Обреченные

      Валора уже не боялась прогуливаться по огромному замку, в котором, хотя и не было ни секретов, ни потайных ходов, но имелось свое очарование. Девушка невольно пристрастилась к прогулкам в полном одиночестве, да и должно же быть у нее какое-то занятие, помимо чтения. Принцессе начинала нравится мрачность помещения, ведь она навевала спокойствие и умиротворение, еще бы прохлада ощущалась не так сильно… Разумеется, теплая меховая одежда защищала девушку от дыхания севера, но до чего же она была неизящной! И все же, южная красавица свыклась с неприятной ей шубой, да и, мысль о том, что под этим чудовищным куском меха сейчас надето прелестное нежно-зеленое платьице, делала девушку довольной. Еще бы северяне не встречались у нее на пути, и не глядели на нее с отвращением! Для девушки стало открытием, что в замке обитают не только архигос с его «семьей», но еще и несколько воинов с громкими титулами, разумеется, со своими женами и детьми. Кажется, могущество влекло за собой особые привилегии. Удивительно, что Карог возникал в темном коридоре довольно часто, однако вместо того, чтобы приняться оскорблять ее, он лишь пристально смотрел и молчал, едва заметно скалясь. Ему почему-то нравилось, что принцесса не сидит за скучными книгами, да и благодаря тому, что она была на виду, пустота покидала его тело на какое-то время. Молодому мужчине нравилось, что оборачиваясь принцессе вслед, он обязательно сталкивался с ее пристальным, но в тоже время напуганным взглядом.       Южанка пыталась игнорировать знаки внимания со стороны мужа — они ей не доставляли удовольствие, хотя и вызывали удивление. Именно из-за недопонимания принцесса оглядывалась на спину могущественного воина, будто пытаясь догадаться, что значит этот оскал и наблюдение. Белатор заставлял ее на время выходить из зоны комфорта и возвращаться в реальность, однако его молчание девушке приятнее было слушать, чем недовольные возгласы. Лучше пусть просто смотрит, а не грубит ей и не ругает! Да и потом, здесь уже были люди, желающие испортить ее настроение своими презренными высказываниями. Валора не сомневалась, что в замке найдется пару-тройку женщин, которые будут поливать ее грязью вне зависимости от того знают ли они ее или нет. Так оно и случилось. А больше всех невзлюбила южную принцессу главная кухарка, которая позже позаботилась о том, чтобы девушку возненавидели еще несколько северянок. Юная жена Белатора делала вид, что вовсе не замечает их отвращенных взглядов, презрительных смешков и то, как злобно они шепчутся между собой. Да и что изменится, если она попросит их сдерживать свои эмоции или прекратить отравлять ее существование? Эти гнусные женщины даже слушать ее не станут — лишь подло рассмеются прямо в лицо. Валора долго терпела, кажется, около недели, однако вскоре наступил момент кульминации, который в прямом смысле довел объект насмешек до горьких слез.       Это было позднее утро, солнце практически стало в дневную фазу, а замок зашумел, показывая свою бодрость. Принцесса неторопливо шагала по холодному коридору, в который раз рассматривая потолок и стены. Ненароком, или же по велению злой судьбы, Валора забрела именно в то крыло, где находилась кухня. Пожалуй, в этом месте всегда было тепло, а еще практически не рассеивался резкий запах пряностей и жареного мяса. Принцесса не понимала, как северяне обходятся без овощей и фруктов, однако прекрасно знала, что здешний климат не подходит для выращивания съедобных культур. Нет, кое-какая растительность в Гросфельде имелась, к примеру, в дремучем лесу она видела кустарники с темно-красными, словно капли крови, ягодами. А если верить рассказам Илайн, то на северном материке бывает своеобразная весна — разумеется, снег не исчезает, да и реки не оттаивают, однако солнце начинает припекать, что способствует возникновению каких-то растений, пускай скудных и немногочисленных.       Девушка услышала шум и возню, доносившиеся из кухни, потому насторожилась и решила прислушаться. Конечно же, подслушивание — признак дурного тона, и порядочная леди так никогда не сделала бы, однако если слова, характеризующие тебя, мелькают среди разговора, то ты непроизвольно являешься его участником. Принцесса готова была придумать еще сотню таких же оправданий, вот только обидные и достаточно громкие прозвища такие, как «южанка», «мертвячка», «мелкая дрянь», заставили ее забеспокоиться не на шутку. Валора обладала каким-то чудесным и очень нужным даром оставаться незаметной и невидимой во многих незаурядных ситуациях. Именно это умение разрешило юной принцессе заглянуть в теплую, даже душную комнату. Шум создавался не столько кипящей водой и гремящей посудой, сколько кухаркой и ее помощницами. Среди неприветливых, гадких лиц, южанка быстро заприметила знакомое личико близкой души, которая сейчас была в не самом добром расположении духа. Девушка не знала, как начался разговор, но даже мимолетного взгляда было достаточно для того, чтобы убедится в том, что на кухне вот-вот разгорится спор.       — Да лучше бы эту паршивую южанку лошади затоптали! — Воскликнула статная девушка с длинными волосами, заплетенными в тугую и неаккуратную косу. Валора готова была поклясться, что с этой северянкой они не просто не знакомы — а даже не виделись ни разу.       — И не говори, бедный Белатор! — В тон ей проговорила другая, имеющая злобные зеленые глаза, в которых будто черти плясали. — Небось, сам не доволен, что пришлось жениться на этой уродине! — Она скривилась, демонстрируя свою неприязнь и отторжение. — Бледная, мелкая, так еще и на морду противная!       — Перестаньте! — Попыталась прервать поток оскорблений Илайн, свирепо таращась поочередно на каждую из девушек. Валоре было приятно от того, что за нее так искренне и преданно заступаются даже, когда говорят за спиной.       — Лучше бы не женился — всяко лучше, чем возлечь с полумертвой женщиной, ростом с дитя. — Грубо отозвалась третья, чьи волосы были чуть темнее грязно-рыжего оттенка. Лицо ее было вполне притягательным, но кислое выражение ее до ужаса уродовало.       — Да как там возляжешь! — Захохотала самая зрелая женщина из все них. Эта очень высокая и пышногрудая северянка и была главной кухаркой замка-на-Костях. Кажется, Илайн говорила, что имя ее — Гарта. — Возлег бы, эта дрянь давно бы померла в мучениях! Силу Белатора она не выдержала бы. — Валора вжала голову в плечи от таких слов.       — Да и поделом! — Громко выпалила зеленоглазая. — Жаль только, что Карогу женится на другой нельзя, да и верность хранить надо этой мертвячке. Мерзость!       — Если б не закон, то я бы уже ублажала его. — В резком голосе шатенки прозвучала зависть и нотки мечтательности. Принцесса ощутила сильную боль в области грудной клетки. Почему она возникла? Неужто от мысли о том, что кто-то претендует занять ее место?       — И не мечтай, глупая! — Насмешливо вскрикнула Илайн, хитро прищурившись. Вот же пустоголовые дуры, разве не видят свою беспомощность? Ни одна из них Белатору и подавно не нужна была! — Даже если бы клятвы верности не было, Карог бы все равно не возлег с тобой. — В голосе сероглазой было много желчи и издевательских ноток. — Между ним и Валорой пламя дышит, но ты, Рина, слишком слепа, чтобы увидеть это. — Принцесса видела издевательский оскал на устах близкой души, это было непривычно. На ее пылкую речь и терзания женщины отреагировали злорадным смехом. Кажется, никто не воспринимал всерьез какие-то неправдоподобные догадки.       — Да ты дуреешь из-за общения с южанкой! — Издевательски проговорила Гарта, вытирая руки грязной тряпкой. — Пламя между ними дышит, вздор!       — Да он бы ее сжег заживо, если бы архигос позволил! На что ему жена, которая ни первенца не родит, ни ублажить не сможет! — Словно раскат грома прогремел голос зеленоглазой. Валоре ощутила очень болезненный укол. Ей хотелось расплакаться и убежать, но что-то вынуждало ее стоять на одном месте и сдерживать всхлипы.       — Мне бы хотелось, чтобы Карог задушил эту мерзавку! — Яростно процедила девушка с длинной косой. — Или мечом зарубил! Да что угодно, лишь бы не видеть ее больше на севере! — Валора зажмурилась и прикрыла рот руками, пытаясь не издавать ни единого звука, который выразил бы всю ее боль и терзания. Она ощутила, как по щекам побежали соленые ручейки слез — с такими пытками невозможно справиться!       — Хорошо, если Белатор даст начало своему наследнику внутри этой дряни. — Прогремел голос Гарты, лицо которой исказилось в гневной гримасе. — Тогда ребенок порвет ее при родах, и она умрет. В этом случае, у Карога будет наследник, но он избавиться от дурной южанки!       Принцесса негромко всхлипнула, ощутив, как тело немеет от ужаса и невыносимой горечи. Внутри у нее что-то сломалось и не понятно, какова именно причина: все из-за обиды и бессилия перед столь жестокими словами или большая вероятность их свершения? Девушка чувствовала настоящее удушье страха и печали. Почему они так относятся к ней, если даже не знакомы лично? За что желают ей мучительной гибели? От чего с таким упоением льют на нее грязь? Это невозможно вытерпеть, это нельзя забыть! Валоре стало душно, ей катастрофически не хватало воздуха, словно кто-то перекрыл поступление кислорода в легкие. Южанка прикрыла лицо руками, пряча слезы отчаяния, и бросилась бежать от этого проклятого места. Северянки не могли не заметить маленький силуэт мелькнувший в дверном проеме. Лишь на лице Илайн отразилась обеспокоенность и волнение, девушка быстро зашагала вон из кухни, ей хотелось утешить маленькую южанку, сердце которой разрывается от обиды.       — Чтоб вас самих сожгли заживо! — Гневно процедила сероглазая, с ненавистью таращась на четверку обидчиц, прежде чем покинуть их мерзкое общество.       Валора бежала по коридору, попутно пытаясь смахнуть слезы, однако поток ручейков не прекращался. Девушка жадно глотала воздух и издавала звучные жалобные всхлипы. Внутри у нее все рушилось и трещало по швам, казалось что маленькое тельце вот-вот окончательно сломается. Она плакала навзрыд, но разве слезы залечат глубокие раны? Принцесса была в беспамятстве, она словно и не слышала, и не видела ничего. Голова ее была переполнена мыслями, что вопили от мучений и пыток. Брюнетка пришла в себя лишь на мгновение — когда прямо перед ней на дороге возник Белатор. Мужчина глядел на нее хмуро, но стоило ему заметить тоненькие струйки слез на щеках своей жены, взгляд его переменился, стал заинтересованным и неспокойным. Девушка мгновенно спрятала следы слабости руками и, не сказав ни слова, ускорилась, заставляя Карога обернуться на нее. Молодой мужчина ощущал себя странно и непривычно — какое-то скребущее чувство, от которого хотелось избавиться, возникло у него в груди. Он хотел окликнуть принцессу, выслушать ее оправдания, но не стал. Куда больше его волновала причина такого поведения.       Карог сильно нахмурился и, сцепив зубы, стремительно задвигался вперед. Если южанка плачет, значит на то есть какая-то причина. Наверняка она столь же глупа и бессмысленна, как и сама Валора. Белатор уже хотел начать обвинять Валору в слабости и бессилии, как вдруг заприметил приближающийся силуэт близкой души принцессы. Илайн выглядела грозной и свирепой, но вместе с тем на ее лице читалось волнение. Молодой воин сделал пару шагов и остановился.       — Я видел, как мелкая южанка бежала в слезах, объяснишь? — Голос его прозвучал холодно, однако ему был не безразличен ответ.       — Что ж ты сам не спросил? — Грубо выкрикнула Илайн. Если бы Карог изначально осадил всех желающих сделать больно Валоре, то этого бы не случилось!       — Не знаешь, значит? — Мужчина не отреагировал на своеобразное замечание. — Ты же ее близкая душа, чего тогда не в курсе событий?       — А ты ее муж! — Выбросила северянка, понимая, что если бы не прилив агрессии, то она не стала бы так дерзить воину со столь громким титулом. — Тебе должно быть важно то, что ее тревожит.       — Так скажи, что тревожит эту глупую женщину? — Не стерпел Карог. Да, ему, возможно, было не совсем плевать на самочувствие Валоры. Он взял над ней покровительство, он ее защитник, конечно же ему стоит оберегать ее, пускай и против воли. Хотя, если задуматься, гордую и непокорную Валору, которой она была в вечер ритуала, Белатор не против был бы защищать.       — Конечно, как оскорблять ее — ты многословен! — Возмутилась сероглазая. — А как допытаться, что не так — язык не повернется! Мог бы и переступить через себя! — Карог терпел это лишь потому, что хотел услышать ответ на свой вопрос. Женщин бить нельзя, но эту он вполне мог толкнуть или заставить извиниться. Она же не такая маленькая и хрупкая, как Валора, которой коснуться страшно!       — Я воин, потому не намерен переступать через себя из-за какой-то женщины. — Прохрипел черноглазый, сжимая кулаки. — Моя сила в моей непоколебимости.       — И какой толк в твоей силе, если твоя жена плачет? — Не сдержала поток агрессии Илайн. — Если ты гордишься своим титулом, чего ж тогда не заткнешь пасть этим дурам?! Ты способен защитить Валору, но не делаешь этого, зато о силе своей кричишь на каждом шагу. — Девушка не хотела больше тратить время на разговор с воином — ей нечего больше сказать.       Столь резкие слова смогли донести до головы воина основную суть. Карогу не стоило разъяснять о каких «дурах» идет речь, и какое они отношение имеют к слезам его жены. Несмотря на свое тугодумие, молодой воин сумел все понять, разве может быть иначе? Нельзя сказать, что он испытывал жалость к принцессе, однако очень ослабленное подобие этого чувства вынуждало его стать на защиту. Дело не только в том, что он дал клятву оберегать маленькую южанку, стать ее «щитом», скорее ему просто не хотелось, чтобы кто-то смел порочить ее имя. Прежде всего, это неуважение к нему самому, да и потом жена Белатора не должна быть поднята на смех какими-то пустоголовыми женщинами. Не глупыми, а именно пустоголовыми! Глупой, по мнению Карога, была именно Валора, и ее глупость заключалась в том, что каждое действие принцессы влечет за собой проблемы. И все же — никому не позволено унижать южанку, кроме его самого!       Северянка решительно промчалась мимо воина, впавшего в раздумья о том, как именно ему поступить с обидчиками. Илайн, сама того не зная, образумила Карога, заставила его понять, что его жена нуждается в его помощи, что без него она не справится с болью и обидой. В каком-то смысле, сероглазая образумила свирепого Белатора, пускай сама и не подозревала этого. Девушка стремительно шагала в сторону покоев принцессы, где наверняка сейчас царит симфония всхлипов и надрывных вздохов. Девушка прониклась сочувствием к маленькой брюнетке, ведь та сейчас вдали от дома, без семьи и без близких, а человек, что должен быть для нее самым родным, хотя и чувствует дыхание огня, однако всячески пытается это скрыть. Разве можно выдержать насмешки и пожелания смерти, зная, что никто тебе не поможет? Сама Илайн перебороть надменных северянок не могла. Грубостей и взывания к молчанию будет маловато, а вот внушительность и устрашение, коими обладал Карог, будут способны достучаться даже до самых упертых персон.       Как только северянка дошла до заветной двери, мгновенно услышала рыдание, полное душевных терзаний, горечи и нестерпимых мук. Илайн ворвалась в покои без стука, сразу же замечая, как Валора, сидя на коленях перед кроватью и уткнувшись носом в постель, содрогается от каждого вздоха. Жалкое и до безумия грустное зрелище. Немедля ни секунды, молодая северянка бросилась к своей близкой души, заботливо, однако не слишком аккуратно обхватывая ту за плечи. Илайн потянула плачущую принцессу на себя, тем самым прижимая ее к своей груди. Южанка не могла остановить поток слез, а ласка и понимание со стороны сероглазой заставили ее сердце разрываться на куски от томления. Казалось, что рыдания девушки только усилились. Валора схватилась за плечи северянки, прижимаясь еще сильнее, будто ища поддержки и понимания, защиты и утешений. Северная красавица и не думала отвергать ее или обвинять в слабости и проявлениях трусости.       — Почему? — Прохрипела кареглазая так жалобно и обиженно, что душа северянки сжалась в единый комок от беспокойства и сочувствия. Она и сама не знала, каков ответ. — Почему они… — Валора громко всхлипнула, давясь слезами и собственными криками. — Что я им сделала?       — Ничего, милая, ничего ты им не сделала. — Илайн аккуратно и бережно погладила маленькую южанку по голове, будто бы пытаясь успокоить и привести в чувства. А ведь когда-то она так же рыдала и отказывалась от утешений.       — Почему они все меня так ненавидят? — Сдавленно прошептала принцесса, ощущая, как голос ее стискивается оковами горечи.       — Потому что север никого не щадит. — Северянка прикрыла глаза, понимая, что ей не хватало этого тепла и объятий. У нее никого не было, совсем никого, и все же она находила в свете силы улыбаться и дарить остальным оживленность.       — Но почему? Чем я это заслужила? — Продолжала дрожать в истерике Валора. Ее эмоции уже не принадлежали ее. Никакого контроля, никакой сдержанности — слишком долго терпела.       — Север не жалеет слабых. — Очень серьезно поговорила девушка. Слишком рано Илайн поняла значение этих слов. — Он, вообще, мало кого жалеет…       — Я виновата! — Воскликнула Валора, чувствуя, как ручейки слез становятся более сильными. — Они все меня ненавидят из-за чего-то серьезного, но… — Сероглазая не просила принцессу перестать вести себя так эмоционально — ей нужно было выплеснуть всю свою боль. — Я ничего не могу поделать! Я ничтожна!       — Не смей винить себя! — Илайн грубо встряхнула южанку за плечи.       — А как еще? Если они ненавидят меня, то должна быть причина! — Валора даже слушать не хотела теплых слов, ей хотелось кричать, хотелось избавиться от дрожи и гнусных мыслей. Ей было невыносимо жаль саму себя. — Они желают мне смерти… Они могут меня убить!       — Нет уж, они этого не сделают! — Уверенно произнесла северянка, взяв близкую душу за руки. Она сильно, но усмирительно стиснула ее запястья, будто показывая, что она в безопасности. — Чтобы убить нужно по-настоящему ненавидеть, а такие пустоголовые, как Гарта, на такое просто не способны.       — Тогда почему они так говорят? — Южанка с надеждой поглядела на Илайн, и той стало как-то некомфортно от столь чистого и по-детски наивного взгляда.       — Зависть, принцесса. — С печальной ухмылкой отозвалась сероглазая, решаясь объяснить девушке какую-то часть правды. Быть может, это поможет ей прийти в себя после изнуряющего потока слез. — Они завидуют тебе.       — Чему им завидовать? — Не без удивления спросила принцесса, не переставая надрывно плакать. Голос ее осип от рыданий, а дыхание сбилось из-за всхлипов.       — А то ты не понимаешь! — Громко заметила Илайн, которой стало казаться, что южанка понемногу успокаивается. — Твой муж — Белатор, так еще и красив до ужаса. — Принцесса нахмурилась, не осознавая, что красивого в чрезмерной громоздкости и неприятных чертах лица. Вот уж точно, красив «до ужаса»! — Да каждая из них хотя бы раз пыталась охомутать его, но не получалось, он даже в сторону их не глядел… А над тобой он покровительство взял, вот они и бесятся из зависти.       — И все же, не могу понять, отчего они так резки в высказываниях. — Нервно проговорила брюнетка, оказывающаяся приходить в спокойное состояние.       — Зависть — чувство сильное, и люди от него дуреют. — Было необычно, что столь молодая особа говорит такие мудрые вещи. В чем-то Илайн была даже опытнее и рассудительнее. — Вот Гарта со своей свитой и наговорили многого. Да и этих можно понять. Кому ж не хочется, чтоб настоящий Белатор был ее щитом.       — Белатору на меня плевать. — Тихо и горько прошептала девушка, зажмурившись от резкой боли. Ясное дело, чувствовать себя ненужной и беззащитной — не самое приятное.       — Было бы так, он бы не интересовался причиной твоих слез. — Хитро сказала северянка, замечая на себе взгляд, полный непонимания.       — О чем ты? — Спросила Валора, немного придя в себя. Слезы все еще струились по ее щекам, а грудь вздымалась от тяжких вздохов, но принцесса уже ощущала свое сознание.       — Узнаешь, не переживай. — Северянка нежно провела рукой по влажной от слез щеке принцессы. Кожа ее была мягкой, но очень холодной. — Давай, я принесу тебе теплого травяного отвара? Те самые весенние убогие травинки, о которых я говорила, на самом деле успокаивают.       — Спасибо. — Проговорила девушка, ощущая неистовую слабость и усталость. Из-за эмоционального припадка ее тело истратило все силы, а потому ей необходимо было слегка передохнуть. Валора была несказанно благодарна близкой душе за утешение, но девушку волновало значение ее недавних слов.

***

      Карог появился на кухне бесшумно, что было весьма неожиданно для столь могущественной стати. Его возникновение стало причиной немого восторга, что отразился на лице каждой северянки. Все они восхищались мужественностью и силой молодого воина, что по меркам севера был привлекателен. Чем выше и крепче мужчина — тем желаннее он для женщин Гросфельда. Что уже говорить о воине, который достиг высшего титула?       — Белатор… — Пролепетала Рина с улыбкой на лице, что для ее образа было слишком неуместным. Карог вовсе не ухмылялся ей в ответ, напротив — его взгляд был хмурым и гневным, хотя таким он казался почти всегда.       — Ты решил навестить нас от скуки? — Прищурившись, хитро поинтересовалась Гарта, и эта интонация совершенно не шла.       — Или от усталости? — Игриво оскалилась девушка с зелеными глазами.       — Нет. — Кратко отозвался мужчина, будто и не замечая заигрываний. Эти заинтересованные взгляды, томные голоса, восхищенные вздохи — все это ему не нравилось, вызывало вовсе не возбуждение, а какое-то отвращение. Однако ему почему-то стало интересно, как бы выглядела Валора, если бы вела себя так раскованно. На это он бы посмотрел.       — Чего же тогда ты решил порадовать нас своим приходом? — Ласково спросила шатенка, медленно приблизившись к могучему воину. Девушка постаралась прикоснуться к могучего плеча воина, однако тот резко одернул руку и сделал это очень грубо.       — Не обольщайся, не будет вам никакой радости. — Проговорил молодой мужчина, ощущая презрение и недовольство. И это они посмели оскорблять его жену? Да даже южанка с ее совершенно «не северными» чертами внешности была куда приятнее этих пустоголовых женщин. Или же дело обстояло в обозленности Карога…       — Что-то случилось, Белатор? — Осторожно поинтересовалась Гарта, чувствуя опасность, что веяла от воина.       — Тебя кто-то тревожит или беспокоит? — Сконфуженно спросила зеленоглазая. Наверняка все из-за этой уродливой южанки!       — Случилось то, что кто-то совсем не дорожит своим языком. — Гневно процедил брюнет, глядя на каждую из девушек с откровенной неприязнью. Смысл его слов дошёл лишь до Гарты. — Что? Нравится бред говорить? — Карог злобно оскалился, ощущая гордость за то, что сейчас он избавит Валору от обидчиков, а себя от неуважения. — Нравится оскорблять мелких и слабых? Нравится заставлять южанку страдать? — Воин выглядел устрашающим и разгневанным, и этого не увидеть было невозможно. — А понравится ли вам, если я вырву у каждой язык?       — Белатор, но мы ничего такого не говорили… — Попыталась защитить себя Гарта.       — Из-за «ничего» слез не пускают. — Карог прекрасно знал, что маленькая южанка умеет скрывать свои эмоции и чувства, но если она проявила их, то на это есть причины.       — Да этой южанке лишь бы расплакаться! — Воскликнула Рина, всем своим естеством показывая, насколько ей противна Валора.       — Замолчи, иначе пожалеешь. — Этих угрожающих слов было достаточно для того, чтобы шатенка одумалась и повиновалась. — Всех касается. Если из-за вас южанке будет больно, то потом из-за меня больно будет уже вам самим. И не посмотрю на то, что вы женщины. — Он наградил Рину крайне яростным взглядом, после чего обратился именно к ней. — Достаточно понятно? — Девушка лишь кивнула, пряча глаза.       Карог был удивлен тому, что у него получилось уладить конфликт за столь короткое время. Валора теперь была в полной безопасности, да и никто не посмеет больше проявлять такое неуважение к его жене и к нему. Белатор не понимал, почему желание подтвердить свою внушительность и силу ушло на второй план, в то время как жажда защитить принцессу вознеслась на главное место. Ему почему-то вовсе не хотелось упрекнуть девушку в ее слабости перед северянками, да и ругать за слезы не было нужды. Карогу нужно было убедиться в том, что его маленькую жену больше не заставят мучиться. Гордость на ее лице красивее, чем тоска и отчаяние. Мужчина уже хотел было покинуть кухню, но громкий оклик заставил его остановиться.       — Зачем ты ее защищаешь? Ты разве испытываешь пламя к ней? — В голосе Рины была черная зависть и непонимание. Почему столь сильный и невероятный мужчина старается покрыть собой мерзавку с бледным телом?       — Мне бы знать… — Совсем тихо поговорил Белатор, будто и не стараясь, чтобы его кто-то услышал. Он не обернулся, ему не нужно было видеть обиженные физиономии тех, кто ему безразличен. Да и хотел бы он сам ответить на вопросы шатенки.       Карог покинул гнусное общество и направился прямиком туда, где и находился объект, что он поклялся защищать. Он надеялся, что рядом с южанкой не окажется ее близкой души — уж очень эта девушка была резкой. Молодой воин хотел застать принцессу без слез, когда она успокоится и они смогут немного поговорить. Он не станет ругать ее, не будет давать наставления — он лишь скажет о том, что ей больше ничего не грозит. Нужно, чтобы Валора знала о своей безопасности, иначе они больше не пересекутся в коридоре и не смогут обернуться друг на друга.       Белатор негромко распахнул дверь, замечая, как девушка, обездвиженная и изнеможенная лежит на своей кровати, укутавшись в теплую шкуру. Валора совсем не шевелилась, казалось, что и не дышала. Карог даже забеспокоился о том, жива ли его жена? Быть может ее маленькое сердечко не выдержало переживаний? И все же, сделав шаг вперед, молодой воин заметил, что глаза девушки открыты. Валора отчужденно пялилась в одну точку — огонь в камине, потому не сразу увидела большой силуэт, возникший на пороге. Белатор же не смел тревожить ее, не желая спугнуть. Принцесса совсем случайно обратила на него внимание, мгновенно вскочив на ноги, вопреки боли и усталости.       — Белатор. — Карог снова ощутил неприсущее ему тепло в груди, в этот раз оно было сильнее. Казалось, то же слово, что говорила одна из северянок, с похожей интонацией, но как же отличался голосок и выражение лица. Верно говорит отец, что южанка — милое дитя, познавшее приватности судьбы.       — Больше они тебя не тронут. — Воин знал, что девушка поймет, о ком идет речь. Валора догадалась не сразу, но когда это случилось, она испугалась не на шутку. Что если Карог как-то особо «избавился» от ее обидчиков?       — Что это значит? — На одном дыхании спросила брюнетка, чувствуя дрожь всем телом. На что способен этот мужчина в гневе? Что если по ее совести этих женщин уничтожили? — Вы… Вы их убили? — Боязливо предугадала девушка, ощущая вину и ужас.       — Нет, а стоило? — Карог оскалился, видя забавное выражение лица принцессы. Неужто, она считает его таким безумцем?       — Нет-нет! Не надо! Не трогайте их! — Быстро и обеспокоенно пролепетала Валора. Ей стало легче от того, что Белатор не пролил чужую кровь.       — Почему ты за них волнуешься? — Заинтересованно спросил Карог, глядя на свою жену терпеливо и пронзительно. — Они же сделали тебе больно.       — Но я не хочу, чтобы они страдали из-за меня… — Без притворства и так искренне сказала девушка, и эта интонация заставила молодого воина ощутить приятное покалывание спиной. Валора даже врагу не пожелает плохого, разве можно быть такой невинной?       — А я не хочу, чтоб они заставляли страдать мою жену. — С неким подобия мягкости молвил мужчина, видя, как в заплаканных карих глазах помелькает потрясение. — Иначе какой их меня тогда воин?       — Почему Вас это тревожит? — Девушка замечала даже самые маленькие изменения в поведении своего мужа, вот только растолковать их не могла. Может, Белатору от нее что-то нужно, вот он и стал менее агрессивным?       — Потому что они не смели этого делать. — Молодой северянин говорил прямо, ничего не скрывая, ведь он не из тех людей, кто способен объяснять что-либо с помощью намеков и тайных смыслов. — Это неуважение к тебе и ко мне.       — Вот как. — Брюнетка опустила унылый взгляд. Из-за неосторожности высказываний Карога Валора так и не смогла узнать главную причину его поступка. Принцесса посчитала, что воин встал на ее защиту лишь из побуждений утвердить свою силу, однако дело обстояло не только в этом. Жаль, что девушка не могла даже представить, что ее муж просто хотел ей помочь. Валора была уверена, что он старается лишь для собственной выгоды.       — Да и я не хочу видеть твои слезы. Они меня раздражают. — Продолжил Белатор, пытаясь обратить на себя внимание юной красавицы. — Тебе лучше, когда ты гордая. — От этих слов принцесса впала в замешательство. Он сделал ей комплимент? Разве его не злит ее проявление характера, не сердит ее уверенность и стойкость?       — Я думала Вам не по душе непокорность. — Заметила девушка, припоминая, как Белатор обещал «выбить дурь из ее маленькой пустой головы». Он чуть ли не каждый день заявлял о том, что заставит ее повиноваться, но сейчас говорит совершенно иное.       — Может и так, но это куда лучше, чем холод или слезы. — Пожал плечами мужчина, даже не стараясь оправдать себя или утаить что-либо. Он смотрел на бледное личико и, сам того не желая, находил красивые черты. Южанка совсем другая, чересчур не похожа на красавиц Гросфельда, тогда почему ему постоянно хочется взглянуть на нее, проходя мимо? Чтобы убедиться в том, что она не изменилась или уловить едва заметный румянец на ее щеках от холода и смущения? Или чтобы заставить ее содрогнуться, напугать своим оскалом, а потом насладиться забавной эмоцией испуга? Разве может эта маленькая женщина привлекать его? В ней ведь нет ни единой северной линии, хотя и на светловолосых южанок она походит с трудом.       Карог ничего больше не сказал, лишь, довольно оскалившись, развернулся и зашагал к дверям, не дав возможности принцессе даже поблагодарить его. Ему совсем не нравились незнакомые чувства, которые пробуждались, когда в его поле зрения покажется миниатюрная южанка. Эти ощущения усиливались, потому Белатор считал, что это какая-то болезнь, да и отчасти похоже было на лихорадку. Ему непривычно было и тепло, и покалывание, и учащенное дыхание, разумеется, он хотел избавиться от этого всего. Однако все равно шагал навстречу Валоре, смотрел на нее, скалился, а затем ругал себя за все это. Странно было то, что ему совершенно не нравятся эти изменения, но он не мог им противиться. Увы, даже столь мощному и сильному воину трудно бороться с пламенем, что разгорается по вине какой-либо женщины. Жаль только, что сама эта женщина испытывала к нему лишь холод и отторжение, хотя не так давно эти чувства были ненавистью, презрением и невыносимым страхом.