Обреченные

      Валоре с каждым днем было все хуже. Девушка уже и забыла, когда в последний раз улыбалась, когда ее сердце трепетало от теплых чувств. К слову, тепла она уже и вовсе не ощущала. Ночи были холодными, беспощадными и беспокойными. Принцесса что есть силы, куталась в легкое одеяло, и на протяжении первых десяти дней ей это помогало спастись от озноба… Последние же четыре ночи девушка едва ли не околела. В какие-то мгновения ей хотелось развести костер прямо посреди корабля — лишь согреться и избавиться от дрожи по всему телу. Вот только делать она этого совершенно не умела — в «Багровом крыле» подобными делами занималась прислуга. Единственное, что оставалось — мерзнуть и надеяться на хоть небольшое повышение температуры. Жаль, что и надежды у девушки практически не осталось.       Чем ближе север, тем глубже пустота забирается в душу принцессы. От того и выглядеть девушка стала совершенно безжизненной, что вызывало еще больше подшучиваний со стороны северных воинов. Пускай, они говорили между собой, но у принцессы был очень хороший слух и развитая догадливость, а потому все слова о «мертвой и бледной принцессе» доходили и до самого объекта обсуждений. Валора наверняка должна была ощутить укол обиды, однако ничего кроме уныния и разрастающейся пустоты принцесса не почувствовала. Каждый день она стояла на одном месте, взирая на морскую воду блеклым, невеселым взглядом. Ей было абсолютно все равно на все то, что ее окружает. Валора не ждала, когда настанет рассвет или же когда день закончится, не считала дни путешествия, хотя и так прекрасно знала, что в море они уже около двух недель — для нее счет времени не имел смысла. Девушке казалось, будто течение времени и вовсе замерло, и она переживает один и тот же день все снова и снова. Ей было одиноко и невыносимо тоскливо вдали от дома, вот только ничего изменить она не могла.       И если Карог не видел мучений своей молодой жены и даже всячески заставлял ее ощущать обиду и страх, то архигос замечал каждую грустную нотку в голосе принцессы, каждый опечаленный и такой тусклый взгляд. Вождь севера видел в Валоре маленького, беззащитного ребенка, потому ему было жаль девушку. Каким бы сильным не был бы воин, на скольких бы полях битвы он не побывал — у него все равно есть чувства. Те, кто отрицают это, скорее всего, просто не хотят признавать то, что в их сердце есть место для «слабостей». Мужчина наблюдал за тем, как уныло принцесса подходит к борту корабля, как смотрит на море от безысходности. Удивительно, но Валора могла простоять на одном месте несколько часов, даже не пошевелившись. Архигосу было интересно, что творится в голове и на душе у юной жены Белатора, чем заняты ее мысли, что девушка хотела бы рассказать. Ясно было одно — помимо тоски за домом, за близкими, помимо боязни к Карогу и всему северу в целом, девушке не хватает общения, ей одиноко, и это сводит ее с ума, заставляет быть такой поникшей. Вождь намеревался помочь девушке, утешить, а заодно проверить, не ошибся ли он насчет ее блистательного ума.       Прогуливаясь по всей длине корабля медленным шагом, архигос мимолетно взирал по сторонам, будто выискивая среди массивных силуэтов северных воинов маленькую фигурку, принадлежавшей грустной брюнетке, облаченной все в то же серое платье. Мужчина ожидал, что девушка вновь будет стоять у борта напротив средней мачты, так оно и было. Завидев принцессу, архигос, не торопясь, подошел к ней, стараясь сделать это тихо, чтобы не напугать. На корабле и так имеется человек, воплощающий страхи несчастной девушки. Архигос знал, что у сына крайне тяжелый характер, однако ему было известно и то, что Карог не такой плохой, каким мог показаться девушке изначально. Почему-то северянину казалось, что принцессе удастся усмирить пыл молодого воина и обуздать его ярость и жажду сражений.       — Ты чем-то обеспокоена? — Старался, как можно мягче поинтересоваться вождь, остановившись сзади принцессы. Девушка испуганно встрепенулась и обернулась к нарушителю своей тишины, теплая усмешка вождя несколько обнадежила ее и даже успокоила. И почему этот жест не передался его сыну? Почему на устах Белатора всегда гадкий, хищный, устрашающий оскал?       — Нет, я просто задумалась о севере, архигос. — Холодно, но без резкости и ненависти отозвалась брюнетка. Ей было неловко разговаривать с этим человеком, но он внушал спокойствие.       — Там не так уж и плохо. — Мужчина стал рядом с девушкой. Он испытывал какую-то жалость и отцовскую тревогу за нее. У девушки будет очень мало поддержки и понимания. Карог так далек от разговоров, а принцесса нуждается в общении.       — Может быть. — Отстраненно ответила Валора, не глядя на своего собеседника.       — На севере по-своему красиво. — Продолжал подбадривать брюнетку Гарбал. — Снег, если задуматься, очень необычный, но выглядит зрелищно.       — Я не бывала в Гросфелде, потому не могу знать красиво там или нет. — Пожала плечами девушка, продолжая смотреть в одну точку, хотя сохранять спокойствие было крайне нелегко.       — Тебя пугает неизвестность? — Попытался догадаться вождь, однако южная принцесса оказалась куда более продуманной. — Север не так уж плох, если знать его правила и причуды.       — Я знаю достаточно много о северном материке и его народе. — Четко и громко ответила девушка, радуясь тому, что ей пригодятся уроки истории и сотни прочитанных книг.       — Вот как? И что же тебе известно? — В темных глазах промелькнула не скрытая заинтересованность.       — Мне нужна конкретная тема для того, чтобы ответить на Ваш вопрос. — Спокойно ответила девушка. У нее все еще не было энтузиазма, однако девушка не показывала это, ведь боялась, что архигос может посчитать, что ей не интересно разговаривать с ним.       — Хорошо, пускай будут — вожди севера. Что тебе известно о них? — С улыбкой спросил мужчина.       — Те которые были до объединения племен или после? — Вновь уточнила девушка, однако вовремя спохватившись добавила: — Хотя с момента объединения прошло не так уж и много — около века…       — Тебе известно что-то о том, кто объединил север? — Архигос решил начать с самого легкого, и дал конкретный вопрос по конкретной личности.       — Речь идет о Дарне Фортисе, Вашем покойном деде? — Мгновенно отозвалась кареглазая, на щеках которой выступил румянец. — Я знаю, что он был рожден в племени «Медвежий коготь», поэтому на гербе северян изображен медведь. — Девушке нравилось говорить о том, что она прекрасно знала. Годы чтения книг не прошли даром. — Он предложил северянам объединиться для того, чтобы избежать жертв, которая принесет Великая война кланов. Дарн знал, что север ждет голод, однако ему пришло в голову исследовать леса в Нижнем Гросфелде, а там, к его счастью, оказалось много больших хищников. Они дали северянам теплый мех и мясо. — Валора поглядела на собеседника, который был очень доволен ее ответом. Юная южанка поражала архигоса своим умом.       — Верно. А кто пытался развязать Великую войну кланов? — Спросил мужчина, и почему-то в нем была уверенность, что девушка не разочарует его надежды.       — Ваш прадед — Когар Фортис, более известный, как Одноглазый медведь. Говорят, что настолько огромного мужчину было трудно найти даже в Гросфелде. — Девушка поморщилась, вспоминая описания не самых хороших черт. Чего греха таить, этот человек был ужасным! — Война могла бы унести сотни тысяч жизней, но в итоге должен был появиться единый лидер… Но Когар хотел развязать войну не для того, чтобы править кровавым севером — ему просто хотелось зрелищ, хотелось беспощадно убивать людей… — Девушка запнулась, ощущая, как в ее сердце появляется уже знакомый страх. — Его жажда крови и плоти пленили разум. Он заподозрил жену в измене и зарубил ее топором. Уже потом выяснилось, что Ирида Фортис хранила верность до конца своих дней… Когар был настоящим безумцем.       — К сожалению, ты права. Был среди Фортисов скверный человек. — Кивнул вождь, вспоминая «подвиги» своего прадеда. Жесточайший воин, который отнял поразительно много жизни, был сожжен заживо своим сыном. Присутствующие на казни не останавливали человека, который назвал себя «архигосом», они винили Когара во всех его грехах, а потому жаждали мести.       «И не один…» — Пронеслось в голове у принцессы, когда она осознала, что у Когара Фортиса и у ее мужа есть достаточно много схожих черт характера и внешности. Как бы ей самой не повторить судьбу несчастной Ириды. Валора даже опечаленно вздохнула, чем привлекла внимание архигоса.       — А об отце моем что-то знаешь? — Попытался приободрить брюнетку вождь. Он заметил, как в глазах девушки вновь появился жизненный блеск.       — Диакр Фортис построил замок-на-Костях, вокруг которого образовалось огромное поселение, которое считается полноценным городом и столицей Гросфелда. — На веселой ноте произнесла девушка, на через мгновение она грустно опустила голову. — А еще его первенец был мертворожденным…       — Да, милая, так все и было. Север иногда беспощаден к жизням людей. Горестно проговорил мужчина, глядя в глаза юной принцессе.       — Белатор Карог говорил, что болезнь забрала у него мать, а у Вас жену. — Тоскливо молвила девушка, однако из-за мыслей о муже поморщилась с неприязнью. Заметив мрачность на лице у Гарбала, Валора ощутила укол совести. Нельзя было говорить о таких болезненных вещах! — Простите, я не хотела напоминать Вам о былых ранах…       — Вовсе нет, дитя, никто про них и не забывал. — Печально усмехнулся мужчина. — Тара и не хотела бы, чтобы ее забывали. — Архигос попытался вспомнить очертания лица своей покойной возлюбленной, но он смог. Время стирает лица тех, кого долго нет рядом, зато в памяти остаются их голоса, тепло прикосновений и какие-то определенные слова. — Она была сильной и упрямой женщиной, но ее красотой я готов был поражаться вечность. Она тоже была достаточно мудрой, однако не в плане истории, политики и литературе, а в плане жизни. Это тоже важно… Порой, мне не хватает ее. Да и Карогу тоже. — Валоре захотелось возразить, сказать, что у Белатора нет никаких чувств, кроме жестокости и ненависти, но делать этого не стала.       — Я уверена, что она знала, насколько Вы ее любите. — Произнесла девушка, впервые улыбнувшись за долгое время. Это было трогательно.       — Знала, пускай, я ей этого и не говорил. — Замечая удивление в глазах Валоры, вождь добавил: — Понимаешь ли, дитя, северяне любят по-другому. У них любовь — это защитить и оберегать, а чтобы делать это слова необязательны. — Гарбал добро усмехнулся, видя, как хмурится брюнетка. — Воин никогда не скажет, что любит, не все, вообще, знают о таком слове… А вот его действия будут куда красноречивее.       Валора ничего не ответила, потому как «красноречие» действий Карога ей давно уже все доказало. Его отношение к ней было просто отвратительным, вызывало ненависть и презрение, которые служили маскировкой для страха. Белатору нравилось пугать ее и заставлять страдать — это было хорошо заметно по его оскалу. Валора не могла думать о нем никак иначе кроме, как о монстре, терзающем ее плоть и душу.       — Вечереет, милая. — Вернул ее в реальность Гарбал, от чего девушка посмотрела на него с непониманием. И почему этот человек хорошо к ней относится? — Хочу предупредить, что эта ночь будет очень холодной — север близко.       — Спасибо, Вам, теперь буду знать. — Валора предвидела, что эту ночь проведет, стуча зубами и сильно дрожа от холода. Ей никак не согреться, ведь у нее даже теплой одежды никакой не было, а просить ее у кого-то девушка не собиралась. Приветливо улыбнувшись архигосу и кивнув, в знак прощания, девушка поспешно зашагала в свою каюту. Благо ей не пришлось делить ее с остальными пассажирами корабля, так как она была слишком маленькой, в отличие от трех других, где расположились воины севера. Впервые отсутствие просторности доставляет ей удовольствие — никто же не увидит ее мучений.       На своем пути девушке встретился никто иной, как Белатор Карог. Сердце пропустило удар от неведомого ужаса, когда принцесса ощутила на себе его яростный взгляд. Сама же она посмотрела на него с холодом, в котором таился скрытый испуг. Ни девушка, ни воин не промолвили ни слова, лишь молча разошлись в разные стороны. Валоре от этого было только легче. Всегда бы между ними было взаимное игнорирование! Жаль, что принцесса не знала, что Белатор обернулся ей вслед и даже хотел гаркнуть что-то резкое, но не стал. Он тихо провел ее гневным взглядом, не зная, что ночью им предстоит встретиться вопреки нежеланию.

***

      — А север-то все ближе! — Весело выкрикнул воин лет двадцати семи с темно-каштановыми волосами и неаккуратной бородой. Варс, возможно, достиг бы великого титула Белатора, однако его лень была настолько сильна, что на его счету было около двухсот пятидесяти побед и незавидный титул Теллум. — Чувствуете холод? Крепчает же.       — Да как же тут не почувствуешь, — Возмутился старый Эурум Рид. Мужчина прожил около семидесяти лет, а потому смену погодных условий ощущал резко и иногда болезненно. — И дернул меня черт с вами ехать. — Продолжал ворчать седовласый воин.       — Да ладно тебе, хоть мир повидаешь на старости. — Задорно подметил черноволосый Вирм, кладя поближе теплую меховую шубу.       — Чего я там не видал! — Пробурчал старик, одарив свою компанию собеседников пренебрежительным взглядом. Каждый занимался своим делом: Вирм, готовил свое спальное место, Варс, казалось даже и не собирался спать, потому громко делился с Эурумом Балтом своими впечатлениями о таверне в Верхнем Гросфелде, а Белатор Карог молча и хмуро начищал лезвие своего меча, не обращая внимания на всеобщую суету. Стоит заметить, что холод действительно подкрался стремительно, потому воины успели сменить одежду на более тёплую — из плотной кожи, которая хорошо сдерживала тепло, да и шубы из медвежьего меха были совсем под рукой.       — Горланите без умолку, уши от вас болят. — Вновь возмутился седовласый Рид, который бранил путешествие еще до его начала.       — Да что ж ты на конце жизни таким ворчливым сделался? — По-доброму пошутил Вирм, которого поведение Эурума очень смешило.       — Что?! Уже в костер похоронный меня кидать задумал? — Гаркнул седовласый, грозясь юноше кулаком. — Да я не то, что тебя, я сыновей твоих переживу!       — Конечно, переживешь, у него ж их не будет! — Громко засмеялся Балт, отвлекаясь от разговора о таверне. — Он женщины еще не видел! — На этот раз смех подхватили все присутствующие, кроме самого Вирма. Черноволосый покраснел от смущения, потому решил больше не трогать ни старика Эурума, никого больше.       — Вот прибуду на север, первым делом выпью хмельного эля, а дальше — хоть на край света. — Продолжил свой рассказ Варс, который любил хорошенько выпить, а затем устроить потасовку прямо по середине таверны. — Мороз, холод — а в руке кружка с элем, что еще для счастья надо?       — Женщину, да чтоб потеплее. — Воскликнул Эурум Балт.       — Спокойствия! — В тон ему отозвался старик, почесывая седую бороду.       — Соласен, а еще мяса жареного. — Негромко проговорил Вирм, ожидая, что над ним вновь будут потешаться старшие.       — Верно, верно, малец. — Похвалил его Теллум, у которого даже живот заурчал от голода. Варс повернулся к Белатору, и обратился: — Ну, а ты Карог? — Дождавшись, пока воин одарит его хмурым взглядом, объяснился: — Тебе то, что для счастья надо?       — Сражений. — Неожиданно ответил Белатор, сунув меч в ножны. — Чтоб можно было врагов обезглавливать, чтобы их кровь пролить и наслаждаться их болью. — Глаза у Карога лихорадочно блестели.       — И без этого нельзя. — Согласился Варс, слегка опасаясь сильного воина. Уж слишком Карог всегда был и яростным. — И все же, нравится мне север, хоть убейте. Вот! — Варс вскочил на ноги, заставляя всех приглянуться к нему. — Слышите? Мороз по кораблю постукивает! — Ни единого звука слышно не было. Теллум слишком соскучился за родным домом, вот ему и мерещится всякое.       — Да не мороз это, южанка, небось, от холода зубами стучит. — Весело заявил Эурум Балт, вызывая смешки у всех, кроме Белатора. Карог нахмурился, но прислушался к разговору.       — Небось, дрожит там вся. — Посочувствовал Вирм, поглядывая на свою тёплую шубу.       — До утра точно околеет, у них же на юге тепло, а здесь мороз и снег. — Заметил Варс, не придавая значения заинтересованности Карога.       — Придется с трупом плыть дальше. — Хохотнул Эурум Рид. Все считали, что старик успел заснуть. Слова седовласого глухо отозвалась в голове у Карога.       — Да она и так бледная, как мертвец. — Вызвал волну мужского смеха Эурум Балт.       Опять из-за этой маленькой женщины проблемы. Чертова южанка! Карог злился на беззащитность девушки, но вместе с тем понимал, что именно он должен обеспечить ей эту защиту. Нельзя же дать ей замерзнуть до самой смерти! Ему от этого лучше не станет, да и какой же из его воин, если даст своей жене умереть от нехватки тепла? Чертова принцесса! И почему с этой южанкой так трудно? Белатор недовольно скривился — раз уж поклялся защищать, то выполняй!       Молча схватив свою шубу, он резко приподнялся на ноги и вышел из каюты, оставляя своих собеседников в полном замешательстве. Его холод и вовсе не волновал, он его, практически, не ощущал. А вот Валора наверняка уже посинела от мороза. Небось, плачет еще там от того, что умереть боится. И чего нельзя было сразу попросить тёплую одежду? Откуда ему знать, в чем она нуждается? Вот уж глупая женщина! Без повода она болтала без умолку, а вот сейчас молчать стала. Слушаться его стала? Это хорошо, но при надобности могла бы и сказать что-нибудь. Брюнет был разозлен на девушку, на ее поведение, на все, что с ней связано! Почему он должен заботиться о ней, если она сама не просит? Странная эта южанка, потому и раздражает!       Валора действительно готова была вот-вот околеть окончательно. Девушка отчаянно куталась в одеяло, пыталась согреть себя своим же дыханием или просто сохранить тепло. Тщетно. Мороз пробирал до самых костей, заставлял ощущать нестерпимую острую боль, словно в нее вонзили тысячи швейных игл или осколки разбитого зеркала. Губы уже и вовсе не имели оттенка, хотя бы немного схожего на розовый. Кожа была бледная, синюшная. Валора дрожала, теряя последние частички тепла. Она будто ждала смерти, когда ее сердечко не выдержит и остановится. Разве ее может хоть что-то сейчас согреть? Девушка все отдала бы за теплое одеяло, или хотя бы чашку теплого отвара.       Дверь в каюту внезапно распахнулась, пропуская поток ледяного порыва. Валора ощутила сильное холодное жжение и пульсирующую боль. Внутрь зашел Белатор, и девушке стало еще хуже от этого. Зачем он здесь? Пришел поиздеваться над ее видом? Пришел, сказать, что она похожа на мертвеца? Что ему нужно? Что хочет этот монстр? Ее смерти? Что же, тогда он скоро получит желаемое.       — Что, холодно? — И точно издеваться пришёл. Да чего же он не оставит ее в покое? Ему и не нужно было ответа от девушки, чье тело дрожало так, что даже скрыть это было невозможно. — Надевай.       Белатор небрежно швырнул теплую одежду прямо в руки принцессы, после чего посмотрел на нее недобро и хмуро. Валора одарила шубу пренебрежительным взглядом. Судя по запаху, эту одежду кто-то уже надевал, а значит она к этому даже не прикоснется. Как в таком вообще ходить можно, она же такая тяжелая и некомфортная. Что уже говорит о внешнем виде этого черного клочка шерсти. Не нужна ей помощь от этого человека! Пусть лучше умрет, но через себя не переступит!       — Что смотришь? Надевай, живее! — Пригрозил Белатор, замечая, что девушка не торопится спастись от холода и гибели.       — Мне не холодно. — Сдавленно проговорила принцесса, но у нее зуб на зуб не попадал.       — Замолчи, и надевай! — Начинал злиться Карог. Да что не так с этой мелкой южанкой? Она хочет вывести его из себя? Почему нельзя просто закрыть рот и послушаться его? Как же хотелось применить силу.       — Я не стану! — Попыталась сопротивляться Валора. Пусть это чудовище уходит и не возвращается! Он же не помочь ей хочет, а просто унизить!       — Живо надевай, пока я сам не натянул это на тебя, глупая женщина! — Гаркнул молодой воин, сжимая кулаки и злобно сверкая черными глазами.       — Я буду выглядеть нелепо! — В сердцах выкрикнула Валора. — Вы этого добиваетесь! Вы хотите оскорбить меня! Унизить!       — Да плевать я хотел, на то как ты будешь выглядеть! — Карог резко приблизился к ней, однако заметив страх в ее глазах остановился. Отец был прав, южанка боится его до смерти. Как же злит ее упертость и гордость! — Я не хочу везти на корабле посиневший труп мелкой южанки, которая откинулась от холода и отсутствия ума! Мертвая ты мне нужна меньше, чем живая. — Карог говорил громким, приказным тоном. — Либо ты это надеваешь сама, либо это сделаю я, но тогда будет больно. И не смей рыдать!       Девушка забыла, как дышать от ужаса. Его громкий и пугающий голос, его дикий взгляд, его отвратительно злобное лицо — все так ненавистно и страшно, разве можно давать отпор? Валора негромко всхлипнула, кажется, Карог этого даже не услышал. Она молча повиновалась и надела тёплую одежду, не желая знать, кому она раньше принадлежала. Мгновенно девушка ощутила тепло, которое быстро распространилось по всему телу. Шуба была явно не по размеру, слишком уж огромная, однако принцессе было уже все равно. Да у ее не было выбора, но, согревшись, Валора осознала, что стоило сразу прислушаться к Карогу.       — Если тебя это утешит, то в этом ты выглядишь не хуже, чем в своих цветных бесполезных тряпках. — Раздраженно заявил брюнет, после чего оставил девушку наедине со своими мыслями. До чего же бестолковое создание эта женщина!