Обреченные

      Северяне, которые встречали архигоса и его спутников у ворот Верхнего Гросфельда, нагоняли на Валору страх и сомнения в ее личной безопасности. Девушка поражалась свирепости на их лицах, ей казалось, что эти люди не способны испытывать теплые эмоции такие, как счастье. Даже женщины, которые на юге являются символом хрупкости и утонченности, здесь были совершенно другими: высокими, статными, пышногрудыми и коренастыми. Казалось, таким даже защитники не нужны — сила отчетливо виделась в очертаниях их крепких тел. Что самое удивительное, выражение их лиц не излучало ни тепла, ни нежности, ни любви — они выглядели, словно хищники. Северянки будто и не знали, как улыбаться — лишь довольно и пугающе скалились, считая это хорошим выражением радости. Разве женщина не должна потрясать всех своей невинностью и лаской? Разве дозволено ей так открыто демонстрировать свои эмоции? Валору учили всегда смущенно прятать свою улыбку и заливаться румянцем, заметив на себе заинтересованный взгляд, но похоже здесь живут по другим правилам… Точнее, здесь совсем правил нет.       Северные воины были поразительно долговязыми и непреклонными. Они внушали свое могущество одним лишь видом. Девушке казалось, что земля вот-вот прогнется под тяжестью мужчин Гросфельда. Они вовсе не были холодными, как снег, однако их стойкость и непоколебимость была сравнима с прочностью тысячелетнего льда. Их темные глаза излучали одно лишь превосходство и мощь, от чего девушке хотелось спрятаться, лишь бы их взгляды не коснулись ее, а точнее не пронзили ее насквозь, подобно копьям. И все же, нельзя было не заметить с какой гордостью и восхищением они взирали на своего вождя, а это говорило о многом. Если этот человек смог заставить этих диких и необузданных людей уважать себя, то он обладает невообразимой силой. А вот на Карога северяне поглядывали со скрытым опасением, будто побаивались его. От этого Валоре становилось еще более беспокойно — раз даже эти огромные варвары, привыкшие к бесчинствам, испытывают страх и поверженность перед молодым мужчиной, то что же тогда ее ждет? Наверняка, сам воин считает, что страх порождает уважение, но так ли это на самом деле? Разве уважение подразумевает под собой не просто безоговорочное подчинение, а именно некоторую степень любви? Народ должен любить своего правителя, а не бояться его — именно так казалось Валоре. Разумеется, при надобности северяне последуют за Карогом, однако делать будут из-за боязни перед ним. Это значит, что из Белатора не получится хорошего вождя. Он погубит север своей яростью.       Даже дети, маленькие создания, не имеющие забот, здесь были совершенно другими. В них, будто не было ни ребячества, ни жажды детских шалостей, а глаза их блестели вовсе не от озорного огонька, а от хищного пламени. Юные северяне с вызовом скалили зубы — экие маленькие волчата, которые едва открыли глаза, а уже жаждут крови и плоти. Что-то в каждом из них казалось отталкивающим и устрашающим. Наверняка, они с самого детства учатся быть жестокими воинами, стараются овладеть самым смертоносным оружием, лишают себя веселых игр, безобидных проказ. Валора вспомнила, как ее сестра в детстве постоянно наталкивала ее на всякое баловство, пускай младшая принцесса и предпочитала посидеть в саду с книгой в руках. И все же иногда они барахтались в озере, не взирая на замечания старой Одри, бегали по саду Багрового Крыла, громко вереща, чем вызывали недовольство у отца, прятались друг от друга в замке, от чего, бывало, опаздывали явиться на ужин. А как резвятся эти дети? Охотятся, совершенствуя свои навыки владения оружием? Избивают друг друга тренировочными мечами? Устраивают турниры между собой? Жуть!       Увлекшись рассматриванием жителей Гросфельда, Валора и не заметила, как сама стала объектом внимания. На нее глядели с презрением и отвращением, в особенности женщины. Они даже не скрывали своей неприязни, потому открыто перешептывались и кривили лица, едва заметив миниатюрную принцессу. Должно быть, северянки считали ее отвратительной, уродливой, совершенно непривлекательной — она же так не похожа на них. В их взглядах было много злости, брезгливости. Южанка вызывала у них сплошную неприязнь своим детским личиком, большими наивными глазами, хрупкостью плеч и неразвитостью груди. До чего же гадкое зрелище! Разве может такое недоразумение быть женой одного из самых сильнейших мужчин севера? Она не достойна быть женщиной воина, получившего титул Белатора! Она даже удовлетворить его потребности в постели не сможет, ведь такое маленькое ничтожество ни за что не придется по вкусу ни одному северянину! Южанка даже наследника ему не родит — не выдержит! Принцессе казалось, что ей искренне желают смерти. Возможно, так оно и было.       — Гляди, какая мерзость! — Негромко, но отчетливо прозвучал низкий женский голос справа. Валора резко обернулась в сторону звука, мгновенно сталкиваясь со взглядом черноволосой северянки с крупным носом и тонкими губами. Женщина нахмурилась и демонстративно хмыкнула, увидев, что девушка смотрит на нее.       — Это правда женщина Белатора? — Донеслось слева слова еще одной жительницы Верхнего Гросфельда. Принцесса испуганно глянула на нее, та же в свою очередь издевательски захохотала. — Вот же уродина.       — А бледная какая! Да смерть и то румянее! — Послышалось сзади, однако Валора вжала голову в плечи, поклявшись больше не оборачиваться на оскорбления. Принцессе стало невыносимо больно, в особенности закололо в груди, после чего по телу распространилась неприятная дрожь.       — Да моя восьмилетняя дочь выглядит зрелее! — Брюнетка опустила взгляд, пытаясь сохранять спокойствие, но сердце уже стучало так часто, что девушка буквально слышала каждое его сокращение.       — Это вообще женщина? Чего она такая мелкая? — Валора сжала кулаки, но ответить ничего не могла. Ей хотелось скорее добраться до замка и спрятаться от всех, как в детстве. Вот только в детстве во время этой игры ей не приходилось плакать.       Если бы Валора посмотрела прямо вперед, то непременно столкнулась бы со взглядом молодого воина, взирающего на нее с выжиданием и нескрываемым интересом. Карог хорошо слышал каждое резкое слово, адресованное его жене, и ему почему-то было не все равно. Раз кто-то осмелился говорить плохо о ней, то этот «кто-то» не уважает его! А его все должны уважать и бояться! Да и южанку он поклялся защищать, пускай и не хотел этого делать. Карог мог заставить замолчать всех обидчиков, но какой толк бросаться в перепалку с женщиной? Эти пустоголовые существа все равно всегда останутся при своем дурацком мнении. Тем более, он воин, ему нет дела до слов чужих жен, дочерей, матерей. А та, до которой ему есть дело, почему-то молчит. Хотя бы слово им ответила, умеет же, причем говорит именно тогда, когда это меньше всего требуется! Белатору было интересно, как принцесса отреагирует на столь болезненные слова. Почему-то он надеялся, что Валора либо обессиленно расплачется, не желая больше терпеть и держать в себе обиду, либо громко воскликнет нечто, что заставит каждую из северянок заткнуться. Второе бы ему понравилось больше, но видя, насколько хрупкая и слабая ему досталась женщина, Карог ожидал, что все-таки она покажет слезы. А он терпеть не мог слезы, считая это жестом бессилия! Хотя и Валору он тоже сильно недолюбливал, но вовсе не ненавидел. Белатор считал, что ненавидеть нужно только тех, кого ты считаешь своим врагом, а враг должен быть обязательно сильным. Южанка не была такой, потому и презирать он ее не мог. Какой смысл презирать тех, с кем нельзя сразиться?       «Неужто, держишься, южанка?» — Мысленно спросил у девушки молодой воин, удивляясь ее стойкости. Она снова молчит и не обращает внимания на оскорбления, будто даже не замечая их. Зря стараются эти безмозглые — ей плевать на них. По крайней мере, она всем своим видом демонстрирует свое безразличие. — «Да ты похолоднее севера будешь». — Он недовольно нахмурился, вспоминая, что и его она тоже игнорирует. Неправильная женщина! Порой, ему хотелось ее придушить или зарыть в сугробе.       — Убожество! Где ее вообще отыскали? — Резкий и очень неприятный голос оторвал Белатора от раздумий. Слова принадлежали еще одной представительнице прекрасного пола, обладающей густыми темно-каштановыми волосами и широкими бровями. Карог все же одарил ее свирепым, озлобленным взглядом, вещающем о явном недовольстве, от чего женщина опустила взгляд и потеряла желание говорить еще что-либо. Молодой мужчина еще раз взглянул на Валору, едущую позади него, и, разочарованно вздохнув, скрипнул зубами — на ее лице опять ни одной эмоции, ни одного чувства! Чертова южанка ведет себя совершенно не так, как ему хотелось бы!

***

      Валора была рада оказаться в полном одиночестве, потому как после такой трудной дороги ей необходим был отдых и спокойствие. Кто бы мог подумать, что замок-на-Костях окажется вполне себе гостеприимным, пускай немногословным и самую малость мрачным. Изнутри сооружение было обделено изысканностью, выглядело скудно и достаточно скучно — не сравниться с красотами Багрового Крыла. Освещения здесь было катастрофически мало, от чего казалось, что ты идешь по подземелью, а не по коридору величественного замка. В здании было не слишком тепло, а в местах, где расположены окна, ощущался сильный холодок, от которого тело едва ли не окоченевало, зато в покоях принцессы имел место быть камин, жаль, огонек в нем еще не горел. Комната девушки была небольшой по площади, в ней не было окна, однако это было к даже лучшему. Большую ее часть занимала жесткая, неудобная кровать, устеленная, как не странно, шкурами диких животных. К удивлению, имелся письменный небольшой столик, к которому приставлялся еще более неудобный стул, сделанный из прочного темного дерева. Для разрядки столь мрачного и неинтересного зрелища хотелось бы установить зеркало, или хотя бы повесить пару ярких картин, вот только просить кого-то об этом у принцессы не хватало смелости. Валора искренне радовалась, что ей не придется делить кровать с «любимым» мужем, который, к слову, и сам не был бы рад ее присутствию ночью.       Сейчас же принцесса уткнувшись носом в подушку, которая была большой, но малость твердоватой предалась слезам. Ей было до боли обидно и грустно, к тому же разрасталась тоска по родному дому, родителям, климату. Север был слишком суров, а здешние люди — слишком жестокими. От мысли о том, что ей придется чахнуть в этом месте до конца своих дней, становилось еще паршивее, потому девушка стала рыдать в голос. Валора даже задумывалась о способах приближения этого «конца». Даже смерть будет лучше, чем жизнь среди этих ужасных людей. До чего же плохо от собственного бессилия! Почему северяне стали к ней так плохо относится, едва она показалась перед ними? Чем она заслужила все это? Брюнетка ощущала, как дрожь никак не покидает ее истощенное, измученное тело, однако разум подло напоминал, что это лишь начало. Принцесса так и не переодела ненавистное серое платье, которое теперь всегда будет напоминать ей о том ужасе, пережитом за все время путешествия: о зверском холоде, об оскорбительных сплетнях, о высказываниях презренного Белатора. Одно ее радовало — замок-на-Костях огромен, а значит у нее больше возможностей избегать встречи с этим пугающим воином. Будь у нее книги — непременно бы зажгла свечу и принялась бы читать, чтобы как-то отвлечься от тревоги и болезненных чувств. Было бы желание перебрать сундук со своими нарядами — наверняка бы перемерила каждое платье, чтобы забыть на мгновение о проблемах и вспомнить о любимом Калорфорне.       Внезапно дверь в покои медленно отворилась, однако Валора подскочила, словно ошпаренная огнем, попутно смахивая с лица соленые ручейки. Ей было страшно от мысли, что кто-то смог застать ее в слезах, в таком жалком состоянии. Она ни за что не собиралась показывать кому-то из здешних людей свою печаль и трагедию. Пусть все дальше продолжают считать ее «мертвой» куклой, глиняное лицо которой навеки застыло в гримасе уныния. На пороге был не архигос, и, к счастью, не Белатор Карог — перед ней стояла довольно высокая девушка с нечесаной копной курчавых черных волос. Незнакомка была бы абсолютно похожей на любую из уже встречаемых северянок, если бы не вполне приятное лицо, на котором сияла приветливая, беззлобная усмешка. Черноволосая была облачена в темно-бурую шубу из шерсти, как подозревала Валора, медведя, а волосы ее были заколоты в неаккуратный пучок. На вид девушка была на пару лет старше самой принцессы, но в ее серых глазах было детское озорство.       — Приветствую тебя, принцесса. — Задорно и даже с слишком большим энтузиазмом произнесла черноволосая. Голос ее прозвучал настолько тепло, что Валора даже не заметила, что к ней обратились с неким уважением, а не как это делал Белатор.       — Здравствуй. — Сдавленно и как-то неуверенно отозвалась южанка, делая незаметный шаг назад. Кто эта девушка и зачем она пришла?       — Мое имя Илайн. — Не теряя веселости проговорила северянка, глядя на собеседницу без презрения и отвращения, что было весьма удивительно, учитывая услышанные за сегодня слова. — Я буду помогать тебе.       — С чем? — Недоверчиво поинтересовалась Валора, ей было трудно отвечать девушке со взаимной симпатией, ведь девушка все еще не могла поверить в искренность ее теплоты. Почему-то Валора считала, что все северяне пропитаны яростью и сердитостью.       — С севером, конечно же. — С готовностью ответила Илайн, которая на самом деле не испытывала к принцессе ни грамма неприязни.       — В каком смысле? — Брюнетке было крайне тяжело соображать и улавливать ход слов этой девушки. Все казалось странным, вызывало отторжение и недоверие.       — Ну, как же? — Удивленно воскликнула черноволосая, прикрывая массивную дверь, чтобы их разговор никто не мог подслушать. — Ты же впервые в Гросфельде, поэтому одной тебе здесь будет трудно разобраться. Даже архигос так сказал! — Девушка весело усмехнулась, демонстрируя верхний ряд зубов. — А я буду помогать тебе, чтобы было легче! — Валора никак не могла поверить, что эта девушка не лицемерит, что она действительно не станет говорить ей обидные слова прямо в лицо.       — Так это архигос тебя попросил. — Догадалась принцесса, после чего почувствовала неловкость. Наверняка этой девушке в тягость, но она делает это только из уважения к вождю севера. Виновато опустив взгляд, брюнетка добавила: — Если тебя просили против твоей воли, то извини. Ты можешь идти, если тебя затрудняет общение со мной. — Голос Валоры предательски дрожал. — Скажи архигосу, что я отказалась от твоей помощи.       — А? Ты говоришь непривычно. — Поморщилась северянка подходя ближе к иноземной гостье. — Я сама попросилась помочь тебе, потому что знаю, что самой тебе будет грустно без семьи. Мне же было! — Илайн поглядела на принцессу с грустью, но внезапно опомнилась и радостно заявила: — Да и близких душ у тебя здесь нет, а я бы хотела ею стать.       — Близких душ? Кто это? — С непониманием спросила Валора, мысленно поражаясь, что кто-то сам решил протянуть ей руку помощи. Для северян это слишком странно!       — А на юге такого нет? — Удивленно вскинула брови сероглазая, искренне поражаясь такому исходу событий. Ее изнутри прямо распирала радость и энтузиазм. Всю свою жизнь, несмотря на неприятные сюрпризы судьбы, девушка старалась помогать тем, кто в этом нуждаются. Северяне частенько посмеивались над ней, считали слишком глупой и наивной, однако девушка лишь скалилась им в ответ, чем несказанно раздражала. — Ну, близкой душе ты можешь рассказать все, и с ней тебе всегда весело даже тогда, когда должно быть грустно. — Илайн было очень трудно подбирать слова для объяснений, ведь она была совершенно неграмотной, а потому черпать слова из книг не могла. — Не думала, что на юге так плохо. У тебя даже там не было близкой души?       — Вовсе нет, просто у нас это называется несколько иначе. — Печально усмехнулась Валора. Похоже эта северянка не такая уж и плохая, раз объяснила ей все спокойно и без агрессии.       — А как это называется на твоем юге? — Полюбопытствовала молодая северянка, в глазах которой замечался не скрытый интерес.       — Друг. — Коротко ответила Валора, видя как забавно хмурится черноволосая. Принцесса хотела издать негромкий смешок, но была настолько обессиленной и уставшей, что не смогла бы этого сделать.       — «Друг»? Звучит странно. — Задумавшись, проговорила Илайн. Речь южанки казалась ей долгой и была насыщена неизвестными словами, однако это не мешало девушке понимать ее. — Ну, пусть так. — Внезапно радостное выражение лица северянки сменилось растерянностью и беспокойством. — Ты что плакала? — Не церемонясь, спросила она, разглядывая миловидное личико принцессы. — Почему? Что-то случилось?       — Нет, нет. — Принцесса резко опустила взгляд, смущаясь столь пристального наблюдения. Кареглазая боялась, что сейчас ее начнут обвинять в слабости и насмехаться. Сердце девушки болезненно сжалось, в ожидании гадкого смеха. Этого не случилось.       — Это из-за тех слов, так ведь? — С пониманием проговорила сероглазая. Внезапно ее лицо сделалось враждебно настроенным. Она нахмурилась и громко произнесла: — Да в пекло их! — Они просто бесятся, что ты стала женой Белатора Карога. Они же так и остались одиночками. — Со смехом добавила Илайн, забывая о том, что и сама до сих пор незамужняя, несмотря на то, что ей минула девятнадцатая зима. — Так и помрут старыми и ненужными. — Валора удивлялась воодушевлению и громкоголосости своей новой «близкой души». — Твой муж Белатор, и защитника надежнее ты не найдешь.       — Могу ли я спросить? — Неуверенно обратилась к северянке принцесса.       — Зачем ты спрашиваешь разрешение для того, чтобы что-то спросить? — Илайн совершенно не понимала некоторых действий южной принцессы. У них не принято быть таким уважительным и многословным, потому как трудно демонстрировать таким образом буйный северный нрав.       — У нас так заведено… Я так привыкла. — Смущенно проговорила девушка, заведя руки за спину. Ей было до ужаса стыдно и неловко.       — Ну, раз привыкла, то ладно. — Пожала плечами черноволосая и вновь улыбнулась. И как только у нее щеки не болят так много улыбаться? — Ну, спрашивай, спрашивай!       — Я читала много упоминаний о северных титулах, кажется, их ввел Дарн Фортис. — Девушка аккуратно поправила волосы, чем вызвала недопонимание на лице северянки. Так на юге, наверное, тоже принято. — И все же, я совсем не понимаю, каким образом они завоевываются, и что обозначают. Знаю, что получить «Белатора» — это очень хорошо, а почему — понятия не имею. Объяснишь?       — Да проще простого! — Воскликнула Илайн и, не спрашивая разрешения, уселась на большой сундук, стоящий у кровати. Валора возражать не стала, ведь интерес был значительно больше, чем желание приучить кого-то к манерам. — Титулы даются за победы на поле битвы или на турнирах, то есть, побеждать нужно именно воинов. Убийство простого человека — карается смертельной казнью. — У принцессы появилось неприятное, тревожное чувство. — Самый низкий титул — Шейлд, это сотня побед, затем идет Телум — двести пятьдесят, после него Майлс… — Илайн запнулась и нахмурилась, будто пытаясь вспомнить соответствующее титулу число. — Кажется, пятьсот пятьдесят, но я могу ошибаться. Вот Эурум — это точно восемьсот пятьдесят, и, наконец, Белатор — тысяча пятьсот, поэтому получить этот титул очень сложно. Тебе, действительно, повезло, что твоим мужем стал такой сильный воин. — Илайн торжественно заулыбалась принцессе, которая смотрела на нее озадаченно и потрясенно. Валоре было трудно принять, что рукой Карога было убито столько людей. Кажется, мужчина представляет значительно больше опасности, чем ей казалось. Девушка ощущала холодок, пробежавшийся по спине.       — Не думаю, что мне повезло. — Сдавленно выдала брюнетка, присаживаясь на кровать. Трудно было стоять на ногах из-за терроризирующего страха. Ненависть к Карогу становилась еще сильнее.       — Хочешь сказать, что между вами нет дыхания огня? — Удивленно вскинула брови девушка. Она никогда не скрывала своих мыслей и эмоций, да и на севере любили откровенность. Валора смогла догадаться, что «дыханием огня» на севере называют нежные чувства. Похоже, ей придется долго привыкать к новому диалекту и обычаям. — Я видела, что он смотрел на тебя при въезде в город. — Илайн отличалась большой внимательностью, а потому порою замечала такие мелочи, на которые никто другой никогда не глянул бы.       — Смотрел, потому что ненавидит. — Мрачно объяснила девушка. Наверняка, этот дикарь выжидал, когда она сломается, когда позорно расплачется. Ему же так хочется втоптать ее в землю!       — Зачем смотреть на то, что ненавидишь? — Северянка, сама того не ведая, задала весьма каверзный вопрос. Ей действительно было непонятно, что имеет в виду маленькая женщина с большими карими глазами. В отличие от других, Илайн не считала, что невеста Белатора некрасива, пускай ее внешность очень отличалась от красоты северянок. — Вот я ненавижу Черного Урагана — это молодой жеребец, который постоянно буйный, и почти никому не удается его укротить. Многим кажется, что у него дичка. И я на него никогда не смотрю. Зачем мне это?       — Чтобы показать свою ненависть. — Попыталась объяснить Валора, несколько удивляясь ходу мыслей молодой северянки. — Так ты, вроде как, говоришь о ее существовании.       — Чушь какая-то! Как можно говорить глазами? — Фыркнула сероглазая, воспринимающая лишь буквальный смысл. — Ну, а ты? Ты его ненавидишь?       — Да, но в большей степени боюсь. — Вздохнула брюнетка, однако внезапно глаза ее округлились. Зачем она все рассказывает этой странной северянке? Она ведь может все это ведать архигосу, или еще хуже — Белатору. Принцесса ощутила сильное недомогание из-за волнения.       — А это разве не одно и то же? — Вновь удивилась Илайн. Южная принцесса вызывала у нее любопытство, однако некоторые ее слова очень забавляли.       — Это совершенно разные чувства. — С опасением заявила Валора.       — Не думала, что можно испытывать к кому-то больше одного чувства. — Черноволосая смешно скорчила хмурую мину. Ее мимика была просто до невозможности озорной и расслабляющей. — Ну и в пекло! Уверена, что после ритуала связывания душ огонь задышит между вами.       — Что еще за ритуал? — Ошарашенно спросила Валора, которую очень пугал смысл этих слов. Это так на севере называют брачную ночь? Что северянка хотела сказать?       — Как? Ты не знаешь? — Не менее пораженно воскликнула сероглазая. Да что же у них на юге творится, если нет таких обычаев? — Целитель даст вам смешать свои крови, а затем испить кровь животного — это будет означать, что ты и Белатор связаны внутри, а затем Белатор нарисует на тебе знак верности, говоря о том, что теперь ты принадлежишь ему. — От последних слов брюнетка скривилась. Кому же понравится, когда о нем говорят, словно о какой-то вещи? — А еще будет праздник! Он состоится завтра вечером. К нему уже готовятся, хочешь взглянуть? — Предложила Илайн, глядя на собеседницу с интригой.       — Прости, но мне не очень хорошо. — Честно призналась девушка, мысленно проклиная завтрашний вечер и этот отвратительный ритуал. Кому только в голову пришло пить кровь? Это мерзко! А еще и эти увечья со смешиванием! Эти северяне какие-то изверги, раз у них столь жестокие традиции!       — Понимаю, тебе надо готовиться. — Черноволосая с готовностью подскочила на ноги и зашагала к двери. Остановившись, она обернулась к принцессе и вполне вежливо поинтересовалась: — Тебе что-нибудь нужно? Какие-то вещи для подготовки?       — Было бы неплохо иметь зеркало. — Тихо промолвила Валора, надеясь, что на севере знают, что это такое.       — А! Эта блестящая штуковина, в которой ты видишь самого себя. — Догадалась сероглазая, широко усмехаясь. — А зачем оно нужно? — Пытливость и любопытство северянки казались просто неимоверным.       — Ну, чтобы убедиться в том, что ты выглядишь красиво… — Попыталась разъяснить южанка, понимая, что стоит еще как-то попросить Илайн не разглашать кому-либо ее слова.       — Зачем? Я ведь и так знаю, что я красивая! — Эта фраза все же заставила Валору издать смешок. Уверенность и озорное поведение черноволосой настолько веселили, что пришлось позабыть о своих проблемах и тяжести в теле. — Ну да ладно, раздобуду, не беспокойся.       — Буду очень благодарна. — Со слабой улыбкой проговорила принцесса. И все же груз ответственности за свои откровенные признания надавил на нее, потому, едва Илайн приоткрыла дверь, Валора ее окликнула: — И еще кое-что… — Северянка моментально развернулась лицом к кареглазой, сразу же замечая волнение и сдержанность в ее мимике. — Ты могла бы сохранить в тайне наш разговор о Белаторе?       — Могла бы и не спрашивать! — Громко заявила сероглазая. До чего же эта маленькая женщина смешная! Разве можно сомневаться в «друге»? Так ведь говорят на ее юге? — Мы же близкие души, поэтому должны молчать о своих тайнах при чужих. — Илайн еще раз одарила брюнетку пронзительной усмешкой, после чего удалилась из покоев, оставляя принцессу наедине с мыслями.