Обреченные

      Что может быть лучше, чем взирать на быт северного народа свысока, при этом держа в руках захватывающий любовный роман? Именно этим принцесса и занималась, сидя на террасе, панорамный вид который выходил во внутренний двор замка-на-Костях. Валора позволяла себе отвлекаться от чтения, когда до нее доносился шум и возня северян. Казалось, что именно здесь, где каждый человек, будь он воином или обычной горожанкой, занят своим специальным делом, и находится сердце Гросфельда. Ритм этого сердца был громким, отчетливым, да и спокойным его назвать будет трудно. Девушка с интересом наблюдала за каждым: за несколькими мальчишками, что тренировались сражаться, ловко орудуя деревянными мечами, за статными женщинами, которые то и дело таскали либо сырое мясо, либо теплые шкуры, за мужчинами — свирепыми воинами, что сейчас погрузились в повседневность и рубили дрова. Слышала Валора и жалобный лязг железа, которое покорно гнулось под сильными ударами молота, видимо, кузнец любил работать не покладая рук. Звучала во дворе и задорная ругань уже знакомого принцессе конюха, который, по всей видимости, отчитывал юного мальчугана, что осмелился ускакать на лошади под покровом ночи, даже не оповестив никого об этом.       И все же самыми интересными персонажами были близкая душа и некий рыжеволосый северянин с хитрым выражением лица. Валора с подозрением глядела на то, как Илайн эмоционально размахивает руками, пихает молодого мужчину в плечо, а тот в свою очередь лишь довольно скалится. Принцесса жалела, что слышит лишь обрывки их диалога, однако уже полюбившиеся «иди в пекло» свидетельствовало о том, что сероглазая находится на грани, что ее ярость и гнев вот-вот высвободятся. Судя по тому, как воин стойко принимал каждый удар и резкое слово, девушка могла сделать вывод, что ему поведение Илайн доставляет одно удовольствие. Если задуматься, то и сама северянка распиналась и рвала голос не просто так, а это значит, что некий Орл ей очень даже симпатичен. Возможно, так оно и было, или же кто-то, начитавшись любовной лирики, видел нежные чувства во всем. Кареглазой нравилось находится в тишине и читать, изредка обращая внимания на реальные события. От переизбытка теплых эмоций южная красавица заулыбалась, и личико ее стало невероятно хорошеньким и прелестным. Даже Карог, относившийся ко всему с недовольством, невольно засмотрелся на свою маленькую жену.       Молодой мужчина приблизился практически бесшумно, и принцесса даже не заметила, как столь громоздкий силуэт оказался совсем рядом с ней. Валора была так увлечена сюжетом книги, что даже не почувствовала на себе пронзительный взгляд Белатора. Карог, против своей воли, стал замечать, что южанка не такая уж и противная, особенно если смотреть на нее вблизи. Пускай, миниатюрная, да и тельце бледновато, да и грудь у нее развита плохо, и все же в ней было что-то красивое. Быть может, дело было в больших наивных глазах, где часто проскакивали огоньки смелости, или же в длинных черных волосах, которые и лежали на хрупких плечиках как-то необычно и завораживающе, может, важную роль сыграл тоненький голосок, или вовсе робкая усмешка, адресованная вовсе не ему, и все же Карог зачастую не мог оторвать взгляда от этой странной женщины. Самое забавное, что он даже не замечал, как заглядывается, от чего принцессе казалось, что мужчина пытается усмирить ее или запугать. Это было совершенно не так. Воин не знал, почему только сейчас разглядел красоту в принцессе, спустя столько времени, однако теперь смело мог противиться словам о том, что его жена уродливая или мерзкая. А вот притяжению противиться он не мог.       — Чем ты занята? — Грубый голос заставил принцессу содрогнуться от испуга, а затем неуверенно взглянуть на его обладателя. Валора корила себя за то, что не заметила приближение Белатора, и у него получилось застать ее врасплох.       — Я читаю. — Холодно отозвалась принцесса, мысленно удивляясь, почему это молодой мужчина интересуется чем-то столь неважным. Валора нахмурилась и вернулась к книге. Ее недовольство только позабавило воина, потому он оживился.       — Опять тратишь время без толку. — Карог говорил без резкости, однако очевидная неприязнь в его словах слышалась четко. Лучше бы эта женщина занялась чем-то более интересным, чем просто возилась с этим барахлом.       — В книгах много всего полезного. — Не без раздражительности заявила принцесса. Чего он к ней пристал? Мог бы просто мимо пройти и не досаждать ей своими бессмысленными и глупыми умозаключениями. — Вам бы тоже не мешало почитать что-нибудь. — Не сдержалась Валора.       — Смеешь мне указывать? — С насмешкой возмутился Белатор, которого сердило то, что южанка даже не смотрит на него. Разве бесполезная книжонка интереснее его? Валоре показалось, что воин пытается воссоздать конфликт, потому и придирается к ней.       — И вовсе не думала! — Воскликнула юная красавица, демонстрируя свою пылкость. Принцесса удосужилась даже взглянуть на мужа. Сколько же свирепости и дикости в его злобных глазах. А говорят, что у люди небольшого ума не умеют злиться. На ее щеках выступил румянец волнения. — Я просто посоветовала.       — Вздумала советы мне давать, южанка? — Довольно оскалился мужчина, видя как девушка не может сдержать свои эмоции. Ей очень идет быть живой. — Ты слишком мала и слаба, чтобы мне советовать. — Карог хотел сказать «хрупкая» и «беззащитная», однако выдал совершенно иное. Он не умел говорить сдержанно, да и слова часто опережали его скудные мысли.       Валора ничего ему ее ответила, понимая, что с этим человеком спорить бесполезно. Он настолько же упрямый, насколько сильный и мощный. Да даже Лана не была такой упертой! Девушка обиженно отвернулась от него, уставившись в книгу пытливым взглядом. Она даже за строками не следила лишь просто демонстрировала свое безразличие и отстранение к мужу. Карогу совершенно не по душе было поведение брюнетки. Он хотел, чтобы девушка обратила на него внимание.       — Ты это делаешь, чтобы позлить меня своей непокорностью. — Не унимался мужчина, испытывавший какие-то теплые и непривычные чувства. Тепло это исходило вовсе не от меховой одежды — оно порождалось внутри. Этот жар вынуждал его вести себя странно.       — Во-первых, книги, прежде всего, интересны мне самой. — Важным и гордым тоном процедила южанка, подняв на мужа хмурый взгляд. Неужто, он о себе такого высокого мнения? — А, во-вторых, мне никто не запрещал заниматься чтением, потому Вы не имеете права обвинять меня в непослушании! — Валора выглядела невероятно красиво, когда разрешала себе снять маску безразличия. Карогу чем-то даже нравилось ее проявление смелости и непоколебимости, пускай оно немного раздражали его.       — Так значит? Тогда я сейчас запрещаю тебе касаться книг. — Нагло оскалился воин, от чего девушка едва ли не задохнулась от возмущения. Ее растерянность как-то быстро сменилась сердитостью.       — А… Вы не можете! — Пискнула принцесса, закрывая роман, трепетно прижимая его к груди, но при этом не переставая пялиться на Белатора с вызовом.       — Почему это? — Удивленно вскинул брови Карог. Ему стало интересно, что на этот раз придумаем маленькая женщина. Любой ответ был бы забавным и стал бы причиной его злобного хохота. Разве можно воспринимать это существо всерьез? — Я твой муж, значит ты должна мне повиноваться.       — Ничего я Вам не должна. — Съязвила принцесса, делая вид, что именно она сейчас контролирует ситуацию. Ее выражение лица внушало бы стойкость и решительность, не будь оно таким по-детски милым. — Да и у Вас нет причины запрещать мне читать — это никак не нарушает мою брачную клятву.       — Может и так, но я не хочу, чтобы ты сидела над этими жалкими клочками бумаги. — Молодому мужчине изначально вовсе и не нужен был этот спор, он просто хотел еще раз ощутить тепло из-за присутствия принцессы, однако сейчас в нем разгорелась пламя азарта.       — В таком случае, вынуждена Вас огорчить, потому что я привязана к книгам с самого детства. — Храбро и высокомерно проговорила южанка, поднимаясь со скамьи. Хватит с нее этих разговоров! А ведь ей только стало казаться, что Белатор стал относится к ней менее пренебрежительно… До чего же обидно из-за разрушения светлых надежд! — Увы, Вам мою сущность не изменить.       — Почему ты такая… — Воин запнулся, слегка прищурившись, будто подбирая нужное слово. Валора уже самостоятельно продумывала возможную концовку: глупая, болтливая, слабая, мерзкая… Неожиданно, Карог выдал совершенно другое: — Умная. — Ему и самому было неприятно признавать, что его жена вовсе не «бестолковая женщина», однако постепенно приходилось делать это. Принцесса едва дар речи не утратила.       — Потому что книги читаю. — Мгновенно сообразила Валора, и растерянность с потрясением тут же сменились былой надменностью. Принцесса сделала маленький шажок назад, намекая, что ей хочется уйти.       — А мне дашь почитать? — Немного сдавленно произнёс черноволосый, зная, что девушка явно не ожидает от него такой «просьбы». Нельзя сказать, что он горел желанием лишний раз посветить каким-то буквам и черточкам, однако ему необходимо было потянуть время разговора, чтобы несколько смягчить ненависть Валоры. Южная красавица обомлела от услышанного и долго не могла собраться с мыслями. Карог просит одолжить книгу? Разве такое возможно? Разве может Белатор заинтересоваться чтением, когда все время возмущался «пылесборникам»? Лихой огонек, что отплясывал в глазах младшего Фортиса, вынуждал принцессу насторожиться и быть внимательной.       — Вы ведь от нее сразу же избавитесь. — Уверенно молвила южанка, пораженная столь неподходящим для Карога желанием. Что этот северянин задумал? Наверняка, у него в голове нечто подлое и гадкое, вот только как он смог сообразить нечто такое, имея столь убогий склад ума? — Сожжете, например. — Почему-то картина с Белатором, кидающим драгоценный роман в беспощадное пламя, всплыла в голове девушки.       — Ты в этом уверена? — С какой-то хитрой интонацией спросил молодой мужчина, делая шаг к своей жене. — А как же этот твой совет? — Мужчина вновь оскалился, желая ввести принцессу в заблуждение, чтоб она расслабилась или даже растерялась. Это точно должно помочь ей отвлечься от ненависти. — Сама же говорила мне, что следует прочесть хоть что-нибудь. — Девушку удивило то, что Карог не пропустил ее нарицание мимо слуха, а даже запомнил и смог повторить.       — А Вы разве меня послушаете? — В тон ему отрезала принцесса. Девушка решила сделать ход конем, чтобы озадачить Карога, и у нее это прекрасно получилось. — Я же слишком мала и слаба, что толку от моих слов? — Почему-то этот разговор перестал походить на спор, начал вызывать у принцессы заинтересованность. Валора с трудом сдерживала озорную улыбку — слишком смешным было недоумение на грубом лице Белатора.       — Верно. — Кратко и сухо ответил воин, осознавая, что ничего он предъявить ей не сможет. Маленькая женщина слишком сообразительна и непоколебима, ему не удастся сбить ее с толку. Он помрачнел, уголки его губ опустились, от чего шрам сморщился, брови сдвинулись к переносице, а в глазах появился туман отчаяния. Поразительно, как близко к сердцу мужчины воспринимают свои поражения. Принцессу невероятно смутило то, что мужчина не выражает свою агрессию и неудовольствие, а лишь покорно опускает взгляд, принимая ее победу.       Валора впервые глядела на мужа без неприязни, и сама удивлялась этому. Она противилась тому, что испытывает Сейчас, когда он не скалил зубы, не кричал на нее и не грубил, казался не таким уж и диким. Принцесса вовсе не хотела разглядывать Белатора, вот только уйти сейчас было нельзя — это было бы неуважительно, а дурной манер вовсе неприемлем для воспитанных девушек. Да и потом, Карог вовсе не приказывал ей, не требовал, не применял насилия, зачем же тогда отвечать ему дерзостью или оскорблением? Девушке трудно было поверить в то, что намерения мужчины чисты, однако она вполне может позволить себе дать ему шанс. Принцесса угрюмо взглянула на книгу, понимая, что на некоторое время ей придется с ней расстаться. Если же Белатор хочет ей солгать, то книги она лишится навсегда. Валора набрала в легкие побольше воздуха и осторожно взглянула на своего мужа, будто удостоверяясь, рядом ли он. Южанка уверенно протянула Карогу свой драгоценный роман, не переставая глядеть на него с надеждой и детским доверием. На лице мужчины мгновенно отразилось удивление, которое он и не думал скрывать. Молодой воин мог бы впасть в ступор, однако этого не случилось. Белатор аккуратно, словно опасаясь сделать что-то не так, принял книгу из рук южной красавицы. Совершенно случайным образом северянин коснулся ладонью маленьких пальчиков девушки, после чего они оба одернули руки, будто ожегши их диким пламенем. Это соприкосновение было каким-то неловким, однако неприятных ощущений не вызвало. Принцессу же слишком смутил столь близкий контакт, потому она, не сказав ни слова, опустила взгляд и поспешила удалиться из компании мужа.       Карог глупо смотрел на книжонку, будто гадая, что с ней делать и зачем она ему понадобилась. Тем не менее, ему было приятно, что южанка не отказала ему в столь незначительной просьбе, да и насмешила его скромность и пугливость на ее личике. Он и не ожидал, что маленькая женщина так испугается его прикосновения, зато в который раз убедился в том, что ей холодно — ладони ее были просто ледяные. Белатор повертел книгу в руках, сконфузившись. Вряд ли он станет тратить время на чтение, однако нужно же ему было как-то завести разговор с женой. Молодой мужчина хотел довольно оскалиться, однако получилась у него какая-то своеобразная ухмылка, немного диковатая, устрашающая, но вовсе не злобная. Внезапно ему в голову пришла очень необычная идея, которую он мгновенно захотел воплотить. Почему бы не поддернуть принцессу? Как она, интересно, отреагирует?       — Эй, южанка. — Громко окликнул он еще не удалившуюся жену. Девушка тотчас обернулась и поглядела на него с непониманием и боязнью. — Что будет, если я ее сожгу? — Карог задорно оскалился, видя, как южная красавица досадно поджимает губы. Однако Валора слишком быстро услышала блеф в голосе свирепого воина, и на душе у нее стало спокойнее. Почему-то младшая дочь короля была уверенна в том, что мужчина лишь подшучивает над ней, что он вовсе не собирается проявлять жестокость. И чего только она уверенна в чистоте совести этого варвара?       — Вы разобьете мне сердце, поступив так. — Громко и холодно молвила девушка, глядя прямо в глаза Белатору. Она нарочно говорила серьезно и хмуро, чтобы мужчина прочувствовал ее стойкость и гордость. Он говорил, что ей такое поведение очень идет. — В моих глазах Вы будете бездушным дикарем. — Валора отвернулась и быстро зашагала в неизвестном направлении, а воин продолжал глядеть ей вслед, удовлетворенно скалясь. Он осознал, что эта непокорность делает ее еще красивее.

***

      В Гросфельде царила тихая, глухая ночь. Все обитатели замка видели хорошие или же тревожные сновидения. И если на юге считалось, что сон — это то, что видит душа человека, когда в темное время суток путешествует по миру, то на севере он был неким отголоском прошлого или же наоборот — кратким предсказанием будущего. Воины видели фрагменты сражения или охоты, их жены созерцали картинки быта, а вот дети наблюдали нечто яркое и красочное, потому их сны были самыми крепкими и безмятежными. Люди ломали головы, кто или что вырисовывает им определенные сновидения, однако все их догадки были далеки от правды. Кто-то, чувствуя приближение своей смерти, смотрел на грядущие мучения, испытывал и мнимую, и истинную боль; другой, находясь под впечатлением дня, невольно наслаждался милым образом, трепетно вырисованным собственным сознанием, пускай, при пробуждении его будет мучить упрек в слабости; третий и четвертый видели схожие сны, связанные между собой из-за назревающих чувств; а кто-то видения не наблюдал, и этим «кем-то» была именно Валора. В покоях принцессы ярко горела свеча, стоявшая на столе, а сама девушка, к слову, и вовсе не думала ложиться спать.       Южанка усердно выводила пером заветные слова на небольшом листке бумаги. Нетрудно догадаться, что эти слова, сливающиеся в единый текст, были письмом, что предназначалось одному очень дорогому человеку. Этот человек обещал, что будет писать, говорил, что их связь ни в коем случае не порвется, однако принцесса не получила ни одной строчки, ни единой вести. Валора не сомневалась, что сестра отправила множество писем, она буквально чувствовала это своей душой. Наверняка заветные слова не доходили до севера по одной причине — обычным птицам сюда не долететь. Девушка, сама не зная от чего, решилась взяться за перо и поведать родной крови обо всем, что произошло. Тем более, ей не терпелось получить ответа от сестры. Принцесса вовсе не думала жаловаться, говорить о том, что ей невыносимо плохо, заставляя родных беспокоиться и горевать, да и ей стало казаться, что дела обстоят сне так уж и плохо. Девушка воодушевленно улыбалась, предвкушая лицо сестры, когда та получит от нее вполне хорошие новости.       «Милая, дорогая сестра. Ты не представляешь, как сердце мое тоскует по тебе и родителям, как желаю я оказаться рядом с вами прямо сейчас. Я не получала писем ни от отца, ни от тебя, ни от кого-либо еще, однако не думай, что я таю обиду. Мне, как никому из вас, известно, почему письма сюда не доходят — южные птицы просто не могут выдержать суровый холод. Я не виню их. Будь я пташкой, что беззаботно летает в небе, то никогда не приблизилась бы к северу. Знаю, здесь обитают выносливые пернатые — мне о них пару раз рассказывала моя «близкая душа». У северян так называют верных друзей, и, ты не поверишь, я нашла такого человека. Ее имя Илайн, и она просто чудесная! Наверное, именно благодаря ей мне было легче освоиться и привыкнуть, хотя, признаюсь, со многими вещами я не могу смириться до сих пор.       Люди здесь очень своеобразные, на первый взгляд немного диковатые и пугающие, зато очень искренние и прямолинейные.» — Валора на мгновение оторвалась от письма, припоминая, в чем заключается искренность северян. Девушка нахмурилась и продолжила: — «Здесь, можно сказать, неплохо, однако мне очень не хватает красок Калорфона, ведь снег, который покрывает и землю, и деревья, и дома — белый и очень холодный. Неподалеку от замка находится величественный лес, деревья там так могучи, что кажется подпирают небо. В лесу охотятся на очень крупных хищников, однако я пока еще ни одного не встретила. Если не считать холода, разумеется, ведь это действительно безжалостный зверь! От мороза меня спасает теплая одежда из меха — вот с ней-то свыкнуться труднее всего, ведь она обязательно темная и неизящная. Подходящую по размеру шубу было найти трудно, однако архигосу это удалось.       О, Лана, это великий человек! Ты бы видела, сколько уважения и надежды к нему проявляют северяне. К слову, вождь Гросфельда относится ко мне очень хорошо, мы иногда беседуем с ним на высокие темы, и мне льстит то, что он называет меня «умной не по годам». Признаюсь, не ожидала, что архигос будет так добр и внимателен ко мне, и, откровенно говоря, он напоминает мне нашего с тобой отца. Жаль, в последнее время наши встречи стали реже, однако я прекрасно понимаю, что у столь мудрого правителя, должно быть, невероятно много дел. У отца ведь тоже редко были свободные минутки.       Что касается Белатора…»— Принцесса внезапно остановилась и уставилась на свечу каким-то пытливым взглядом. А что ей писать о своем муже? Что он первое время не замечал ее, а если и замечал, то начинал бранить и обвинять в возникших трудностях? Что постоянно ожидал от нее слез и слабости? Вряд ли сестра обрадуется этому. Будет странно если о муже не упоминать вообще, однако хорошее о нем говорить трудно. Хотя, если задуматься, то в последнее время он стал чуточку мягче, может именно об этом и стоит говорить? В любом случае, нужно упомянуть обо всем, однако подметить лишь самое хорошее: —  «… сперва он практически не замечал меня, и это было лучшее, что он мог сделать. Сейчас же мы даже можем обмолвиться парой слов, причем не демонстрируя агрессии и гнева. Можешь себе представить, он ни разу не поднял на меня руку, хотя голос все же повышал. Он стал спокойнее после ритуала соединения душ. К слову, тогда я позволила себе ослушаться его приказа и надеть яркое платье вместо тусклой северной одежды, и, знаешь, я не была наказана за это. Он сказал, что мне идет быть гордой. Белатор во многом мне чужд и непонятен, но пока он не делает мне больно, я готова с этим смириться.       На севере все не так, как на юге, но я постепенно привыкаю к переменам. Жаль только, что с пустотой в сердце мне не свыкнуться. Лана, милая, мне так вас не хватает! Я бы так хотела знать, все ли с вами в порядке, как ваше здоровье, как поживает наша леди Торас. Я прошу Богов беречь тебя и родителей, защищать и простить все ваши грехи. Мне до боли горестно из-за разлуки, невыносимо от того, что я не ведаю ничего о ваших жизнях.       Молю тебя о скорейшем ответе, сестра, ведь душа моя не вынесет твоего молчания. Береги себя и позаботься об отце с матерью.       Берегу твой образ и в сердце, и в мыслях. Твоя Валора. » — Девушка отложила перо и аккуратно смахнула слезинки, появившиеся на глазах из-за щемящего чувства в груди. Принцесса излила все свои переживания в этом письме, однако не зря ли? Вдруг эти строки затеряются или попадут в чужие руки? От переживаний у девушки закружилась голова. Южанка и не заметила, как свеча стала медленно гаснуть и в комнате становилось так темно и спокойно, что и навевало сонливость. Завтра она попросит Илайн отправить в Калофорн северную птицу с этим письмом. Девушка положила голову на стол и прикрыла глаза. На ее устах показалась улыбка — быть может, Белатора попросить выполнить эту просьбу? Валора и не заметила, как погрузилась в глубокий сон.

***

      Пролив Диспут. Недалеко от восточного побережья Геранта.       Солнце достигло самой высокой точки на небе над западным материком. Герант не был наделен ни красотой юга, ни могуществом севера, однако ему это не мешало зваться воинственным и необузданным. По площади материк был большим, превышающим Калорфорн, но не таким огромным, как Гросфельд. Большая часть материка — горные возвышенности, соответственно немаленькую часть населения составляли горцы. Их можно было бы назвать дикарями, однако, в отличие от северян, которыми руководила жажда зрелищ, они имели цель сражаться — территория или продовольствие. Западный народ был жадным, им вечно не хватало места, но вот с запасами еды была проблема посерьезнее.       В горах растительности мало, да и земли были сами по себе бедны на воду — всего одна речушка. Воины Гаранта были неплохи в бою, а это значит, что в их планах было насильственное решение проблемы с продовольствием. Горцы не чтили тех, кто жил в крупных городах на юге Гаранта, однако они могли пойти на уступки ради собственной выгоды. Удивительно, что говорили они все на одном языке — западном, что был понятен лишь живущим в Геранте или тем, кто его заучивал с детства.       Два рыжеволосых рыбака находились в небольшой лодке, бортики которой омывались водами пролива Диспут. Рыба здесь ловилась, однако для кормежки огромного материка ее было недостаточно. Мужчины жили в небольшой деревушке, что находилась недалеко от гор и часто страдала от набегов горцев. Казалось, что эти люди — дикари, которые живут, чтобы убивать и грабить. Тишина была настолько гнетущей, что один из мужчин заливисто запел. К слову, выходило у него это вполне сносно, однако товарищ не оценил его таланта.       — Заткнись, Пак, ты своим ревом испортишь клев. — Язык Геранта звучал резко и грубо, не так мелодично, как основной или же восточный. — Или навлечешь на нас горцев.       — Будто тебе не хватает рыбы. — Пробормотал мужчина, поглядев вдаль, где виднелась земля материка. — Вас в семье четверо, все ведь не съедите.       — Большую часть повезу в город, на рынок. — Томно проговорил тот, что был помоложе. Лицо его было неприятным и морщинистым, несмотря на возраст. — Деньги лишними не будут.       — Да там и без тебя торговцев рыбой хватает. — Насмешливо молвил Пак, деле похлопав товарища по плечу. — У крестьян из деревень покупают неохотно.       — Сам, как семью кормить собираешься? — Немного раздраженно спросил мужчина, хмурясь. — У тебя только детей трое, а еще ведь жена и больная мать. — Он не понимал, как товарищ остается таким задорным, находясь в трудном положении. — Где деньги возьмёшь?       — Хочу в солдатов наняться, за это платят сносно. — Задумчиво ответил тот, не переставая ухмыляться. — Да и жене понравится.       — Неужто, жалование вновь поднял? — Оскалился рыжеволосый, задумавшись о том, чтобы последовать примеру друга.       — Да, я говорил с городским кузнецом на неделе. — Закивал Пак. — Сказал, что правительство наше хорошенько платит добровольцам. Даже горцев завлекают, представляешь, Вард? — Удивленно заметил он.       — Значит война будет. — Тяжко вздохнул Вард. — В городе, видел, все готовятся — оружие изготовляют, броню, за лошадьми ухаживают, думал, дело обыденное, но, раз жалоание вновь подняли — точно быть войне! Ликовать южанам осталось недолго.       — Да разве это война? С южанами-то? — С ноткой укоризны возмутился Пак. — Да мы их разобьем недели за две. Особенно с горцами! Они ж безумные, им только дай возможность — все разрушат.       — И то верно. — Согласился Вард, понимая, что скоро сможет хорошенько заработать. — Хотя я от торговцев слышал, что девку южную, ну, королевскую за будущего вождя севера отдали. Северяне теперь для южан союзники, а нам это не на руку. Мне дед рассказывал, как сражается север.       — Да они пока доберутся до поля боя — мы всех южан перебьем, а южанок изнасилуем. — Задорно засмеялся Пак, и товарищ подхватил его смех. Откуда же им знать, что около тысячи северных воинов, добровольно, по предложению архигоса, уже недели три осваивали Калорфорн.