — Так пусть же Боги будут этому свидетелями! — Воскликнул седовласый мужчина, вскинув руки к верху. — Произнесите же клятву, ибо все мы грешны и равны перед Богами!       — Клянусь быть ей защитой и щитом… — Белатор запнулся, потому как нужные слова перепутались у него в голове. Он поднапрягся, ведь появился риск ударить в грязь лицом перед своей «почти что» женой. — Клянусь, что буду беречь ее ценою своего меча и своей жизни. — Он и не думал придавать особого значения этим громким высказываниям. Для него слова — лишь набор букв и звуков, иное дело — действия.       Белатор с укором поглядел на Валору, которая не торопилась произносить свою часть клятвы. Честному воину не понять душевные терзания изнеженной принцессы. После того, как она скажет то, что от нее хотят услышать, жизнь переменится с ног до головы: судьба и тело Валоры будут в руках у ненавистного ей человека навсегда. Принцессе придется попрощаться со всем, что было ей дорого, забыть тех, кого она беспамятно любила: родителей, сестру, приятелей… От этого девушке было трудно и страшно проговаривать слова клятвы. В груди болезненно защемило — выбора ей не оставили.       — Клянусь, что буду ему отрадой. — Сдавленно произнесла она, пытаясь сдержать слезы. — Клянусь хранить ему верность и быть честной с ним. — Девушка собрала в кулак все остатки самообладания и выдавила последнюю, самую трудную фразу: — Клянусь, что не покину его и буду оберегать его душу…       — Да пусть Боги вознесут ваш брак. Отныне и на вечные века вы, Карог и Валора — стали единым целым перед ликом небес.       Торжественная церемония была окончена. Девушка не хотела даже смотреть на своего новоиспеченного мужа, ведь внутри у нее что-то очень важное с треском сломалось. Карог и сам ощущал себя не лучшим образом, ведь теперь он нес ответственность за судьбу этой раздражающей до ярости женщины. Теперь обратного пути нет и никогда не будет, она обречена на жизнь с ненавистным ей человеком, а он — на защиту той, что была бы счастливее, оказавшись в могиле, чем рядом с ним. И пусть Боги будут этому свидетели…