Мое оружие - ум
3 марта 2019 г., 23:09
— Вот это да! — Раздался восхищенный голос Илайн, что уже около нескольких минут вертелась около клетки с северной птицей. В серых глазах девушки виднелся отчетливый детский интерес, потрясение и совсем немного зависти. Кому же не хочется иметь столь особенного питомца, который является еще и подарком от сильнейшего воина? У Илайн и вовсе сомнений не осталось, касательно дыхания огня между Валорой и ее мужем. Это же очевидно! — Еще и синеокий! — Громче завопила северянка, вцепившись пальцами в железные прутья. Найти такую редкость, да еще и поймать — просто невероятно. — Я думала, что такие уже и не встречаются!
Сама принцесса мягко улыбалась, глядя на подругу, однако говорить ничего не хотела, так как еще очень смутно соображала после длительного сна. Девушка спала бы дальше, если бы не восторженные возгласы, которые прогремели так звонко, что проснулся бы даже мертвец. Юная жена Белатора сладко потянулась, уже не стесняясь чужого присутствия. За несколько месяцев на севере она уже привыкла и к своей близкой душе, и к ее беспардонности, и даже к ее несколько необычному мышлению. Валора не могла сказать, что ей нравилось в Гросфельде, однако бывали трогательные моменты, в которые девушке совершенно не хотелось думать ни о тоске по дому, ни о некомфортных условиях быта, ни о прожитых трудностях. Вчерашний разговор с мужем был одним из подобных моментов. Принцесса пыталась не думать о столь хорошем поступке воина, ведь ей могло лишь показаться, что Карог меняется; старалась не обращать внимание на какое-то пленяющее тепло, считая, что никаких чувств у нее к этому человеку и быть не может. И все же ничто не могло затмить блеск в ее глазах и небольшую растерянность, что была вызвана смущением, возникшим вместе с картинками воспоминаний о вчерашнем дне. Девушке не хотелось беспамятно бросаться в омуты под влияние неких дурманящих чувств, она во всем привыкла быть осторожной и внимательной.
— И как только Белатору удалось его поймать? Это же почти невозможно! — Илайн отвлекла принцессу от мыслей, та, в свою очередь, не понимая смысл ее слов, недоверчиво нахмурилась.
— Почему это? — Поинтересовалась юная красавица, свешивая ноги с кровати, чтобы через какое-то время подняться и окончательно проснуться.
— Так они же проворные, жуть! — С готовностью отозвалась северянка, оборачиваясь к близкой душе. — Эти пташки ловкие и уворотливые, потому их и трудно поймать. — Лицо девушки сконфузилось, будто от каких-то грустных мыслей. — Еще и гнезда вьют на деревьях с шипами! Пока дотянешься и схватишь — все руки себе исцарапаешь. Да я сама за такими на деревья взбиралась, в детстве, так не словила ни одного! — С нотками обиды продолжала вещать сероглазая, вновь глядя на диковинный подарок. — Только падала и царапалась.
— Видимо, не очень хороший из тебя охотник. — С веселой улыбкой, полной задорности и беззлобных смешинок, проговорила принцесса. Она видела, какую забавную обиженную гримасу скорчила Илайн, и от этого ей стало еще смешнее. Валоре почему-то было приятно еще и от того, что Карог нарочно ей соврал, что ему было легко раздобыть птенца северной птицы, ведь на самом деле то было далеко не так. Неужто, хотел возвысить себя в ее глазах?
— Отец тоже так говорил. — Хмуро произнесла девушка, и лицо ее на мгновение сделалось мрачным и поникшим. — Поэтому и не брал меня с собой ни на охоту, ни в путешествия. А он много, где бывал, кажется, и восток успел посетить. — В глазах ее загорелись огоньки, будто она вспомнила что-то очень важное. — Да-да! Он мне оттуда лошадку деревянную привез когда-то. Помню, говорил, что такими забавляются маленькие восточные красавицы, а я обижалась и отвечала, что единственная красавицей для него должна быть только я.
— А где сейчас твой отец? — Валора внезапно осознала, что близкая душа практически ничего не рассказывала о своей семье, от того принцессе стали очень интересны подробности рассказов Илайн. Удивительно, что, говоря так много, северянке удалось донести так мало информации о себе.
— Так нету его уже. — Попыталась спокойно ответить сероглазая, однако что-то в е виде намекало о нестерпимой душевной боли. — Как и мамы. — Девушка всегда старалась говорить о близких с улыбкой на лице, однако время вовсе не лечит — лишь дает возможность смириться. Рано или поздно забытые раны дадут о себе знать, однако быть готовым к этому никак нельзя. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, Илайн ощутила потребность отвернуться, чтобы не показывать слабость, однако продолжала стоять неподвижно.
— О Боги! — Встревоженно вскочила на ноги Валора, ужаснувшись такому безразличию на лице подруги при произнесении таких чудовищных слов. Принцесса бросилась к северянке и заключила ее в крепкие объятия, пытаясь поделиться теплом и трепетом. Ей было до потери сознания жаль эту девушку, однако поражало то, как она остается такой радостной и улыбчивой, после таких душевных терзаний, после того, что ей пришлось пройти и потерять. Пожалуй, у принцессы больше язык не повернется пожаловаться на свою судьбу. Она бы утратила рассудок, если бы потеряла кого-то из близких, а Илайн еще и находит силы смеяться! — Милая, прости, мне не было известно. — Девушка принялась гладить ее по голове, прижимаясь крепко-крепко. Она замечала, как тело северянки подрагивает, а после того, как услышала ее всхлип, внутри у нее все резко похолодело.
— Не стоит, давно это было. Все уже прошло. — Насчет последнего сероглазая солгала. Горечь от потери никогда не забудется, она может лишь затмиться прожитыми годами, а боль ни за что не исчезнет — притупится, да и все. Девушка фальшиво улыбнулась, пытаясь заставить близкую душу успокоиться. Кажется, принцесса переживает за нее больше, чем она сама. Южанка такая добрая и склонная к сочувствию, что даже вериться с трудом в ее зрелость. Обычно такими наивными и трогательными бывают только дети, а принцессе скоро грянет восемнадцатая весна.
— Ты потеряла близких в детстве? — Поражалась младшая дочь короля юга и еще крепче обнимала подругу, стараясь разделить чужую боль, чтобы было легче ее перенести. У нее сердце кровью обливалось от жалости к этой девушке — она не заслужила такой участи. Примерно то же самое ощущала Лана, когда Валора говорила ей о замужестве за северным воином. Лишь сейчас принцесса осознала, что зря гневила Богов и причитала о том, как ей плохо, ведь всегда найдется тот, кому было гораздо хуже, однако он уже не будет жаловаться. Собственные проблемы показались девушке сущим пустяком, когда познаются настоящие трагедии жизни.
— Мне было девять, кажется. — Илайн ощущала, как ноги ее подкашиваются от волнения и уныния, однако ей так хотелось открыться кому-то всецело, ведь про ее злые козни ее судьбы знал лишь архигос. Ей важно было доверять Валоре, так почему бы не поведать все от начала до конца? Северянка почувствовала, как принцесса тянет ее за руки и усаживает на кровать, будто считая, что это как-то поможет прийти в себя. — Отец был на очередной битве, когда мать слегла с дичкой. — Илайн поджала губы, пытаясь и помотала головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей в голове. Она снова видела мгновения, которые ранили ее так давно. — Это болезнь, но как по мне — это проклятие. Человек мучается настолько, что смерть кажется спасением. — Валора, тяжело дыша, вслушивалась в каждое слово. Ей хотелось плакать от жалости и соболезнования. — Помню, что у мамы была сильная лихорадка, постоянные судороги и дрожь. Она просто дергалась из стороны в сторону и кричала, а я… — Северянка запнулась, но ощутив, как пальцы принцессы сжали ее запястье, продолжила: — Я ничего не могла поделать, приходилось смотреть и плакать. — Муки, что испытывала Илайн, можно было сравнить с жестокой пыткой. Ей думалось, что каждый сантиметр тела пронизывается острием стрелы. — Мне казалось, что это длилось вечно: дерганье, крики, слезы, бессилие, и в какой-то момент крик оборвался. Когда я увидела, что она лежит неподвижно, поняла, что ее муки кончились. Веришь, мне от этого было легче… — Сероглазая вновь всхлипнула, ощущая сильное жжение в груди. — А на утро соорудили погребальный костер. Когда ее тело охватил огонь, я перестала плакать. Я думала, что ей теперь лучше, что теперь она будет оберегать отца и он скорее вернется. Но он не вернулся. — Девушка взглянула на принцессу и ужаснулась ее слезам. Разве может человек так ощущать чужую боль? — Позже стало известно, что отца убили в предпоследний день битвы. Так я и осталась одна. — На грустной ноте завершила она.
— Мне так жаль. — Прошептала Валора, вновь обнимая близкую душу. Она бы сейчас все отдала, чтобы облегчить ей страдания. — Это ужасно. — Девушке было практически так же мучительно, как самой рассказчице, но вместе с тем она питала восхищение к выдержке и спокойствию северянки. Принцесса была потрясена тем, что Илайн может говорить об этом, причем без истерических припадков… Вряд ли, так получится у кого-то на юге. В этом, пожалуй, и начинает проявляться истинная мощь северного народа. — Ты такая сильная, раз справилась с этим горем. Как тебе удалось смириться с этим?
— Я не видела другого выхода, Валора. — Северянка серьезно посмотрела на маленькую принцессу. Имя той прозвучало с какой-то надеждой или даже просьбой о помощи, словно Илайн искала луч света в своей близкой душе. Кажется, ей удавалось его отыскать. — Нельзя скорбить вечно — так ты показываешь свою слабость, а север…
— Не любит слабых. — Закончила вместо нее кареглазая. На ее миловидном личике отражалось беспокойство и обида за чужую судьбу. Как только справедливые судьи с небес это допустили? Разве заслужила это столь светлая и добрая девушка, как Илайн? У северян точно есть другие Боги, и они не щадят народ Гросфельда. Валора заметила, как брюнетка слабо усмехнулась, словно и не хотела этого делать, но по-другому вести себя не могла. — Кажется, он совсем никого не любит, а потому страдают здесь все. — Голос принцессы сделался резким гнева на несправедливость, однако быть злой и яростной, как тот же Карог, она не умела.
— Знаешь, когда я увидела тебя, то сразу поняла, что тебе здесь не место. Ты маленькая, слабая, пугливая. — Илайн прикрыла глаза, задумавшись. Ее печальная усмешка отчего-то преобразовалась в теплую, нежную улыбку. Девушка взглянула на принцессу, что казалась расстроенной и одновременно удивленной, и произнесла: — Но ты умная, поэтому-то север тебя принял. — Валора улыбнулась ее словам, ей было хорошо от той мысли, что у нее здесь есть настолько близкий человек. Может, хорошо, что северянка больше не испытывает к давней утрате ничего кроме равнодушия. Это помогает ей двигаться дальше, жить и дышать без затруднений.
— А мне один северянин говорил, что женщине не нужно быть умной, что женщина должна молчать и повиноваться. — С тяжелой усмешкой проговорила Валора, пытаясь избавить комнату от гнетущей атмосферы и тишины. Заливистый смех и восклицания Илайн ей нравились куда больше, чем колкость молчания. Как же стало легко, когда до слуха принцессы донеслось негромкое хихиканье. Она взглянула на близкую душу, и ее тело избавилось от скованности. Илайн была очень красивой, когда смеялась, а теперь, когда из ее глаз одновременно струились слезы — она казалась просто невероятной.
— Будто ты его послушаешь. — Сквозь улыбку произнесла северянка, окончательно перестроившись на хорошее настроение. Валора поражалась тому, как быстро меняется настроение подруги. Илайн удивительна! В глазах ее промелькнула хитрость, прежде чем она молвила: — Да и потом, Белатор и не догадывается, какое оружие у тебя в руках. — И как ей удалось догадаться, какому именно северянину принадлежали слова?
— О чем ты? — Принцесса не на шутку испугалась. Неужто близкой душе известно о кинжале, что она прячет под подолом платья?
— О, Валора, ты такая невинная. — Девушка бережно провела рукой по смоляно-черным волосам. — Северные мужчины — воины, они сильны, отважны и бездумны, но даже самый свирепый воин, рано или поздно, станет питать привязанность к женщине. Она будет его уязвимым местом. — С каждым словом принцессе становилось легче, но непонятнее. Илайн склонилась к лицу девушки и добавила: — Именно это умение — главное оружие каждой женщины, потому как мужчина даже не замечает, как проигрывает битву со своей «слабостью».
— Мое оружие — ум. — Кратко отозвалась Валора, крайне гордо усмехаясь. — Быть чьей-то слабостью — не по мне. — Илайн вновь засмеялась и, поднявшись на ноги, зашагала к двери, чтобы отправиться по своим делам, которых у нее поднакопилось за половину этого денька. — Куда же ты?
— На кухню — помогать с обедом. — С готовностью отозвалась девушка, широко улыбаясь. Она приоткрыла дверь, однако выйти не успела.
— А разве не рано для обеда? — Нахмурилась брюнетка, пытаясь понять, какое сейчас время суток. И сколько же она проспала? Быть не может, что она провела во сне так много времени! Должно быть, Илайн шутит.
— Самое время. — Весело фыркнула сероглазая. Болезненные воспоминания и вовсе забылись. — Уже полдень, милая, ты с каждым днем встаешь все позже. — Что-то остается неизменным — южанка спит до самого полудня, а по ночам сидит над своими унылыми книжками. И что же за странный манер?
— О Боги, быть того не может! — Ахнула принцесса, понимая, что потеряла столько времени даром. Да разве можно быть такой ленивой! Уж лучше бы научила Илайн читать или прокатилась вместе с ней верхом, чем пребывала в беспамятном сне.
Илайн, громко засмеявшись, покинула покои Валоры и плотно закрыла за собой дверь. Ей было хорошо от того, что они с принцессой стали еще ближе. Теперь они знают друг о друге практически все, и это замечательно! Девушка не могла припомнить кого-то, кому она доверяла больше, чем Валоре, и это было взаимно. Идя по коридору, Илайн не могла сдерживать улыбку, и даже когда мимо нее пошел Белатор, что, скорее всего, направлялся к отцу, ее уголки губ продолжали тянуться вверх.
— А ведь ты уже стала его слабым местом. — Мечтательно произнесла северянка, втайне радуясь, что этому упертому, твердолобому мужлану пришло в голову сделать такой трогательный подарок. Если воин преподносит женщине добычу — он ее кормилец и защитник, но что значит преподнесение особенного дара? Даже Белатору не было это известно, что уже говорить об Илайн?
Говоря о будущем архигосе севера, нельзя не заметить того, с каким неспокойным лицом он направлялся в покои отца. Видимо, чувствовал молодой мужчина нечто неладное. Карог, наверное, и представить не мог, как быстро ему придется стать вождем, да и всякий согласится с тем, что столь свирепый воин все еще не готов взять на себя такую ответственность. Увы, судьбе плевать на готовность или сомнения каких-то людей — она беспощадна и коварна, ее нельзя предугадать или изменить. Белатор тяжело ступал по ступеням, гадая, что же отцу потребовалось от него, к чему такая спешка? У Карога было много запланированных дел: охота, на этот раз настоящая и не одинокая, тренировочные бои, да и южанку проведать хотелось под конец дня. Возможно, Карог и пытался это отрицать, но ему было крайне небезразлично, что происходит с его маленькой женой. После вчерашнего у него даже был веский повод, чтобы посетить покои принцессы — надо же знать, поладила ли она с птенцом северной птицы. И все же мужчина позволил себе признаться, что главная причина была совершенно в другом — Валора наводила на него какое-то приятное и незнакомое чувство, что с каждой встречей усиливалось. Белатору не нравилось то, что с ним происходило, однако, поначалу пытаясь бороться с изменениями и потерпев поражение, как-то смирился. Воин должен был злиться на южанку, но почему-то не хотел или даже не мог.
Карог с характерным звуком вошел в покои отца, на этот раз его шаги не были такими бесшумными. В комнате архигоса было свежо и прохладно, всему причиной служило большое окно, куда и проникал прохладный северный ветер. Белатор никогда не понимал, почему отец не выставляет свои трофеи, как это делал он сам, зато письменный стол вождя был постоянно завален пергаментами: картами, посланиями, важными записями. Сам Гарбал Фортис стоял у окна, опираясь на бортик так, чтоб никто не видел, как тяжело ему держаться на ногах. Архигос делал вид, что с интересом вглядывается в окно, разглядывал что-то совершенно ненужное. Мужчина не повернулся лицом к пришедшему сыну, и это несколько насторожило последнего. Как-то беспокойно сделалось молодому воину от такого поведения, к тому же в последнее время вождь практически не выходил на контакт с ним. А если точнее, Гарбал и вовсе не покидал покои, даже в охоте не участвовал. Белатор посчитал, что отец мог попросту не услышать его шагов и звука закрывшейся двери, а потому поспешил известить о своем прибытии:
— Ты звал? — В его голосе хорошо различались невыдержанность и переживание. Может, у архигоса плохие новости, а потому он ведет себя так странно? Не став дожидаться, пока он ответит, Карог стал предугадывать: — Что-то случилось? Грядет сильная буря? Битва? С кем, с западом или востоком? Дать команду готовить снаряжение?
— Своим нетерпением ты похож на мать. — Как-то хрипло и не оживленно молвил Гарбал, понимая, что скоро он встретится со своей женой и остальными погибшими. Он чувствовал приближение смерти, видел как разрастаются пятна и язвы, ощущал, как боль его становится невыносимей с каждым днем, однако был не готов умирать, потому как Карог, в свою очередь, не был готов взять на себя управление целым государством. — Можешь не беспокоиться, пока угрозы нападения нет. — Мужчина не стал говорить, что до него дошли слухи с Геранта. Карог вспыльчив яростен, он может наделать глупостей, и его уже никто не сможет остановить. — Да и погода обещает быть сносной.
— Тогда в чем дело? — Не понимая смысла своего скорейшего визита, спросил младший Фортис. Отец что-то не договаривает, это крайне подозрительно. Да и почему он продолжает стоять к нему спиной? Откуда же Белатору было знать, что Гарбал нарочно не поворачивается к нему лицом — болезнь распространилась и на этот участок.
— Сегодня звездная ночь. — С присущей загадочностью произнес архигос севера, сцепив зубы от боли. Кровоточащие язвы приносили столько страданий, что даже врагу не пожелаешь таких мучений. Гарбал ощущал, как все плывет перед глазами, как тело вот-вот парализуется и он не сможет пошевелиться, однако его статная фигура продолжала гордо стоять у окна, делая вид, что все в порядке. Еще рано, еще не время умирать. Он должен обеспечить северу хорошего правителя, а этому правителю все еще необходимо набраться ума. Как жаль, что судьбе плевать на все это. Вождь прекрасно знал, что Карогу трудно будет понять суть его намеков, а потому поспешил разъяснить: — Валоре нравятся звезды. — Он слабо усмехнулся, вспоминая облик маленькой принцессы с приторно-сладким и до невозможности милым личиком. Ему необходимо максимально сблизить девушку и своего сына, чтобы после смерти быть уверенным в том, что у воина будет надежный источник ума, а у принцессы — защита.
— Южанка любит красивые вещи. — Пожал плечами Карог, игнорируя жар, возникший после упоминания архигосом до дрожи знакомого имени. Вождя удивило то, что его сын отзывается о своей жене без раздражения и отвращения, ему даже показалось, будто он слышит в тембре молодого мужчины нотки, отдаленно напоминающие нежность. К слову, ему и не показалось. Может, пока он не выходил из своих покоев, что-то изменилось? — Она и северного птенца назвала красивым. — Белатор настолько забылся, и не осознавал, что отцу не известно о его подарке для принцессы. — Хотя он необычный- синеокий, может, поэтому и понравился ей… Она ведь тоже необычная. — Воин вполне готов был сказать «красивая», однако в последний момент передумал.
— Какого еще птенца? — Вождь с трудом сдержался, чтобы не обернуться к сыну, жаждав увидеть его эмоции. Почему-то ему становилось спокойнее за судьбы Белатора и его прелестной жены, хотя по-прежнему ему с трудом верилось, что эти двое сумели немного поладить — Валора слишком пуглива, Карог же тугодум.
— Ты ведь не знаешь. — Опомнился воин, но вид его оставался спокойным и скрывающим тревогу. — Я принес его со своей охоты. Живого, конечно же. Не хотелось тратить стрелы на мелкую добычу… Да и южанку пугать не хотелось. — Вождь был приятно удивлен поведением сына. Неужто в нем чувства пробудились раньше, чем в принцессе? А Карог продолжал говорить: — У птенца глаза синие — редкий, вот я и решил поймать его и отдать этой маленькой женщине.
— Ей вправду понравилось? — С интересом и подозрением спросил Гарбал, убеждаясь в том, что его отсутствие вовсе не усугубило отношения между принцессой и ее законным защитником.
— Она улыбалась, поэтому, думаю, что да. — Вновь пожал плечами Белатор, в очередной раз демонстрируя свою неопытность в общении с женщинами. — Ей идет улыбка, так она выглядит более живой, что ли. — Архигос и предположить не мог, почему Карог внезапно перестал раздражаться, упоминая о своей жене, почему стал считать ее привлекательной. Что же произошло за эти несколько дней? — Зря на нее все лица кривят, да, она мелкая и слабая, да и бледная до жути, но она вовсе не уродлива. — Молодой мужчина даже не чувствовал себя скованно, говоря о таких личных соображениях. А что такого в том, что он считает свою жену приятной? Почему его должны стеснять его мысли?
— Она красива, по-твоему? — Гарбалу важно было знать, каково мнение Карога о маленькой принцессе. Если он действительно каким-то образом проникся теплом к Валоре, то им обоим будет легче в дальнейшем, когда молодой воин станет архигосом. У нынешнего вождя не было сомнений, что Белатор справится с жестоким испытанием и станет правителем севера, однако ему не мешало бы прислушиваться к мнению девушки, которая хорошо разбирается в истории о политике.
— Вполне себе. — Без смятения заявил будущий архигос. Чего греха таить, принцесса действительно хороша на лицо. Карог сделался довольным, когда припомнил восторг и восхищение в ее больших глазах. — Особенно, когда непокорная или когда не унылая. — Архигос облегченно вздохнул. Воин сумел самостоятельно разобраться со своей худшей сущностью. Почему-то вождю казалось, что Белатор испытает пламя к принцессе значительно позже, однако это обязательно случилось бы. Будущее, в котором Карог смирится со своим положением и попросту свыкнется с наличием жены, к которой у него нет никак чувств, Гарбал считал невозможным. Прежде всего, молодой мужчина слишком упрям и свиреп — не смирился бы, но было еще кое-что очень важное, что указывало на невозможность равнодушия с его стороны — слишком пристально и голодно он смотрел на Валору в момент их первой встречи. — Как думаешь, она будет улыбаться, если снова увидит звезды? — Внезапно спросил воин, не решаясь подойти ближе. Если отец держит дистанцию, на то есть причина.
— Тебе под силу это проверить. — Тяжело улыбнулся мужчина. Забавно, его сыну даже не пришлось разъяснять все более подробно, он и сам понял ход мыслей. Разве он был таким догадливым? Общение с Валорой идет ему на пользу.
Гарбал не услышал ответа от молодого воина, не мог видеть и предугадать, что на его устах возникнет удовлетворенный оскал. Мужчина услышал тяжелые шаги, которые направились к выходу, и, едва до его слуха донесся звук закрывшейся двери, он с трудом добрался до кровати и обессиленно рухнул, проваливаясь в беспамятство. Все его тело разрывалось от боли, невыносимой, острой, убийственной. Кровоточащие язвы были повсюду, даже лицо было покрыто воспаленными пятнами. Помимо истошных мучений архигос мог ощущать и приближение смерти. Она уже совсем рядом, она стоит прямо на пороге и ждет, ей нравится наблюдать за страданиями, за то, как беспомощно такой великий человек борется за свою жизнь. Жалкие люди — ничто! Как трогательно, что находясь на грани гибели, все они умоляют смерть поторопиться, но не вождь. Он силен. Он терпит, сжав кулаки и сцепив зубы, ему не присуще стремление облегчить личные страдания. Вождь лишь прикрыл глаза и стал ожидать встречи со смертью. Ждать ему осталось недолго…
***
Вечер слишком быстро перешел в стадию ночи, однако Валора это поняла без взгляда на темное небо. На улицу девушка сегодня вовсе не выходила, все время, начиная с полудня, она потратила на уход за новым другом. Илайн, что ушла после тревожного разговора, вскоре вернулась и многое поведала о северных птицах, и теперь принцесса знала, чем питаются эти существа, как часто спят, насколько долгий период их взросления. Поразительно, что столь изящные создания — хищники, однако, как объяснила Илайн, им трудно было бы выживать, питались бы они растениями — сочные листья и стебли появляются лишь весной, а она бывает нечасто, да и весной это время года трудно назвать. Принцесса побаивалась касаться и прекрасного птенца и его специального корма, то бишь, сырого мяса, которое раздобыла северянка на кухне. Потому было принято решение поручить первое кормление непосредственно самой близкой душе, которая была только рада повозиться с диковинным существом. Выбор имени и вовсе был перенесен на следующий день, так как девушки не могли никак определиться и сойтись во мнениях. Валора вещала о красоте имен, олицетворяющих названия цветов, а Илайн предлагала жутковатые прозвища, к примеру: «Смертоносец», «Крик», «Белая кровь», «Холод». Все кончилось тем, что северянка вспомнила о течении времени и радостно попрощалась, крепко обняв принцессу напоследок, оставила ее одну. Сейчас же девушка готовилась ко сну. Вернее, к чтению допоздна. Кажется, ее режим дня совершенно сбился, ей непременно следует подумать над этим завтра. Сегодня она посвятит себя полностью одному из очень захватывающих романов, которые она перечитывает уже по третьему разу. Валора хотела бы попросить архигоса или Илайн раздобыть пару новых книг, однако постеснялась, а потому ей приходилось глядеть на знакомый текст. Прежде чем взяться за один из самых излюбленных романов, принцесса решила расчесать волосы, не лишая себя возможности повертеться у зеркала. Девушка аккуратно водила гребнем по длинным мягким волнам, что плавно струились о плечами и достигали самой поясницы. Валора довольствовалась своим безмятежно-спокойным лицом, однако одна мысль заставила ее огорчиться. Белатор за весь день не наведался к ней. Не то чтобы ей не хватало внимания мужа, или же она жаждала увидеть его, просто как-то тоскливо было на сердце. Когда с расчесыванием было покончено, девушка отложила гребень и подошла к письменному столу и выбрала книгу, каждое прочтение которой вызывало теплые чувства. Именно в «Прокаженной судьбе» хранилось любовное признание лорда Райвина. Девушка аккуратно извлекла из книги письмо и поглядела на него. Странно, но, кажется, оно перестало провоцировать у нее такой сильный трепет, как делало это раньше, будто ее чувства ослабли, перестали быть такими пленительными. Валора не ощущала желания перечитать письмо, затаив дыхание, ей было практически все равно. В следующее мгновение принцессе пришлось быстро вложить лист пергамента обратно в книгу, которую она поспешила отбросить на письменный стол. Всему виною был возникший на пороге Карог, который очень любил входить в помещение без стука. Собственно, в этом и все северяне. Девушка была напугана спонтанным появлением, тем более в столь неподходящий момент. Страшно подумать, какую ярость и бешенство вызвало бы у Беллатора письмо близкого друга принцессы. Однако Валора была довольна тем, что муж навестил ее. Словно нечто, чего немного не хватало, у нее появилось. Помимо всего этого девушку интересовала причина, по которой Карог наведался к ней в столь поздний час. Отсутствие гнева и сердитости на лице молодого мужчины внушало спокойствие и чувство безопасности. Принцесса серьезно задумалась над тем, что воин не так некрасив, когда не хмурится. — Рад, что ты все еще не спишь. — Проговорил мужчина, ощущая, как от присутствия маленькой женщины ему становится хорошо. Он не стал расспрашивать о птенце, о прохождении дня, о бурной реакции Илайн на его дар. Ему хотелось, чтобы Валора поскорее увидела нечто зрелищное, чтобы вновь улыбнулась, пускай даже не ему. — Почему Вам радостно? — Слегка недоумевая, спросила принцесса. Карог вызывал у нее интерес, однако полностью довериться ему девушка пока еще не могла. Слишком долго они проявляли друг к другу презрение и нелюбовь. — Хочу тебе кое-что показать. — С какой-то многозначительной загадочностью промолвил Белатор, видя, как миниатюрная женщина смущается и пугается его намерений. Глупое, пугливое создание. Почему-то сейчас эти слова в голове мужчины звучали без злобы, а даже с каким-то нежным подшучиванием. — Прогуляемся? — Ночью? — Потрясенно спросила принцесса, чье тельце наливалось свинцом от страха и неуверенности. Отношения между ними улучшались, однако Карог по-прежнему представлял опасность для нее. Вполне возможно, что воин пытался усыпить бдительность своим хорошим поведением, чтобы нанести сильнейший удар? — Не самое подходящее время для прогулок, не находите? — Меня боишься, южанка, или темноты? — Хитро и насмешливо промолвил Белатор, замечая недовольство, что в исполнении принцессы было невозможно забавным. Аккуратные черные бровки сдвинулись к переносице, а бледно-розовые губки сжались в тонкую полоску, недовольная Валора вызывает улыбку, даже тогда, когда должна нагонять серьезность. — Ничего из этого. — Гордо хмыкнула девушка, решительно шагнув к Карогу. И этот дикарь будет обвинять ее в трусости после того, как она прошла через омерзительный ритуал? Не бывать этому! Никому не дозволено так открыто насмехаться над ней. Принцесса распрямила плечи, демонстрируя свою готовность и непоколебимость. Пусть видит, что с ней шутки плохи, что она их принимает с высоко поднятой головой. Относительно высоко как сказал бы Белатор. — В таком случае, иди за мной. — Стал скалить зубы мужчина и первым вышел из покоев принцессы, зная, что девушка покорно поплетется за ним. Воин двигался быстро, непроизвольно вслушиваясь в звуки негромких шажков, что принадлежали маленькой южанке. Он точно знал, что Валора потерялась бы в многочисленных коридорах, присоединенных к Восточной башне. Почему же Карог выбрал именно это место для обзора на звездное небо? Во-первых, всего это самая высокая точка замка-на-Костях, количество ступеней, что вели к этой башне просто колоссальное. Во-вторых, крыша восточной башни преобразована в некое подобие площадки, откуда в неспокойное время велись наблюдения. Оттуда все, как на ладони, а порою кажется, что до небо буквально можно коснуться. Они будут максимально близко к звездам, а значит полностью смогут прочувствовать их величие и красоту, разглядеть яркое сиянием, которое появляется на черном полотне севера крайне редко. Кто-то будет с восторгом взирать на молочно-белые пятнышки на небе, а кто-то незаметно поглядывать на первого, разумеется, не без заинтересованности и наслаждения. Белатор действительно стал задумываться над тем, что было бы неплохо проводить с женой чуть больше времени, да и кричать на нее следует поменьше. Мелкая — испугается же, да и плакать станет, а женские слезы — самая раздражающая вещь в мире. Валора едва поспевала за мужем, однако не жаловалась, ведь гордость куда более важнее, чем собственный комфорт. Девушке казалось, что воин нарочно так ускоренно идет, чтобы ей было труднее на этой прогулке. Хотя разве это можно назвать прогулкой? Разве они не должны идти вровень, беседовать и изредка посматривать друг на друга? По факту, Карог шел несколько впереди, совершенно не учитывая, что миниатюрной принцессе приходится едва ли не бежать за ним, часто перебирая своими короткими ногами. Разница их шагов была настолько велика, что даже возможности поравняться у пары обреченных не было. Все совершенно не так, как нужно! Валора не хотела терять мужа из виду, хотя разве такую стать можно не разглядеть? Дыхание брюнетки и вовсе сбилось от такой спешки — не привыкла она ходить так быстро. И куда они так торопятся? Девушка даже не сразу осознала, что, следуя за Белатором, она забрела в незнакомую часть замка. В голову стали лезть самые пугливые мысли, связанные с ее возможной гибелью от руки Карога. Зачем он завел ее туда, где она раньше еще не была? От этого ей стало настолько не по себе, что она вежливо и с неким опасением поинтересовалась: — Позвольте знать, куда мы направляемся? — Молодой мужчина даже не обернулся на нее, потому не заметил, что она несколько от него отстала. Принцесса даже сконфузилась от такой бестактности. Да что же делает этот варвар! Все же начинало налаживаться! — Не столь важно. — Кратко и сухо ответил ей Белатор, пытаясь сохранить серьезность и холод до крайнего момента. Пусть звезды будут ей неожиданностью, так она не сможет контролировать свои настоящие чувства. Карог усмехнулся и требовательно обратился к своей жене: — А высоты боишься, южанка? — Нечто по-доброму насмешливое таилось в этом обычном обращении. Кажется, само слово «южанка» у него вызывало ассоциации, связанные не столько с Калофоном, сколько с гордой ухмылкой маленькой женщины. — Отчего мне ее боятся? — Вопросительно изогнула бровь Валора, с опасением косясь на мужа. Какие-то подозрительные вопросы срываются с его уст этим вечером — все связаны с ее страхами и предрассудками. — Разве это свирепый зверь, жаждущий убить меня? — Девушка поздно спохватилась и на пару секунд испугалась, что мужчина может принять эту фразу на свой счет. Белатор не стал пускать в ход достаточно обидные замечания, касательно низкого роста принцессы, что был бы причиной страха перед высотой, однако сдержать ехидный смешок был не в силах. Девушке стало еще более беспокойно он этого произвольного звука, от этого она погрузилась в глубокие раздумья. В реальность принцесса вернулась лишь тогда, когда они оба подошли к массивным ступеням, которые вели вверх, и неизвестно, как долго они продолжались. Замечая, что мужчина не собирается пропускать ее вперед, как подобает воспитанному лорду, но уж точно не яростному воину, Валора несколько потерялась, однако вскоре решительно шагнула вслед за ним. Выступы из камня были массивными и труднопокоримыми для принцессы, но виду она не подала. Лишь когда прошло около двух минут их движения вверх, однако конца ступеней не было видно, девушка всерьез задумалась над тем, что было бы неплохо покинуть компанию мужа, во избежание угроз для своей жизни. Жаль, что смелости принцессе не хватало, а потому она покорно поднималась вслед за Белатором. Ноги уже гудели от нагрузки, особенно пекло в области колен и бедер, и Валоре казалось, что сделает она еще один шаг — тотчас упадет от усталости. Карог же с точностью наоборот ускорялся после преодоления каждой новой ступени. Принцесса поражалась, как ноги воина удерживает столь массивный вес и огромную нагрузку. От чего Белатор так вынослив? А воин ни о чем не думал, кроме как о южанке, послушно следующей за ним. Будущий архигос смирно выжидал, когда ножка принцессы соскользнет со ступени и девушка готова будет устремиться вниз, а он моментально подхватит ее и непременно отругает за неосторожность. Но Валора шла, не издавая ни звука, ни промолвив ни словечка. Да, другая уже жаловаться начала бы на усталость! Но нет, эта — стойкая и непокорная, а это делает ее еще более потрясающей. Не найдется умельца, что смог бы описать счастье принцессы, когда та увидела арочный просвет в конце долгой, изнуряющей лестницы. Валора не могла разглядеть волшебства ночного неба, потому не могла собраться с мыслями. На предпоследней ступени Карог остановился и уступил дорогу, взглядом говоря о том, что принцесса должна войти в арку первой. Именно сейчас в сердце девушки поселился удушающий страх, а в голове закричала паника и недоверие. Тем не менее, девушка не стала выражать свои подозрения, кинжал, что она прятала под платьем, внушал ей фальшивое чувство безопасности. Правда, разве она умеет пользоваться холодным оружием? Валора, что есть силы, сцепила зубы и сделала последний шаг, а после замерла в немом восторге. Если смерть придет за ней под покровом такой волшебной ночи, то можно и умереть. Восторженный вздох вырвался из груди принцессы, что и молвить толком ничего не могла. Валора перестала соображать и беспокоиться о своей безопасности. Она буквально забыла о рядом стоящем воине. Она его даже не видела! Зато имела прекрасную возможность разглядеть тысячи звезд блестящих холодным серебром. Казалось, что небо нехотя подстраивается под яркий и успокаивающий свет, становится более темным, невзрачным, чтобы белые пятнышки смотрелись на нем еще более необычно и потрясающе. Принцесса не заметила, как грудь ее стала вздыматься от глубоких вздохов, что свидетельствовали о восхищении. Взгляд девушки наткнулся на чудесный молочный диск луны, которая будто капризно просила посмотреть на нее, похвалить ее за невероятный вид, выразить зависть ее благородной бледности. Никогда еще север не был таким красивым, как сейчас. Валора, пораженная всем этим, ощущала, что ей становится невероятно хорошо и спокойно, вопреки тому, что позади нее находился мужчина, которого она подозревала в замысле убийства. Карог же смотрел на маленькую женщину пристально, требовательно, ощущал, как внутри него пробуждается то самое чувство, которое ощущает каждый мужчина, взирая на привлекающую его женщину. Ему нравилось, как блеск звезд отражается в темно-карих глазах южанки. Удивительно, что существует нечто, что будет выглядеть более бледно, чем мраморная кожа миниатюрной красавицы. Нехотя оторвавшись от зрелищного полотна неба, принцесса обернулась к мужу, мгновенно ловя его удовлетворенный взгляд. Валора была не столько польщена, сколько удивлена тому, что Карог смотрит на нее без недовольства и сердитости. — Вы знали о появлении звезд? — Ошарашенно спросила девушка, пытливо глядя на брюнета, что так и остался стоять в арочном проеме, не решаясь нарушить момент уединения принцессы и неба. К слову, Валора и сама понимала, что это был не вопрос, а попытка убедиться. — Иначе зачем тогда тащиться сюда? — Посмеиваясь, оправдал ожидания девушки Карог. Он хорошо видел, как южанка попыталась состроить благодарную улыбку, однако смущение заставило ее отвернуться и подарить теплый жест звездам. У девушке в голове не укладывалось то, что Карог вновь проявил инициативу и порадовал ее. — Можешь подойти к краю — оттуда видно весь город. — Посоветовал Белатор, желая удивить принцессу еще больше. — Благодарю, отсюда тоже открывается прекрасный обзор. — Брюнетка поспешила отказаться, боясь самостоятельно подвергнуть себя опасности. Быть может, мужчина нарочно пытается приблизить ее к краю смотровой площадки, чтобы скинуть ее с высоченной башни будучи уверенным, что она после такого не выживет. Карог с легкостью догадался о ее страхах и причине недоверия. Было забавно, что принцесса столь пуглива и осторожна, но с другой стороны — неприятно, ведь эти чувства у нее вызывал он. — Если бы я хотел тебя убить, то давно бы уже сделал это. — Резко и утвердительно произнес мужчина, пытаясь влиться в доверие к принцессе, однако этой громкой фразой он еще сильнее усугубил положение. Валоре до жути не нравилось, что Белатор способен залезать к ней в мысли. Это единственное место, где девушка чувствовала себя защищенной от всех. Замечая, что девушка не торопится прислушаться к его совету, а продолжает стоять на месте, боясь пошевелиться, Карог попытался убедить девушку в том, что над ее жизнью не нависла угроза: — Серьезно, южанка, у меня было даже слишком много возможностей покончить с тобой, но я этого не сделал. Тогда какой, скажи мне, смысл делать это сейчас? — Потому что сбросив меня с крыши, Вы можете отвести от себя подозрения. — Холодно ответила брюнетка, у которой по спине пробежалась дрожь. Зачем он говорит с ней о таком? — Да и этот способ более изощренный, чем вонзание меча или удушение. — Я воин. Зачем мне изощряться, чтобы убить кого-то? — С непониманием поглядел на нее мужчина. Он не ругал девушку за страх, ведь заслужил это. Удивительно, что ему удалось это понять, несмотря на неуравновешенность и недалекость. — Чтобы заставить меня страдать, причинить больше боли и уничтожить. — Валора даже не верила, что говорит это. Откуда в ней такое откровение? — Когда ненавидишь другого человека, кажется, что просто смерти недостаточно, а потому хочется сделать так, чтобы он мучился в самых извращенных пытках… От вида страдающего врага самому становится приятнее. — Принцесса и сама смутно верила, что Белатор действительно считает ее презренным врагом, но лучше убедиться в этом с помощью его слов. — Может и так, но я не питаю к тебе ненависти. — Мужчину поражало то, что столь юное и невинное создание знает о таких жестоких вещах. Когда он убивал своих противников на поле битвы — не ощущал потребности сделать их смерть более болезненной, хотя вид крови и скорченных в судорге лиц доставлял ему небольшое наслаждение. Может, дело в том, что он никогда не пытал своих врагов? Или в том, что он всех считал недостойными для ненависти? — Да и уже говорил, что от твоей смерти мне нет никакой пользы и удовольствия. — Вы разве не ненавидите меня? — Удивилась южанка, мнительно поглядывая на мужа. Принцесса заметила, что Карог сам зашагал к краю, будто показывая, что ей нечего бояться. — Ты слишком слаба для того, чтобы я тебя ненавидел. — Вглядываясь в темно-синюю небесную гладь молвил мужчина. Странно, ему хотелось, чтобы Валора доверилась ему, стала рядом и робко коснулась руки или плеча. Неужели она ему нравится? Видимо, это так, иначе почему он испытывает такое притяжение к ней? Придется смириться с тем, что маленькая, бледная и слишком умная южанка сумела влюбить в себя такого с яростного и могущественного воина. Карог оперся на каменный бортик, после чего, не обернувшись к девушке, проговорил: — Не веришь? — Возможно, но я предпочитаю быть полностью убежденной в человеке, прежде чем поверить его словам. — Гордо произнесла девушка, ощущая желание приблизиться к нему и побеседовать, находясь совсем рядом. И все же благоразумия в ней куда больше, чем какой-то спонтанной нужды. — Отец был прав, ты умна не по годам. — Довольно произнес Белатор, поглядывая на сверкающие пятна на небе. И что южанка нашла необычного в этом? Почему она старается найти везде что-то притягательное и красивое? Она вполне могла бы посмотреть в бесполезную овальную штуковину — зеркало, в ее отражении красоты явно больше, чем в этих звездах. — То, что я сказала, скорее признак рассудительности, а не ума. — Надменно возразила принцесса, делая один неуверенный шажок к мужу. И все же она не решилась подойти, что-то ее останавливало. — Гордая? — С усмешкой спросил мужчина. Именно этим словом она охарактеризовала себя в вечер ритуала. Он все помнил, ведь именно в тот момент что-то внутри него шелохнулось. Валору внезапно осенило, что она может сказать всего одно выражение, чтобы разрядить напряжение между ними раз и навсегда. — Непокорная. — С хитрой усмешкой, что казалась совершенно чужой на бледном милом личике, заметила она. На этот раз Карог обернулся на девушку и, заметив ее насмешливый вид, сам невольно оскалился, однако на этот раз не хищно и беззлобно. — Мать любила таких, как ты. — Сам не зная зачем, завел несколько тяжелую тему Белатор. Валора была удивлена такой открытости. Почему вдруг он заговорил о столь болезненном и личностном? Разве он считает ее достойной для того, чтобы доверить ей свои терзания? Белатор разве способен страдать и чувствовать что-то помимо жажды крови и убийств? — Она всегда говорила, что в человеке главное — воля и стойкость, а в тебе этого достаточно. — Не думаю, что я понравилась бы ей. — Принцесса незаметно подкралась и стала рядом с Карогом. — Я ведь южанка. — Она ощутила на себе взгляд черных глубоких глаз. Ей было так неловко от того, что муж на нее смотрит, но с другой стороны ей льстило то, что она смогла привлечь внимание такого сурового воина. — Ты в чем-то даже хороша. — Задумчиво произнес Карог, даже не подозревая, как сильно его высказывание затронет сердце девушке. Валоре, несомненно, делали комплименты в тысячу раз звучнее и красочнее, но почему-то скудная похвала Белатора была ей даже приятнее. Карог говорил без лести, именно, да и он редко поощрял ее таким образом. Слегка успокоившись, южанка подошла к бортику вплотную. Карог был прав, отсюда вид еще более живописный. Эти небольшие заснеженные домики, тлеющие огоньки костров в сочетании с волшебным небом никого не оставят равнодушным. Принцесса настолько впечатлилась, что решила немного перевеситься через холодную каменную ограду. Предотвратила ее возможное падение с нереальной высоты мощная рука воина, что схватила девушку за капюшон теплой накидки и потянула назад. — Ты боялась, что я тебя скину, но в то же время сама бросаешься с башни. — Возмутился Белатор, поглядев на Валору с серьезностью и тщательно скрытым беспокойством. — Теперь назовете меня глупой? — Предугадала принцесса, вновь усмехаясь коварно. Такое поведение, как не странно, нравилось Карогу. Южанка стала живой и эмоциональной — чудесные изменения. От этого она стала еще более красивой. — Верно подметила. — Даже не пытаясь сопротивляться, согласился мужчина. Карог не мог сдержать в себе оскал, да и от него этого не требовалось. — Вы даже не станете спорить? — Удивленно вскинула брови южанка. Неужто Карог не монстр и чудовище, неужто умеет слушать? Все не так уж и плохо, если задуматься. — Разве женщине на севере дозволено много болтать? — Нет, но тебе можно. — Мужчина лишь сейчас заметил, насколько близко они стоят друг к другу. Между ними около полуметра расстояния, да и Карог сильно возвышался над принцессой, однако можно смело сказать, что они «были совсем рядом». — Ты же не северянка, да и я привык к твоему голосу. Принцессе стало так хорошо, ведь муж наконец перестал грубить ей, отвечать резкостью, а даже указал на то, что она права. Валора засмущалась непрерывного взгляда, в котором из-за темноты не было видно восхищения, а потому поспешила глянуть вниз. Глаза девушки распахнулись от испуга, когда она заприметила маленькие огоньки, что принадлежали людям, держащих факелы. Кажется, происходило что-то серьезное. Итогом стали взволнованные возгласы, которые были слышны даже на такой высоте, но их невозможно было разобрать. — Что-то не так… — Словно предвещая беду, проговорила принцесса, прежде чем со стороны лестницы послышался громкий топот одной пары ног. Валора поспешно обернулась, и Карог тотчас последовал ее примеру. В арочном проеме возник рыжеволосый молодой воин, на лице которого застыла гримаса скорби и отчаяния. Именно в этот момент брюнетке поплохело от переживаний, душа ее сжалась в один комок, а в груди ощутился скрежет когтей. — Карог, архигос при смерти. — Сбиваясь от частого дыхания, молвил Орл, судя по всему, которому стало еще хуже из-за сказанного. Всего одна фраза стала настоящим сигналом тревоги. Ее было достаточно, чтобы Белатор сорвался с места и, не различая дороги, ступеней, коридоров, кинулся в покои отца. Принцесса не могла пошевелиться от подступающего плача и морального истощения. Она чувствовала, как губы ее подрагивают, а глаза наполняются слезами, однако это не сравнится с тем, что происходило у нее внутри. Валора продолжала прокручивать услышанное от воина у себя в голове, и каждым разом становилось невыносимее. Ей хватило одного шага, чтобы после броситься вслед за мужем, чтобы горечь выплеснулась из нее со слезами. Боги прокляли этот день, да и весь север заодно.
