Обреченные

      Северяне, как того и следовало ожидать, не собирались задерживаться на землях Калорфона ни на мгновение. Разумеется, настоял на скорейшем отъезде сам Белатор, кому нетерпелось ощутить на себе дыхание северных ветров, почувствовать пронзающий холод и услышать хруст снега под ногами. Путешествие в Гросфелд займет и так достаточно долго времени, да и какая-то часть его будет проведена в безмолвном, но в то же время пугающем море Фридус. Пересечь узкую Зеленую речушку — дело одного или двух дней, не более, другое дело бороздить просторы огромного моря, что постепенно будет становится холоднее и глубже. Позже предстоит долго идти по снежным тропам, где господствует мертвая тишина, но относительно недавно слышались грозные крики, другие лошадей и звон мечей. Карог скучал за всем этим, да и потом, ему не терпелось поставить свою новоиспеченную жену на место. Наверняка жесткие условия их путешествия заставят принцессу, привыкшую к комфорту и удобствам, помучиться. Молодой воин был не прочь посмотреть на это зрелище.       Валора же продолжала демонстрировать невероятную стойкость, хотя душа у нее была не на месте. Стоило ей только представить, что спустя пару мгновений ей придется покинуть родной дом, любимых родителей и сестру, страх и смута тут же наполняли ее сердце. Сознание девушки заполнялось тревожными мыслями, что несли в себе горечь, уныние и скорбь. Тело, охватываемое безумием, уже хотело сдаться, сбросить маску непоколебимости и предстать перед родителями и остальными присутствующими рядом во всей красе, но Валора продолжала проявлять немыслимую силу духа.       Не прошло и полудня с произнесения клятвы у алтаря, что под руку с ненавистным ей мужчиной, а судьба вновь преподносит ей трудности. Сейчас, находясь под аркой выхода из внутреннего двора Багрового Крыла, принцесса ощущала какой-то неопределенный сгусток чувств, состоящий из обиды, разочарования и грусти. Ей нужно было прощаться с близкими, слушать напутственные слова и благословения, однако она будто покинула свое физическое тело и попала туда, где нет места ни звукам, ни изображениям, ни ей самой. Одна часть ее истерзанной души рвалась к родителям, требовала броситься к ним на шею и разреветься, умоляя о том, чтобы они ее не отпускали, не отдавали этим северянам на гибель; другая — пыталась донести реальность до разума, вещая, что не пересекутся больше линии королевской четы с младшей дочерью, да и сестра останется лишь в теплых воспоминаниях о детстве; но побеждала третья сторона, которая велела стоять прямо и гордо, вопреки боли во всем теле.       Валора будет скучать за строгим взглядом и наставлениями отца, за сдержанной, но такой искренней любовью матери, за поддержкой и вечерними разговорами Ланы. Обратного пути нет, да и не было изначально. Зря были пролиты слезы, сорван голос и изранена душа. Вот только бывает трудно совладать с собой, вопреки остаткам здравого ума.       Девушка одарила собравшихся попрощаться быстрым и безэмоциональным взглядом, словно пытаясь лишь определить количество людей и вовсе не смотреть на их лица. Ей легче скрывать свою печаль, чем выслушивать утешения, которые делают еще больнее. Людей было не так уж и много, однако присутствия конкретного человека хватило для того, чтобы у принцессы перехватило дыхание: лорд Райвин глядел на нее с подлинной тоской и неким разочарованием, словно ему было грустно не от того, что они больше не увидятся, а от того, что она не удосужилась рассказать ему о браке. Девушка мгновенно ответа взгляд, понимая, что светлый образ прекрасного лорда наносит ей еще больше ран. Для принцессы лорд Райвин был чем-то больше, чем просто увлечением — она считала его верным другом. Глупо было скрывать свое скорейшее замужество от столь дорогого человека.       — Пришло время прощаться. — Глухо и вовсе не оживленно поговорил отец, заставляя девушку избавиться от влияния мыслей. Король первый подошёл к Валоре, после чего крепко прижал ее к груди и едва слышно проговорил: — Береги себя, Валора. Мы очень любим тебя. — Принцесса не видела, как дрожали его руки, однако дрожь в голосе слышалась отчетливо. Брюнетка даже не хотела отстраняться, пытаясь запомнить тепло отцовских объятий. Однако сделать это пришлось. Принцесса ненароком посмотрела в глаза королю, мгновенно замечая раскаяние.       — Я тоже, отец. — Принцесса выдавила из себя тёплую улыбку, вопреки тому, что ей хотелось расплакаться. — Я тоже люблю тебя. — Валора была действительно светлым лучиком среди всей этой мглы.       — Милая. — Королева сделала шаг к брюнетке, моментально стискивая ее в объятиях. Еще совсем юная, а уже обреченая на сплошные беды. До чего же Миранде было жаль отпускать свою маленькую и прекрасную дочь с этими монстрами. — Я горжусь тобой, пташка, слышишь меня? Ты у меня самая сильная, ты справишься! — Королева сама не верила, что говорит эти слова, однако ничего больше она сказать не могла. Трудно отпускать то, что любишь больше собственной жизни. — Прости меня, пташка.       — Спасибо. — Прошептала подрагивающими губами брюнетка. Валора немного отстранилась и впервые увидела слезы своей матери. — Я люблю тебя, позаботься о себе и об отце. — Принцесса смогла сдержать слезы, подступающие все ближе и ближе.       Девушками не успела отойти от матери, как перед глазами мелькнула волна светлых волос, после чего Валора почувствовала, как ее сильно обняли за плечи. Принцесса сомкнула руки на талии сестры, и до ее слуха донесся негромкий всхлип.       — Мне будет не хватать тебя! — Прозвучал жалобно и осипло голос Ланы. Старшая сестра оказалась слабее, потому по ее щекам потекли соленые ручейки. — Милая, я буду скучать за тобой, прошу, не забывай меня!       — Как я смогу забыть сестру? — Валора посмотрела на светловолосую тепло и с любовью. — Спасибо тебе за все!       — Я и Дарион, будем писать тебе, обещаю. Я буду рядом, пускай и так далеко. — Лана кивнула в сторону своего мужа — лорда Бертона. Голубоглазый шатен приветливо кивнул ей и заулыбался. — И еще кое-что… — Девушка отстранилась и крепко взяла сестру за руки. Валора не сразу почувствовала, как ей в ладонь перекочевала маленькая записка. Замечая удивление на лице брюнетки, старшая принцесса прошептала: — Не подавай виду, лучше спрячь, а прочтешь, когда твоего здоровенного мужа не будет рядом.       Валора послушно и незаметно сунула заветную бумажонку в рукав платья. К слову, сейчас на ней был вовсе не тот потрясающий свадебный наряд, а серое платье из грубой ткани, которое принцесса посчитала удобным для путешествия. Девушка совершенно не любила серый цвет, да и крой платья слишком подчеркивал широкие бедра, что вызывало у нее еще больше неприязни этой одежде. Вот только удобство сейчас было важнее хорошего внешнего вида. Да и на севере ей вряд ли удастся похвастаться чудесными шелками и яркостью оттенков, но это не помешало собрать большой сундук с любимыми нарядами.       — Знала бы, насколько ты дорога для меня. — Валора еще раз обняла сестру, а затем принялась прощаться и с остальными.       Удивило то, что даже леди Торас — мать королевы Калорфона, удосужилась явиться на брачную церемонию своей внучки. Старушка уже и счет годов потеряла, как и половину рассудка, однако нашла силы и время и смогла приехать. Именно тогда, когда нежно Валора обнимала седовласую и миниатюрную леди Торас, которая и на ногах стояла с трудом, перед ней возник еще один силуэт, принадлежащий потрясающему молодому лорду. Валоре ужасно льстило, что этот человек осмелился подойти к ней после того ужасного случая. Едва девушка сделала шаг к лорду Райвину, ее грубо и болезненно схватили за плечо и оттянули назад.       — Достаточно прощальных слов. — Карог долго терпел всю эту затянутую и слезливую сцену — хватит! Тем более этого жалкого труса и слабака он к своей жене подпускать не собирался — Валора же так лестно о нем отозвалась в саду, зачем же давать ей возможность порадоваться лишний раз. Дождавшись, пока Валора обратит на него внимание, он оскалился. — Не терпится показать тебе север, принцесса! — Язвительно и злобно обратился к девушке Белатор, мгновенно замечая, как бледное личико хмурится. Недолго ей осталось гримасничать. — Теперь мы вернемся в наш дом. — Карог бестактно тянул девушку за собой, направляясь к выходу. Валора была ему безразлична, по прибытию он оставит ее в одиночестве, однако почему бы во время путешествия не сделать ее жизнь настоящим тленом? Будто брака с ним было недостаточно!       Валора лишь обернулась в сторону лорда Райвина, который выглядел омрачённым, раздосадованным. Трудно осознавать свою беспомощность, однако он действительно ничего не мог поделать. Валоре же оставалось надеяться, что заветная записка была написана рукой Майла при неярком свете восковой свечи. Всего одно действие заставило девушку окончательно возненавидеть Белатора.       — Погляди, как хорошо они смотрятся! — Пролепетала старая леди Торас, обращаясь к Лане, что стояла совсем рядом и глядела вслед сестре с тоской и отчаянием. Голос старицы был несколько скрипящим, словно дверь в королевскую конюшню. Женщина, в силу своего возраста, не могла мыслить адекватно. В ее случае время не прибавило мудрости, а наоборот — усугубило разум. — Только вот, Гаара слишком унылая. — Посетовала старая леди.       — Валора, бабушка. Твою младшую внучку зовут Валора. — Угрюмо поправила ту Лана, пытаясь оставаться спокойной. Сердце болезненно сжималось от жалости к сестре, что продолжала держаться гордо.       — Да-да, Валора. — Отозвалась миниатюрная старушка. Она даже не замечала всеобщей смуты, потому искренне надеялась, что внучка будет счастлива в браке. — Даже не верится, что выдаю замуж свою вторую внучку. — Леди Торас лучезарно улыбнулась. Возможно, даже хорошо, что ее разум так помутился. — Жениха она себе выбрала хорошего, гляди, какой статный и сильный, наверняка иноземец! — Восхищенно добавила она.       — Он северянин! — Процедила сквозь зубы Лана. Что за чушь говорит эта женщина? Разве она не видит, как трудно придется Валоре? Разве не понимает, что брак с этим варваром — чревато страданий? — И она его не выбирала. Ее заставили предстать с этим чудовищем перед алтарем! — С ненавистью произнесла светловолосая.       — Северяне, я слышала, замечательные любовники. — Продолжала радостно вещать леди Торас. — То-то, они спешат, небось, хотят быстрее приступить к брачной ночи. — Седовласая тихонько засмеялась. — Я их не виню, ведь и сама по молодости была полна огня, да и твой дедушка тоже. — Отрывки воспоминаний возникли в голове у старицы.       — Вот только дедушка не был монстром! И не был жестоким воином! — Внезапно вспыхнула старшая принцесса. — Он не получал кровавые титулы, не пугал тебя одним своим видом и не заставлял тебя задыхаться от слез! — Лана говорила негромко, но угрожающе. Леди Торас глядела на нее с нескрываемым удивлением и недоумением. — А муж Валоры именно такой! Ее брак с этим чудовищем — сплошные беды! Она обречена на вечные мучения! — Девушка замолчала и поспешно отвернулась. Не стоило кричать на старую женщину, ведь не она виновата в потере ума, да и к судьбе Валоры она не имеет никакого отношения. Лана просто не выдержала, не смогла все это выслушивать.       — Нет, милая, все у них будет хорошо, запомни слова старой леди Торас. — Прохрипела старушка, заставляя светловолосую встрепенуться. Всхлипнув от нахлынувших чувств, Лана зашагала в сторону замка — не могла она смотреть на то, как любимая сестренка покидает этот дом, эти земли, эту жизнь.       Старшая принцесса посмотрела на короля, что казался невыносимо печальным. Никто не знает, что после длительного разговора с сестрой, Лана направилась к отцу. В отличие от Валоры, девушка была более вспыльчивой и эмоциональной, да и терпеть обиду за сестру она не собиралась. Сколько обвинений и презрений выслушал король от своей старшей дочери, вопреки взываниям к манерам. Лана была грозной, яростной и громкой, словно волчица, что защищает свою стаю. Она знала, что ничем не может помочь, но хотела, чтобы сестра была услышанной. Сейчас же принцесса лишь поджала губы и, развернувшись, зашагала дальше.       «Это ты виноват! Ты обрек ее, свою дочь, на горе! Так знай же, за все свои страдания она должна винить не Богов, а тебя! Вот только она этого делать не станет, она будет терпеть все мучения до самой смерти, ты же научил ее быть хорошей дочерью! А теперь так легко отдаёшь свою «маленькую пташку» в лапы этого варвара… Я даже не знаю, кто более ужасное чудовище, ты или Белатор Карог!» — Мортон никогда не забудет эти гневные выкрики. Лана часто демонстрировала характер, пускай принцессе так не подобало делать. Она была сильнее правил и манер. Полная противоположность послушной и смирной Валоры… которую он обрек на мучения.       Валора же устроилась в небольшой карете. Благо отец распорядился так, чтобы она хотя бы до морской пристани прибыла в комфорте и уюте. Северяне же отказались от удобств, предпочитая им ехать верхом на своих лошадях. Принцесса опасалась этих животных, хотя в седле держалась очень достойно. Девушку преследовал страх, что лошадь может испугаться чего-то постороннего и сбросить ее на землю, а затем затоптать копытами. И все же Валора не упускала возможность проехаться верхом, ведь случалось это и так крайне редко.       Оказавшись наедине с самой собой девушка успела сделать лишь один глубокий вздох, прежде чем слезы хлынули из ее глаз единым потоком. Руки и колени принцессы дрожали, а по спине пробежал холодок. Где-то в груди стала появляться удушающая пустота, которая затем стремительно распространилась по всему дрожащему телу. Мысли перепутались, собрались в один вопиющий комок, от чего появилась нестерпимая мигрень. Неужели, это все? За эти считанные мгновения прощания она должна была насладиться теплом, которое больше никогда не ощутит, запомнить лица близких сердцу людей, которые ей в этой жизни не увидеть… Валора прикрыла рот руками, чтобы не закричать от сильной душевной боли и бессилия. Черта, отделяющая ее счастливую жизнь в Калорфорне от страданий в Гросфелде, проведена.       Карета медленно тронулась, однако принцессе этот едва ощутимый толчок был подобен копью, вонзенному в плоть. Ей захотелось выкрикнуть: «Остановитесь!»; а затем выпрыгнуть из кареты и пуститься к замку, однако девушка продолжала сидеть на месте и сжимать кулаки, давиться слезами и всхлипами. В окошке проплывала сочная зелень и нежно-голубое небо, однако Валора видела все это черно-белым. В сознании, то и дело, всплывали образы родных, их любящие взгляды и улыбки, звуки их мелодичных голосов… Злобная, беспощадная мысль яростно нашептывала:       «Забудь! Это больше не твое! Тебе этого не увидеть!»       Валора зажмурилась, пытаясь прогнать этот грубый и неприятный голос, звучащий словно кто-то царапает острым предметом металлическую поверхность. Этот тембр она точно слышала.       «Тебе их больше не увидеть! Твой Калорфорн останется лишь у тебя в памяти! Готовься страдать целую вечность!»       Девушка схватилась за голову, отчаянно борясь с назойливой мыслью. Когда же это безумие закончится? Когда она сможет нормально дышать? Поток слез усилился, как и дрожь по всему телу.       «Плачь, мучайся, страдай! На севере все будет иначе! Оставь свою улыбку на этом никчемном юге, глупая женщина!»       Девушка содрогнулась и резко распахнула глаза. Этот голос принадлежал ненавистному Белатору, что ехал верхом впереди кареты. Он продолжает терзать ее, даже находясь за несколько метров! Хватит! Девушка сжала кулаки так сильно, что даже костяшки пальцев побелели. До чего же неприятно осознавать свою беспомощность.       Хорошо, хотя бы есть способ защитить себя в случае опасности со стороны Белатора. Валора послушалась совета сестры, держала ее своеобразный подарок под рукой, вернее, под подолом платья. Правда, пользоваться оружием принцесса вовсе не умела, да и от вида крови едва ли не теряла сознание. И все же, что-то ей придавало уверенности в том, что, когда кинжал понадобиться — рука ее не дрогнет. Белатор получит отпор, если осмелится нанести удар.       Своеобразные подбадривания помогли девушке немного успокоиться. Беда неизбежна, не стоит жалеть себя и демонстрировать слабость. Какой смысл в истерике, если ей все равно никто не поможет? Да и от слез сейчас будет только мучительнее. Теперь нужно привыкать помогать себе самой — больше у нее никого нет. Брюнетка угрюмо вытерла слезы, однако учащенное дыхание восстановить не смогла — уж слишком душила ее обида и скорбь. Валора откинулась на спинку сидения кареты и прикрыла глаза, пытаясь вспомнить прощальные слова каждого близкого человека. Все они желали ей быть сильной, поэтому нельзя разочаровывать их. Если она будет рыдать и истязать себя, то родные, пускай это не увидят, но точно почувствуют. Валора не хотела причинять им боль. Ей хотелось верить, что им сейчас легче, что отец уверен в ее стойкости, хотя видел дрожь и слезы, которые она пыталась скрыть. Мама, должно быть, надеется, что Боги будут оберегать младшую принцессу, пускай сама же этой ночью кляла жестокую судьбу. Лана же покорно будет ждать вести с севера, зная, что письма оттуда доходят редко.        Карие глаза резко распахнулась. Письмо! Дрожащими руками Валора вынула из рукава заветную записку. Развернув этот небольшой сверток бумаги, девушка жалобно поджала губы, узнавая красивый и размашистый почерк. Надежды ее подтверждали и инициалы «М.Р.» Принцесса ощущала нерешительность, что не позволяла ей прочесть столь волнительные строки. Что если лорд Райвин в этом письме выразил свое недовольство? Или в нем говориться, что Маил оскорблен, не желает ее больше видеть и даже помнить? Девушка на мгновение захотела даже избавиться от письма, чтобы не травить искалеченную душу, однако любопытство взяло над ней верх. С каждым прочитанным словом пальцы брюнетки все сильнее сжимали плотный пергамент, а ручеек слез усиливался.       «Милая Валора, каюсь перед Вами за свою пылкую речь, однако совладать собой, находясь в избытке чувств, я не сумею. Мне горько и невыносимо больно, ведь каждая мысль в моей поникшей голове твердит о том, что больше мне Вас не увидеть. Вы, должно быть не знаете, какое счастье для меня лицезреть Ваш образ. Именно сейчас я осознал, насколько Вы важны для меня. Валора, я не хотел пугать Вас пугать резкостью своих чувств, однако сейчас молчание не имеет смысла. Я любил Вас всей душою, а сейчас я разбит и опечален. Я корю себя за то, что не открыл Вам чувств, ведь тогда бы, вполне возможно, что у алтаря Вы бы давали клятву мне, а не столь отвратительному человеку. Я корю себя за Ваше несчастье. Мне больно от того, что я не смог Вас защитить, однако Вам от этого еще больнее. Быть может, сказали бы Вы раньше о возможном браке с северянином, то мы смогли бы сбежать вместе и обрести счастье, словно герои «Вопреки воли Богов». Однако судьбе не прикажешь, наша с вами реальность просто чудовищна. Вы с ней справитесь, ведь Вы гораздо сильнее, чем все думают. Север никогда еще не видел такой красивой и умной девушки. Но я прошу Вас, не подвергайте себя опасности, не мстите ему за нашу судьбу, за то, что разлучил нас. Мы сами упустили свое счастье. Не хочу больше терзать Ваше сердце несбыточными мечтами. Прощайте, Валора, берегите себя. Я никогда не забуду Вас, потому, прошу, и Вы помните меня. Ваш М.Р.»       Валора ощутила какую-то легкость и горечь. Слова лорда Райвина могли бы спасти ее, произнеси он их чуточку раннее, вот только его вины в жесткости ее судьбы нет. Счастье ведь было так близко. Ее желания о хорошем замужестве могли осуществиться, однако им было суждено разбиться о твердость действительности. Девушка спрятала письмо, что одновременно заставляло и плакать, и радоваться. В душе появился горький осадок, однако тяжесть всего тела исчезла. Хорошо осознавать, что тебя любят, но плохо от того, что это бессмысленно.       «Наша с вами реальность просто чудовищна. Вы с ней справитесь, ведь Вы гораздо сильнее, чем все думают. " — Валора печально улыбнулась, ей нужно были эти слова, пускай они не особо отличались от тех, что говорили родные. Это письмо подарило ей облегчение и смирение, но не надежду. Этого у нее уже никогда не будет.       Девушка посмотрела в окно кареты: мимо пролетели очертания стройных деревьев, насыщенных зеленой листвой, и ее любимых красных яроцветов. Больше ей этого не увидеть, не потрогать. Весь Калорфорн станет далеким и недосягаем, как и «Багровое крыло» с его обитателями. И почему-то Валора продолжала улыбаться, пускай печально и обессиленно.       — Прощайте. — Тихо и горько прошептала девушка, даже не догадываясь, что за жизнь ждет ее в Гросфелде.