Обреченные

      — Эй, Илайн, куда торопишься? — Окликнул идущую по внутреннему двору девушку молодой воин с огненно-рыжими волосами и хитрыми темно-карими глазами. В остальном этот молодой мужчина походил на остальных северных мужчин — такой же высокий и крепкий.       — Какое тебе дело, Орл? — Надменно огрызнулась черноволосая, даже не оборачиваясь к нему. Каждый разговор с этим воином заканчивался руганью — уж слишком он сердил молодую северянку. И то ли дело в его ярком отличии от других мужчин Гросфельда, то ли в том, что из-за него она ощущала какой-то трепет в сердце, рыжеволосый казался девушке совершенно неправильным. Более того, остальные считали, что парнишка проклят, раз рожден с таким цветом волос на севере, но дело было лишь в том, что мать молодого воина была родом с запада и ее волосы тоже были «поцелованы огнем».       — Поговорить с тобой хочу! — Задорно отозвался Орл, делающий вид, что, как и все, участвует в подготовке к празднику. Рыжеволосый таскал бревна для кострищ, однако делал это лениво и нехотя. Куда интереснее перемолвиться с девушкой, чей вздорный характер пробуждал приятное тепло.       — Получишь Майлса, тогда поговорим. — Выкрикнула Илайн, недобро, но очень звонко захохотав. На самом же деле девушке хотелось радостно улыбаться от волнительного чувства.       — А если получу, ты будешь моей женой? — Рыжеволосый, не отбрасывая бревна, подбежал к объекту своего вожделения. Уже который год они знакомы, а она все никак не ответит ему взаимностью! Что за непреклонная женщина?       — А ты сначала получи, а потом спрашивай! — Не отступала от своих слов сероглазая, посмотрев на воина с издевкой, за которой пряталась нежность, не присущая северянам.       — А ты пообещай, что согласишься. — Настаивал на своем кареглазый, хитро скалясь, будто пытаясь подловить девушку.       — Не буду! — Кратко сказала Илайн, которая, к слову, держала в руках теплую меховую одежду, по размеру подходящую юной жене Белатора. Небось, трудно ей приходится с таким ростом. На севере принцесса каждой встречной женщине, в том числе и самой черноволосой, будет по плечо.       — Пообещай! — Не унимался рыжеволосый, не переставая скалиться. До чего же упрямая и непокорная!       — Да некогда мне обещать, я тороплюсь, забыл? — Подло подметила девушка, радуясь своей маленькой победе над этим воином.       — Неужто, бледная южанка тебе интересней, чем я? — С нотками недоверия поинтересовался Орл, глядя на лицо девушки, от которого разило притворным недовольством.       — Иди в пекло! — Северянка сильной толкнула его в грудь, однако тот едва пошевелился. Какой же он назойливый! И все же внимание Орла было очень по душе сероглазой, и, не ляпни он глупость, то, возможно, добился бы своего.       — Да я ж не сгорю, забыла? — Молодой воин потрепал свои рыжие волосы, тем самым заставляя черноволосую издать что-то, похожее на рычание маленького хищника. — Я же рожден в огне!       — Сгинь, иначе я сама тебя сожгу! — Яростно выкрикнула девушка, топнув ногой, от чего рыжеволосый громко засмеялся. Хмуро прищурившись, Илайн резко развернулась и поднялась по массивным ступеням, ведущим в замок.       Подготовка к празднику кипела с самого утра и только сейчас, ближе к раннему вечеру, подводились итоги. Многие мужчины, в том числе и Белатор, отправились на охоту, чтобы добыть нужное количество мяса, сооружали огромные кострища, что послужат источником света и тепла этим вечером. Дивная была охота — мужчинам удалось добыть больше дичи, чем потребовалось. Однако мясо никогда не будет лишним! По возвращению охотников, женщины занялись готовкой еды, хмельного эля и прочих второстепенных потребностей. Работа была у каждого, никто не сидел без дела, а потому шум на улице стоял колоссальный. Север пробудился, жаждал зрелищ. Здесь не было волшебной музыки и умопомрачительных танцев — одни лишь грозные выкрики северян, которые играли роль песен, здесь не было озорных представлений шутов — развлечениями оказались жестокие поединки, пускай и не смертельные, но зверские и кровопролитные. На лицах людей не будет задорных улыбок, а их звонких смех не разразится на всю округу — северяне будут выражать чувства хищников, жаждущих плоти, а голоса их сольются в единое рычание. Гросфельд не был дивной птицей, каким был Калорфорн, — он был лютым зверем.       Лишь Валора уныло сидела в своих покоях, так и не показавшись на глаза Карогу, с которым ей сегодня предстоит пройти через еще одну брачную церемонию, которая была настолько омерзительной, что принцессе хотелось сбросится с главной башни замка-на-Костях. И все же ее «близкая душа», обладающая невероятной способностью поднимать настроение своими разговорами и мыслями, практически не покидала девушку. Рано утром Илайн принесла ей завтрак, состоящий из большого куска жаренного и очень пряного мяса. Валора хотела вежливо отказаться и сослаться на плохое самочувствие, но северянка настоятельно велела съесть хотя бы половину, напоминая, что ей потребуются силы и для праздника, и для предстоящей брачной ночи. От последнего у принцессы пропал дар речи. Страх, отвращение и горечь смешались в один единый ком, заседая прямиком в груди у брюнетки. Девушке даже подходить не хотелось к ненавистному Белатору, что уже говорить о близости с ним? Он неприятный, жестокий и отвратительный мужчина! Как можно проживать этот день спокойно, зная, что ночью руки этого чудовища будут касаться твоего тела? Валоре было противно и больно от безвыходности своего положения. Она даже хотела расплакаться, но северянка сказала, что переживать перед брачной ночью — это вполне нормально, однако плакать — глупо.       — В пекло слезы! — Своим привычным тоном проговорила Илайн, не совсем аккуратно кладя теплую одежду на письменный стол. Ей было не ясно, почему южанке так тревожно.       — Я думала, что на севере нет Богов. — Всхлипнув проговорила принцесса, пытаясь как-то отвлечься от жалости к самой себе. — А значит и Ада нет, ну, «пекла» твоего.       — Богов нет, а пекло есть. Вон, на улице бревна таскают для костров — вот тебе и пекло. — Без задней мысли и сомнений ответила северянка, присаживаясь на сундук. — От чего же ему не быть, когда мы ним и дома обогреваем, и еду на нем готовим? Да и избавиться от чего угодно в нем можно — сгорит дотла, и все. — Девушка невинно пожала плечами, демонстрируя простоту и понятность своих слов. Валора не могла не усмехнуться. Все же есть плюсы в отсутствии многих знаний у этой черноволосой. — Ты уже выбрала наряд для ритуала? — С блеском в глазах поинтересовалась Илайн. Девушка, как и все остальные, мечтала скорее пройти через ритуал с каким-то воином, который обязуется защищать ее до самой смерти. Что может быть лучше, чем связать души?       — Нет, но мы могли бы заняться этим прямо сейчас. Ты ведь поможешь мне? — Брюнетка попросила о помощи вовсе не из желания следовать традициям севера, ей просто нужно было видеть кого-то вполне доброжелательного рядом. Валора не могла даже думать о предстоящем ужасе, а потому отчаянно пыталась прогнать жалобно кричащие мысли из головы.       — Конечно! — Весело отозвалась северянка, вскакивая на ноги. Все ее естество отображало лютый интерес и предвкушение. Кто знает, быть может, скоро и ей самой придется испытывать волнение перед предстоящим ритуалом. Илайн дождалась, пока Валора откроет большой сундук. Едва девушка заприметила яркую цветовую гамму одежды, лицо ее сконфузилось и стало выражать неприязнь — народ Гросфельда с подозрением относился к чему-то новому. На севере таких оттенков не было, все привыкли к черному, серому и буро-коричневому. Тем временем, Валора бережно достала несколько самых нарядных платьев и разложила их на кровати. — У тебя на юге ходят в этом? — Изумилась северянка, не скрывая своего недовольства столь цветной одеждой.       — Да, и мне хотелось бы надеть что-то из этого. — С энтузиазмом отозвалась принцесса. При виде любимых нарядов она сразу же вспомнила торжественные вечера в Багровом Крыле, его посетителей, атмосферу. В груди разлилось приятное тепло, согревающее всего на долю секунды.       — Ну, не знаю. — Илайн взяла одно из платьев — искристо-синее, и одарила его придирчивым взглядом. — У нас такое не носят.       — А почему? — Заинтересованно покосилась на сероглазую южанка, беря в руки наряд, имеющий потрясающий кроваво-красный оттенок. Девушка поглядела на остальные, не менее красивые оттенки, однако среди них всех именно этот выделялся больше всего. Кажется, ее выбор был очевиден.       — Не знаю, не носят, да и все. — Пожала плечами черноволосая. И как только можно надевать что-то не темное? Все же будут смотреть на тебя, словно на сумасшедшего!       Валора нахмурилась словам сероглазой. Эти северяне слишком мрачные и темные, да и разве не лучше будет выделяться на фоне белого снега? Есть же столько красивых цветов, которые могли бы замечательно подойти каждой женщине, живущей в Гросфельде! Следует хоть как-то выделяться из общей серой массы, носить яркие вещи под той же черной шубой — и завораживающе, и тепло, и необычно! Едва Валора призадумалась, как будут сочетаться между собой меховая одежда, которую принесла Илайн, с ее невообразимым платьем, дверь в комнату резко распахнулась. В покои вошел Белатор, от которого веяло сердитостью. Сердце Валоры сжалось от ужаса, и этого невозможно было скрыть. От неожиданности девушка откинула красное платье на кровать. Молодой мужчина окинул северянку гневным взглядом, будто говоря о том, что ей неплохо было бы оставить его наедине с женой, и та, как не странно, молча повиновалась. Свирепый воин посмотрел на принцессу с вызовом, словно требуя от нее первого слова, однако девушка отвечала ему лишь пугливым молчанием. Карие глаза отражали беспокойство и страх, однако Карогу это было незаметно. Внезапно мужчина заметил овальное зеркало, среднего размера, стоящее позади брюнетки. Он с недовольством хмыкнул, еще бы! Эта женщина только день, как прибыла, а уже начинает наводить свой манер!       — У тебя не так много времени, скоро все начнется. — Почему-то Белатор не сомневался в том, что девушку уже посвятили в тайны ритуала. По правде говоря, ему не хотелось снова показывать принцессу народу севера — снова же очернят! В этот раз, ему будет значительно труднее глядеть в укор на всех ее недоброжелателей. Беззащитная, слабая и глупая южанка! Эта женщина вечно будет нуждаться в его защите, и этот факт выводил его из себя. — Я буду ждать тебя у ступеней из замка.       — Хорошо. — Кратко ответила Валора, понимая, что на самом деле — ничего хорошего. Он только ускорил течение времени, приблизил губительный час. Принцесса не могла больше смотреть на мужа, ей было не по себе от глубины и блеска его черных глаз — таких точно не может быть у обычного человека! Он хищник, монстр, чудовище!       Карог уже собрался уходить, однако самым случайным образом заприметил пестрые оттенки вещей, что лежали на кровати. Неужто, южанка собралась появиться перед народом севера в чем-то из этих ярких и броских в глаза клочков ткани? Мужчина ощутил переизбыток ярости и свирепости. Да чем думает эта чертова женщина? Ей, что ли, хочется привлечь к себе внимание? Первого раза при появлении на севере не хватило? Воин поглядел на девушку крайне сурово, заставляя ее, поднять взгляд, а затем вжать голову в плечи, ожидая криков или еще хуже — ударов.       — Не смей наряжаться в свои цветные тряпки. — Грубо процедил Белатор, продолжая пытливо таращиться на брюнетку. — Ты на севере, а значит должна следовать его правилам. — Чуть громче и жестче произнес он. — Уяснила?       — Но это всего лишь одежда. — Тонким от волнения голосом заявила Валора, на всякий случай, сделав шаг назад. Лицо ее выражало непонимание, но в душе пылало пламя гордости и непоколебимости. Этот дикарь не имеет права указывать ей! Да, он страшен и силен, но это вовсе не значит, что она сломается!       — Какая разница?! — Грозно гаркнул Карог, от чего кареглазая пугливо вздрогнула, хотя и продолжала смотреть на него с вызовом. — У нас не принято носить такое, и ты не изменишь этого!       — Но я… — Пролепетала брюнетка, стараясь настоять на своем, однако была неуважительно прервана.       — Не смей со мной спорить, женщина, иначе ты об этом пожалеешь! — Белатор сделал пару шагов к задыхающейся от возмущения принцессе, угрожающе нависая над ней. Ему хотелось сделать ей больно, заставить подчиниться и не переговариваться, однако он нашел в себе силы сдержаться. — Еще раз будешь мне перечить — рука моя не дрогнет. — Прорычал молодой воин, мгновенно замечая озадаченность и страх в карих глазах. Одно радует — она не холодна, подобно северному ветру. — Ты в Гросфельде, привыкай. — Чуть спокойнее, но все так же устрашающе промолвил мужчина, после чего вышел из покоев девушки.       — Но я по-прежнему южанка. — Надменно проговорила кареглазая, хватая уже выбранное красное платье. Если Боги будут милостливы, то это ткань не обагриться ее собственной кровью.

***

      Темнело на севере рано. Как и говорил архигос, звезд на ночном небе часто нельзя увидеть. Сегодня было именно такой, мрачный, блеклый, темный день. Беспощадное пламя огромных кострищ танцевало страстно, пугающе и завораживающе. Сопровождали его грубые возгласы северян, собравшихся почтить Белатора и его «бледную, маленькую южанку». Празднование на севере — поражающее и ужасающее зрелище. Валора, медленно шагающая по массивным ступеням, уже предвкушала нечто дикое, непризнанное воспитанными людьми. Так оно и было. Она и выйти на улицу толком не успела, а шум и грозные голоса донеслись до ее слуха. Каждый шаг давался девушке с трудом, ведь душа ее рвалась назад, мысли метались по всей голове, а ноги подкашивались от страха и тревоги. Принцесса гордо выпрямила спину, как только заметила, что ступени кончаются. Ей предстоит предстать перед всеми, да и пускай смотрит. Выглядит она сейчас невероятно красиво, так чего же тогда ей стесняться — гадких, мерзких слов и осуждений за внешний вид? Пускай оскорбляют! Она выше этого! Валора нарочно не надела теплую шубу, чтобы все и каждый видели яркость ее наряда. Пускай тело болит и дрожит от холода, а зубы сводит от мороза — она будет терпеть. Она делает это назло всему северу, в особенности, назло ненавистному Белатору. Пусть он увидит, что ее не пугают его слова, что она стойко выдержит любой удар. Она дочь короля Калорфорна — непоколебимости и гордости в ней больше, чем чего-либо другого. Девушка прикрыла глаза всего на мгновение, делая шаг на последнюю ступеньку. Голоса мгновенно стихли, едва миниатюрная фигурка появилась в поле зрения говорящих. Девушка высокомерно поглядела на огромное количество собравшихся. Ей удалось поразить их.       Карог, ожидающий свою жену, потерял дар речи. Как смеет эта женщина идти наперекор его словам? Мужчина ощущал раздражение и возрастающую агрессию, ему действительно хотелось заставить Валору пожалеть о столь опрометчивом и наглом поступке, хотелось увидеть на ее лице гримасу боли. Но он почему-то не смог даже пошевелиться. Гнев отчаянно сражался с потрясением. Победило второе. У него в голове не укладывалось, что такое маленькое и слабое создание осмелилось дать ему отпор, нарушить его наставления, пойти против его слова. Как такое возможно? Он же видел ее страх и ужас, чего же сейчас южанка гордо взирает на него снизу вверх. Мужчина не мог не заметь, что красный цвет принцессе идет значительно больше того же черного, который так восхваляют на севере. Помимо этого, на лице принцессы не было ни холода, ни безразличия — одна лишь гордость и уверенность. Ей гораздо лучше, когда она выглядит живой. Карог не знал, можно ли назвать это красивым, но хотел бы это сделать. Девушка, увидев его потрясение, вовсе не улыбнулась, не усмехнулась и даже не оскалилась, однако молодой воин готов был поклясться, что ей так и хочется выразить ему свое самодовольство. На удивление, Белатор был даже не против поглядеть на это. Он не мог накричать на нее или же ударить — за свою смелость южанка заслужила побыть хоть немного победительницей.       А вот дрожь, вызванная холодом, мужчину совершенно не потрясала. Карог прекрасно видел, как бледные плечи, которые эти «пестрые тряпки» совершенно не прикрывали, едва ли не посинели. Эта женщина с юга точно ненормальная! Еще на корабле он грозился, что самостоятельно натянет на нее теплую одежду, в случае неповиновения, так что же мешает ему сделать это прямо сейчас? Забавно, что гордость и желание продемонстрировать свою стойкость заставили южанку пожертвовать своим комфортом. Это еще неизвестно, как далеко она может зайти. Молодой воин молча стянул с себя меховую накидку, после чего небрежно накинул ее на оголенные плечи жены.       — Непокорная? — Заинтересованно, но несколько гневно, спросил черноволосый, протягивая южанке, выражавшей невероятную стойкость, свою руку.       — Гордая. — Кратко молвила принцесса, кладя маленькую ладошку в раскрытую огромную лапу Белатора. Карог с силой и яростью сжал пальцы принцессы, заставляя ту скривиться от боли. Он сделал это непроизвольно, хотя, дал бы волю своим силам, то южанка бы давным-давно верещала от мучений и страданий.       — А еще глупая и беспечная. — С издевкой добавил черноглазый, ведя девушку за собой, прямиком к целителю, который намеревался провести злосчастный ритуал. Он видел с каким отвращением и недовольством северяне смотрят на его жену, это вызывало у него еще большее раздражение. Снова эта маленькая, но гордая женщина приносит ему проблемы. — Видишь? На тебя все смотрят. — Мужчина поморщился — не все, как и он, испытывают восхищение перед непоколебимостью этой южанки. Они уже оскорбляют ее, тем самым проявляя свое неуважение к нему.       — Вижу. — Холодно отозвалась принцесса. Неужто, его эффект от произведенного впечатления спал, и Карог снова начнет ругать ее за каждый вздох, обвиняя во всех трудностях? Девушка завидела человека, который будет проводить ритуал связывания душ, и слегка вздрогнула. Это был седовласый мужчина, тело которого было практически не спрятано под одеждой и исписано различными узорами, наверняка, имеющих какой-то смысл. — Почему он почти обнаженный? — С опасением поинтересовалась девушка у мужа, пытаясь успокоить учащенное дыхание. Валора даже не взглянула на Карога, хотя тот удосужился повернуться на звук ее голоса.       — Он не боится холода. Многие видели, как он спит на снегу и ничего не испытывает. — Белатор попытался говорить тише, однако с его грубым голосом этого не получилось. — И да, не смей смотреть ему в глаза. — Карог нахмурился, вспоминая, как такое произошло с одним из его знакомых воинов. — Тот, кто увидит его взгляд, падает без сознания… А мне не нужно, чтобы ты опозорила меня своим падением. Услышала, женщина?       — Услышала. — Сдавленно ответила девушка, пугливо косясь в сторону целителя, держащего в руках деревянный кубок и ржавый, потрепанный временем нож. Интересно, лезвие не чистят тоже из уважения к традициям севера? Валора поджала губы, пытаясь сдержать внутри себя отвращения и признаки страха.       Белатор и принцесса остановились прямо перед седовласым целителем. Нельзя было не заметить, что тот всем своим видом показывал хмурость, строгость и недовольство. Он будто ощущал превосходство над другими, а потому не стеснялся разглядывать их с неодобрением. Валора прилагала немало усилий, чтобы случайно не взглянуть на этого странного человека. Ей и самой не хотелось падать в обморок на счастье всем северянам. Она не станет давать им повод лишний раз поглумиться над собой, хотя эти бездушные изверги все равно найдут причину сделать это. Кареглазая ждала, пока целитель начнет говорить какие-то напутственные слова, однако этого не происходило. Принцесса очень осторожно покосилась на лицо седовласого и тотчас ужаснулась: его рот был в прямом смысле зашит черной и плотной ниткой. Что же это за зверство? Валора хотела сделать шаг назад, однако молодой воин резко сжал ее руку, заставляя стоять на месте.       Карог принял ржавый нож от целителя и повернулся к принцессе, которая пыталась скрыть свое недоумение и ужас. Белатор видел это, однако ее желание казаться достойной и сильной мужчине было по нраву. Куда лучше, если она будет демонстрировать высокомерие, чем слезы. Северяне видят мелочи, и, если она справится с болью и испугом, то они не смогут упрекнуть ее в слабости и изнеженности. Черноволосый отпустил девушку, чтобы сделать неглубокий надрез на своей ладони. Затем он не слишком аккуратно схватил руку принцессы, приставляя холодное, ржавое лезвие к бледной ладошке. Едва ощутив касание ножа, Валора зажмурилась, не желая видеть, как мужчина нанесет ей незначительное увечье. Вид крови пугал принцессу, вызывал головокружение. Брюнетка ощутила резкую, но недолгую боль, которая вскоре сменилась жжением. Принцесса прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать шипение. Чувствуя, как большая теплая ладонь Карога крепко стискивает ее ладошку, она открыла глаза, мгновенно сталкиваясь с его хмурым и затуманенным взглядом. Воин был доволен ее поведением. Он вернул нож молчаливому целителю и взял деревянный кубок, наполненный наполовину темно-красной жидкостью. Молодой мужчина сделал глоток, а затем вручил кубок девушке. Валора с недоверием поглядела на содержимое, однако все же последовала примеру мужа. Ощутив терпкий, металлический вкус, девушка почувствовала приближение комка к горлу. И все же она смогла сдержать рвотные позывы и проглотила омерзительную жидкость. Карог не забрал из ее рук кубок, он небрежно обмакнул большой палец в кровь и принялся усердно вырисовывать какой-то символ на лбу принцессы. Девушка ощущала себя странно, однако желание убежать никуда не исчезло. Закончив, Блелатор глянул своей дважды законной жене в глаза. Вот и все. Он снова взял ее за руку, после чего им пришлось вместе повернуться к притихшим северянам. Народ Гросфельда одобрительно загудел, и шум от них был настолько громким и неприятным, что у Валоры мигрень стала пульсировать в висках. А дальше, все было словно в тумане, впредь до того момента, как она оказалась наедине с мужем в своих покоях.

***

      Празднование было достаточно долгим, однако принцесса практически ничего не запомнила. Все эти дикие звуки, возгласы, устрашающий смех — все сливалось в единый хаос, от которого хотелось спрятаться. Еда была слишком пряной и острой, да и сами куски мяса казались слишком огромными для Валоры; питье — чрезмерно хмельным, что даже от одного небольшого глотка перед глазами все плыло. Ни музыки, ни танцев, лишь поединки на кулаках, которые самими северянами звались настоящим развлечением. От вида крови и зловещих оскалов девушке становилось не по себе. Помимо этого ее до безумия пугало логическое завершение вечера — брачная ночь. Валора все отдала бы, лишь бы избежать этой мерзкой участи. Она не могла просто так подпустить ненавистного воина к своему телу. По правде говоря, Карог и сам веселился на празднике без особой охоты. Он глядел на народ севера, одобрительно скалясь, однако сам и не думал подключаться к всеобщему шабашу. Принцесса думала, что дело в том, что Белатор любит веселиться иначе — на поле битвы, отсекая своим мечом головы врагов. Отчасти это было правдой, однако главная причина была совершенно иной: Карог не хотел оставлять южанку в одиночестве, зная, как северяне невзлюбили принцессу северяне, и на что они способны пойти ради усмирения своего гнева. Он ведь и сам был северянином. Да и не только принцессу беспокоили мысли о брачной ночи — воину не хотелось касаться девушки, зная, что она отреагирует на это слезами. И все же настал момент, когда им обоим пришлось удалиться.       Сейчас они оба находились в покоях принцессы, ощущая отторжение друг от друга. Валоре не хотелось чувствовать грубые лапы на своей плоти, Карогу — и вовсе дотрагиваться до бледного, слабого тела, которое, казалось, может сломаться от малейшего неправильного движения. Белатор и не рвался делать этого, он все выжидал, когда принцесса начнет жалобно умолять его оставить ее в покое, чтобы уйти, предварительно назвав ее трусливой, беспомощной женщиной. Да и кому охота брать жену, которая боится и совершенно не желает близости с тобой? Валора была слишком маленькой и чахлой для него. Что же скажут люди, если его жена умрет во время первой брачной ночи? Воин впервые пожалел, что все время был занят тренировками и битвами, а потому ни единого раза не был с женщиной. С этой южанкой ему точно не видать ласк и утех, которые должны быть в любом браке.       Время шло, Карог продолжал молча сидеть на кровати, даже не глядя на жену, а Валора стояла рядом с сундуком, повернувшись спиной к Белатору. Девушке было горько и страшно. Как жаль, что в покоях нет окна — точно покончила бы с жизнью. Она готова была простоять так всю ночь, не привлекая внимания Карога, однако тянуть дальше уже было некуда. Девушка поджала дрожащие губы и потянулась к шнуровке платья. Зажмурив глаза от горечи, Валора непроизвольно издала тихий всхлип, после чего из глаз ее полились слезы. Она не могла контролировать свои чувства и действия. Карог услышал этот жалкий звук, вызывающий у него раздражение и сердитость. Южанка демонстрирует слезы, а он слезы терпеть не мог. Мужчина резко обернулся к принцессе, замечая, как ее подрагивающие от страха пальцы пытаются развязать тугой узел. Неужто эта южанка на все готова ради того, чтобы показать лишний раз свою стойкость и силу?       — Что ты делаешь? — В недоумении спросил воин, приподнимаясь с постели. Его грубый голос заставил девушку содрогнуться всем телом.       — Я… — Валора издала еще один всхлип, не решаясь сказать еще что-либо. Она с ненавистью ждала, когда мужчина коснется ее. Она никак не могла этому противостоять, ведь единственное, на что она была способна — скулить и плакать, подобно самому жалкому человеку. Девушка не могла обернуться к нему, боясь вновь увидеть зловещий оскал и презренный взгляд черных глаз.       — Я не собираюсь тебя насиловать, глупое создание. — Внезапно промолвил Карог, видя, как плечи девушки часто вздымаются от учащенного дыхания. Как вообще можно прикасаться к этой хрупкой слабачке, столь похожей на ребенка своим смазливым лицом и невыраженной грудью? Раздраженно вздохнув, он добавил: — Я возьму тебя тогда, когда ты сама захочешь стать моей.       — А если я никогда не захочу быть Вашей? — Обернулась девушка, вытирая слезы. Неужто, в этом чудовище есть хоть немного человечности?       — Значит, твои Боги не хотят, чтобы у тебя был ребенок. — Пожал плечами Белатор. Все же горькая правда, куда лучше чем соленые слезы. — Ну, и у меня тоже.       — Почему Вы не можете найти себе другую женщину, которая родит Вам наследника? — Почему-то поинтересовалась Валора. Сестра короля, то бишь, ее тетка, была бездетной, а потому ее муж осеменил другую, чтобы у него был наследник, который воспитался им и его законной женой. Что же мешает сделать так Белатору?       — Может, на твоем паршивом юге такое считается нормальным, но северный воин обязан хранить верность своей жене. — Процедил Карог, поражаясь ее словам. Как можно было сказать такую дикость? Она считает его человеком без чести? — Даже такой бестолковой, как ты. — Мужчина не стал дожидаться финальных умозаключений принцессы, а потому поспешно удалился, громко захлопнув за собой дверь. Эта южанка невыносимо раздражающая! Но, помимо этого, гордая. Карог, шагающий по длинному коридору, оскалился, вспоминая, каким высокомерным взглядом эта маленькая женщина наградила всех северян. Какое-то чувство заставляло его закрыть глаза на то, что она ослушалась его воли, пошла наперекор.       Валора же ощутила облегчение, однако полного спокойствия ей никогда здесь не обрести. Мысль о том, что Карог только что пошел ей навстречу и отступился, не давала ей покоя. И все же брюнетка считала, что муж поступил так лишь из того, что и сам не чувствует к ней влечения. Он, должно быть, считает ее маленькой и слишком незрелой. Если задуматься, то это не так плохо. Взаимная неприязнь поможет им игнорировать друг друга, вот только что-то Валоре подсказывало, что ничего простого и обычного ее здесь не ожидает. Это «что-то» было предвестником настоящего урагана, что ожидает девушку на севере.