Обреченные

      Ночь очередного дня была тихой… подозрительно тихой. Карог, ощущающий внезапную тревогу, что была вызвана обострением чутья опасности, был бы дураком, если бы отправился спать. Что-то вынуждало его забыть о сладостном сне, не позволяло даже приблизиться к своим покоям. Чутье никогда не подводит охотника, именно поэтому мужчина даже в гробовом молчании хватался за меч и с враждебностью оглядывался по сторонам, будто выискивая кого-то потенциально опасного, чье присутствие ощущалось всем нутром. Его поведение походило на паранойю, не каждый человек в здравом уме станет слоняться по замку и заглядывать в каждый темный угол, да и сам Белатор находил свое занятие глупостью и безрассудством, однако продолжал вышагивать по очередному коридору. Может показаться, что он в какой-то момент утратил остатки разума, однако чутье никогда не обманет охотника. Он доверял своим воинам, и тем, кто сражался с ним на поле боя, и тем, кто находился на часовом посту и в любой момент, заметив подозрительную активность, мог оповестить об этом весь замок. Карог не раз бывал в роли дозорного, а потому был уверен в том, что замок-на-Костях контролируется добросовестно. Случись что-то неприятное — его уведомили бы мгновенно и в обязательном порядке, однако даже намека на опасность со стороны дозорных не было. Что же тогда мешает ему идти отдыхать?       Молодой архигос решил самостоятельно направиться к дозорному посту, чтобы унять свое разбушевавшееся чутье и убедиться в том, что все в порядке, что ему не стоит патрулировать коридоры. Он уже представлял себе этот разговор, как четверо каких-либо мужчин, что умели владеть мечом и обладали зорким взглядом, говорят ему о безоговорочной безопасности и поражаются этой тишине вместе с ним, пускают в ход пару шуток о воинском деле, не обойдясь без грязных ругательств, а дальше коридор у единственного входа наполняется громким мужским смехом, после чего ночь уже и не кажется такой гробовой и тихой. Уже приближаясь к месту встречи, Белатор обдумывал новый диалог, в котором он станет отчитывать дозорных за безответственность и выслушивать их нелепые отмазки. Раз здесь не слышно задорного хохота и забавных или непристойных историй, то все четверо, верно, спят. Молодой вождь был несколько строгим, а потому требовал полной отдачи своему делу и серьезность к подходу, а потому поблажек никогда не делал, да и каждую провинность с рук не спускал. Сон на посту был недопустимым, учитывая, как не так уж и давно, при правлении отца, в город ворвались воины одного из племен Левого Гросфельда — «Волчьего клыка». Эти черти не раз проделывали что-то подлое. Даже в памяти Белатора было два воспоминания, когда племя пыталось навредить северу, хотя и являлось его частью: первый — попытка смены власти и убийства наследника; второй — практически свершившаяся резня в Правом Гросфельде. Что уже говорить о великом сражении, что произошло на месте замка? Древнее племя продолжало существовать и таить обиду на «Медвежий коготь» в особенности на безумного вождя Когара Фортиса, что вел великое сражение, и его отпрысков. Северяне не прощали детям и внукам грехи отцов и дедов. Карог, пообщавшись с южанкой, и сам стал замечать в пращуре, которого считал своим идолом, недостатки. Его агрессия и безумие погубило много душ. И как же можно спать на посту, когда племя продолжает выплескивать свою обиду?       — Вот же пекло… — С обеспокоенностью и внезапной озадаченностью процедил сквозь зубы Белатор, видя, какой «сон» был у дозорных у входа — мертвый. Четверо мужчин, чьи лица скорчились в предсмертной гримасе, глотки перерезаны, лежали в луже собственной крови. Карог ощутил скорбь. Неприятно видеть тех, кто стоял с тобой плечом к плечу, мертвыми, смотреть в их пустые, стеклянные глаза, чувствовать запах их убитой плоти. Сражения здесь не было — их мечи даже из ножен не были вытащены. Значит враг брал подлостью и хитростью, а не бросился в лобовую атаку. Вторжение произошло совсем недавно — два тела продолжают содрогаться в конвульсиях, следует, враг на территории находится недолго. Проникнуть самостоятельно, так чтобы не заметил никто, противник не мог, а значит был специальный проводник среди местных воинов или женщин. Выявлять предателя не было времени, стоило немедленно оповестить всех обитателей замка и города. — Тревога! — Гаркнул мужчина так громко, как только мог, и голос его эхом разнесся по коридорам. — Все за оружие! В замке чужой! — Его переполняла жажда мести за своих братьев, за тех, кто был ему семьей.       Звонкие высказывания и плохие известия быстро разнеслись другими мужскими голосами по всем замку, и тишины уже не было слышно. Четко ощущалось дрожание пола от топота ног и звон мечей, что готовились к бою. Замелькали силуэты воинов, чьей реакции позавидуют даже самые прыткие звери. Шум, глухие вскрики, и звук громыхающей лестницы — Карог чувствовал это, знал, что нечто подобное случится. В очередной раз чутье не подвело его, жаль, что он не мог довериться ему сразу и даже противился. Среагируй он раньше — четверо этих молодых воинов, которых он знал поименно, были бы живы, враг был бы ликвидирован до того, как ступил на ступени замка-на-Костях. Идя вслед за своими воинами, намереваясь их обогнать и броситься в пламя опасности, находясь в первых рядах, Белатор размышлял о том, сколько еще людей ему предстоит потерять. Кого враг заберет на этот раз — огненновласого Орла, Эурума Балта или легкомысленного Вирма? Быть может, он вовсе станет убивать женщин — высокомерную и неприятную ему кухарку, кого-то из ее пустоголовых сподвижниц или…       — Южанка. — У мужчины так сильно защемило в сердце, что он даже рыкнул. Под угрозой находится Валора. Его маленькая женщина может погибнуть от чьего-то грязного меча. Белатор за себя так не переживал на зверских сражениях, как сейчас испугался за жену. Нет, он не позволит, не отдаст ее смерти, а тем более кому-то другому. Он обязан защитить ее, как обещал перед алтарем и целителем, перед двумя народами. Речь идет не только о долге перед клятвой — он любит эту женщину, она стала близка ему, буквально самым родным человеком после гибели отца. Он не сможет сжечь на погребальном костре ее маленькое мертвое тело, этого он точно не выдержит и сойдет с ума.       Растолкав каждого из своих воинов, он в нереальной спешке преодолел лестницу и бросился по коридору, что вел к покоям девушки. Ему нужно убедиться в том, что южанка жива, что ее сон, обычный живой сон, ничто не тревожит, должен заслонить ее своей спиной или найти безопасное место для нее. Это было не желание показаться сильнейшим героем, это был настоящий страх потерять кого-то, кто заполняет все пространство твоей души и занимает особое положение в сердце. Сказать, что Белатор мчался по коридору быстро — ничего не сказать. Скорость была сильно увеличена адреналином, а от топота его ног содрогался пол. Повернув за угол, Карог мгновенно распознал среди темноты зловещий силуэт человека в капюшоне. Этот человек был воином того самого древнего племени, об этом свидетельствовала его одежда — серая, как шерсть волка. Мужчина даже без раздумий ринулся на него сжимая в руках меч. Этот человек — всего лишь преграда, которая забирает у него время… Время, за которое его маленькой жене запросто могут вонзить нож в сердце или перерезать горло. Мысли об этом заставляли действовать быстро и ожесточенно, ведь рука именно этого воина могла держать оружие, которым была бы убита принцесса. Поединок был недолгим. Карог был не столь внимательным, сколько яростным, а потому за его движениями невозможно было уследить. Меч Белатора пронзил брюхо противника, повреждая жизненно важные органы, после чего тот осел на пол, а из его рта хлынул поток крови. И теперь это уже не воин, что готов был сражаться за свои гнусные цели — всего лишь мясо, кусок плоти, такой же бесполезный, как и его попытки убить молодого архигоса. Мужчина не стал долго задерживаться, в него вселился одержимый зверь, что желал одного — защитить свою «добычу», или дракон, жаждущий сжечь каждого, кто позариться на его «сокровище». Следующего противника мужчина встретил очень скоро. Меч Белатор вошел с точностью в гортань, смерть воина-чужака была быстрой, но очень болезненной. Двигаясь к покоям южанки Белатор встретил еще троих или четверых врагов, а может и больше — он сбился со счета из-за белой пелены, что затмила его глаза. Кому-то меч молодого архигоса пронзил сердце, кому-то был вонзен в глаз, а кое-кому и вовсе снес голову. Давно Белатор не впадал в состояние берсерка, что бесчеловечно уничтожает своих врагов и даже не ощущает сожаления. Еще совсем немного и он доберется до своей цели и станет ее щитом, что закроет от насмешливого взора смерти. Вот только судьба способна с легкостью сменить сюжет игры на более трагичный. Карогу может не хватить времени — тогда битва с «черным воином в капюшоне» будет проиграна еще до ее начала.       Не всем в этот час было предназначено сражаться. Пока вождь яростно размахивал мечом, как и его сподручные, а враг, жаждущий забрать юную жизнь, уже стоял в дверном проеме и злобно скалился, Валора мирно спала, как-то под-детски обнимая подушку и тихонько дышав. Сон ее был безмятежным, ласковым и совершенно не тревожным, потому оковы этого спокойствия не отпускали в реальность и не давали услышать не только лязг мечей и грубые возгласы, но и чужого дыхания, что медленно приближалось к ней. Принцесса не могла видеть, как за спиной чужака прячется смерть, явно ожидающая, когда он вонзит меч в сердце маленькому спящему созданию. Жестокая участь. Ни чутье, ни предчувствия — ничто не могло пробудить ее, а пришедший в покои убийца двигался так бесшумно, что даже звуки шагов не доходили до слуха. Пару мгновений, и южанка отправится на тот свет, а пока она досматривает свой милый, теплый сон. Девушка видела Калорфорн, его зеленые сады, яркие растения и море, чей солоноватый запах ощущался наяву. Так тепло и уютно, да и сама она без этой мерзкой шубы, на ней легкое шелковое платьице лимонного цвета. Она словно второе солнышко! Девушка оглядывалась по сторонам, пытаясь выискать кого-то из родных, но никого вокруг не было. Лишь двое — сухой старичок и мальчуган, идущий с ним за руку, без спешки шагали по пристани и о чем-то разговаривали. Когда они приблизились достаточно близко, чтобы можно было разглядеть их лица, Валора оступилась назад. В старике она узнала покойного деда — лорда Тораса, который всегда нахваливал ее ум и внешнюю красоту и называл «маленькой леди». Да и лицо мальчишки и его цвет волос были ей знакомыми. Он был до безумия похож на Лану — тот же светлый оттенок лохм, озорные, даже слегка хитрые глазенки, и аккуратный нос, а также улыбка и положение бровей. Она точно не могла видеть этого мальчишку, ведь он умер еще до ее рождения, но сомнений не было — это первенец королевской четы, ее старший брат… Почему она видит мертвецов? Это очень плохой знак! Старик и его внук прошли мимо девушки, даже не обратив внимания, словно и не замечая ее. Девушка непроизвольно сделала пару шагов им вслед, захотела окликнуть, но отойдя на приличное расстояние мальчишка остановился и обернулся. Сомнений не было — он глядел именно на нее, а значит вполне видел и осязал.       — Не иди за нами, пташка, тебе суждено еще полетать. — Нортон говорил доброжелательно, но с таким тоном, будто пытался поучать. — Тебе здесь не место. Никто из нас тебя еще не ждет. — Валоре казалось, что речь идет о Калорфорне, что в родном доме ей не рады даже духи предков. Откуда же принцессе знать, что погибшие родственники предостерегали ее от мира иного, в который она вот-вот и сама отправится.       — Но мне тут нравится! Я хочу остаться! — Громко молвила она вслед этим двоим, находясь во сне, но в реальности лишь беззвучно пошевелила губами.       — Рано тебе здесь оставаться, маленькая леди. — Проговорил Лорд Торас и улыбнулся своими сухими бледными губами. — Беги из этого места, оно для тебя чужое. — Южанка испуганно округлила глаза, неужто родные земли не признали ее? Разве она не была рождена здесь? Как тогда Калорфорн может быть ей чужим?       — Черный человек хочет показать тебе дорогу сюда, но не слушай его, не иди. — Насторожил ее Нортон, грозно и тревожно нахмурив брови. — Молись Богам, чтобы они не пустили тебя сюда. — Валора готова была расплакаться. Как же так? Почему духи предков гонят ее прочь из родного дома, почему просят молиться о том, чтобы не возвращаться? Она рождена здесь, воспитана этим теплым солнцем и ясным небом, вдохновлена красочными цветами и вечно влюблена в прекрасное море и его соленый аромат. Если бы только она знала, что подразумевают покойники под «этим местом» — сорвалась бы и побежала прочь.       — Как вы можете… Это тот уголок, где мне суждено было быть с самого рождения! — Навзрыд прокричала принцесса, и придалась полному отчаянию. — Почему мне нельзя здесь быть? О каком черном человеке вы говорите? Я ничего не понимаю! Я хочу остаться! — южанка начала капризничать, словно обиженное дитя.       — Нельзя! — В один голос воскликнули старик и мальчишка. Южанка опешила от такой реакции. Что происходит? Почему ее прогоняют, словно прокаженную или порочную? И почему же ей так горько от слов и наставлений? Повеяло холодом, каким-то устрашающим и неприятным, однако девушка была настолько сломлена, что не в силах была даже содрогнуться.       — Да и он тебя не пустит сюда. — Умиротворенно проговорил лорд Торас, глядя значительно выше ее головы, на того, кто стоял то ли рядом, то ли позади. Старик тепло усмехнулся, и это совсем не обнадеживало.       Лишь сейчас принцесса ощущала, что кто-то сильно стискивает ее руку, словно удерживая от необдуманных поступков. Девушка попыталась высвободиться и бросить вдогонку предкам, что стремительно зашагали прочь, однако хватка была такой сильной, что ей невозможно было вырваться на свободу. На свободу, которую обещала смерть… Принцесса ощутила, как щеки обожгли горячие слезы разочарования. Южанка резко обернулась, желая взглянуть в глаза тому, кто, как она думала, удерживает ее от родного дома, но по факту не отпускал в мир мертвых. От него сейчас зависела ее жизнь. Валора всхлипнула, глядя в черные глаза — до боли и трепета знакомые, принадлежащие никому иному, как громадному северянину, имеющему шрам на уголке рта, хищный взгляд, но вместе с этим теплую улыбку. Духи мертвых были правы — он не отпустил ее будет держать до последнего, а если пригодиться то сам пойдет дорогой, что укажет «черный человек».       Вмиг сон оборвался, а Валора, едва успев открыть глаза, вскрикнула от ужаса и вскочила с кровати, едва ли не напрыгнув на сундук. Как же не кричать, когда в твои покои врывается нечто огромное яростное в обличии Белатора и вмиг сцепляется в схватке с человеком, что находился в метре от твоей кровати. Девушка видела самое настоящее сражение на мечах, зрелище это вызывало холодный пот и учащенное сердцебиение. Она находилась слишком близко к лезвиям мечей, которыми так ловко размахивали два воина, а потому могла с легкостью быть раненой или убитой. Принцессе было до смерти страшно, хотелось уйти от угрозы и спрятаться за могучей спиной мужа, что сейчас сражался за нее. И хотя было темно, южанка видела ненависть и злобу в выражении лица Карога, он словно зверь, что готов перегрызть сопернику глотку. В другой ситуации Валора восхитилась бы мощью и мужеством молодого архигоса, но не сейчас. На данный момент она дрожала от неимоверного страха за свою жизнь и за жизнь супруга, и лишь когда мечи скрещивались прямо у ее лица, могла позволить себе издать напуганный писк, словно у крошечного зверька, что сидит под кустом, наблюдая, как грозно клацают пастью хищники. Девушка молилась, чтобы это был всего лишь сон, что Карог сражается не по-настоящему, что он не рискует собой ради нее. Принцесса отчаянно боролась с желанием потерять сознание, чтобы не видеть этого ужаса, который даже объяснить невозможно. Лицо противника мужа было скрыто капюшоном. Девушка испуганно вздрогнула и округлила глаза, вспоминая, как в ее сне пророчили о черном человеке, что укажет ей дорогу, по которой лучше идти. Черный человек бился не так хорошо, как Карог, его движения были медленнее, да и атаки молодого архигоса он сдерживал с трудом, но принцессе все равно был страшен этот человек.       В комнате пахло кровью — горьковатый привкус металла оседал во рту и от этого становилось тошно. Каждый шаг Белатора предвещал нечто жесткое, каждая взмах мечом говорил о приближении гибели, он сражался грозно и самотверженно. Он выдирал свою жену из лап смерти. Видя, как острые лезвия все приближаются, как по-звериному хмурится муж, что пребывал в состоянии пылкой агрессии и готов был разрушать все на своем пути, южанка и вовсе теряла остатки самообладания. Смерть была страшна, а ее неизбежность еще больше. Валора не могла сдержать истерических слез, ей хотелось спрятаться от мечей, быть защищенной и в безопасности. Ее спасением был лишь Карог, но как же далеко он находился. В какой-то момент Белатор задел мечом капюшон плаща черного человека, и теперь его лицо было открыто. Принцессе он показался знакомым, должно быть, являлся одним из тех, кто был на корабле и посмеивался над ней, однако ни имени, ни титула она не помнила. А вот Карог, завидев лик противника, буквально озверел — его яростные атаки стали безумными, а взгляд наполнился ненавистью и лютостью — как у бешеного хищника. Его удары стали беспощадными, и с каждым разом он все ближе придвигал врага к смерти. Белатор был неистов, едва ли пар из ушей не пускал! Валора и представить не могла, что муж может быть настолько буйным и остервенелым. Он пугал ее, но не больше, чем возможность погибнуть. Дыхание девушки было таким учащенным, что кислород не успевал проникать в легкие — от этого кружилась голова. Последние остатки здравого смысла верещали: если спрятаться за его широкую спину, то опасность действительно будет ликвидирована. Страх был настолько невыносим и истощающим, что блестящий ум вынужден был быть угнетенным. Не ведая, что делает, южанка шагнула к мужу, желая скрыться за его мощным телом, а когда он покончит со своим врагом броситься ему в объятия и придаться рыданиям.       — В угол! Живо! — Гаркнул на принцессу молодой архигос, тем самым напугав и вернув в реальность.       Южанка, сломленная паникой и страхом, подвергла себя угрозе, ведь приблизилась к острейшим мечам и могла быть сильно ранена. Человек в черном хотел убить ее, а Карог был так увлечен схваткой, что вполне способен был не заметить маленькую принцессу и ненароком задеть ее лезвием. Он бы не пережил, если бы его женщина умерла от его же рук. Благо принцесса сумела сообразить, что сделала глупость. Вот только вряд ли ее спасет это осознание. Валора хотела молниеносно среагировать на команду мужа, однако за каждую ошибку принято хорошо заплатить. На этот раз стоимость — жизнь. Южанка и отскочить не успела, как черный человек резко схватил ее, от чего она вскрикнула, но вскоре голос застрял глубоко внутри, и с силой прижал ее к себе спиной, мгновенно приставив к бледной шее острое лезвие меча. В это мгновение в душе у Белатора все оборвалось. Пропала и белая пелена перед глазами, и поубавилось звериной ярости. Нет! Так не должно быть! Он обязан был прикончить предателя и дать жене покров. Глядя в напуганные и заплаканные глаза маленькой южанки, над которой возвышался мерзкий и подлый Варс, что всегда вызывал отвращение, молодой архигос ощутил сильнейшее удушье, а затем неприятную пустоту. Такую боль не вызывают даже самые глубокие раны — невыносимо от того, что южанке никак не помочь, что над ней нависла такая угроза. Он не мог поверить, что из-за своей ошибки принцесса отплатит жизнью. Он не допустит этого! Он не позволит мерзавцу отнять у него столь ценное сокровище. Вот только у воина, что сжимал маленькое тело принцессы и едва ли не вдавливал лезвие в нежную кожу шеи, были другие планы. Он желал вовсе не крови невинного создания, его жажда заключалась в мести. А ради этого «холодного блюда» люди совершают безумные поступки. Варс скалился и смотрел на Белатора с вызовом, будто вынуждая его чувствать себя еще более обреченным и бессильным. Он нащупал нить, за которую стоит дернуть даже слегка, чтобы Карог ощутил себя поверженным, и эта нить теперь была в его владениях.       — Белатор… — Сквозь слезы выдавила принцесса, глядя на мужа так жалобно, словно умоляла избавить ее от этого ужаса, спасти от смертоносного меча. Сердце ее болезненно сжималось, а каждая мышца подрагивала из-за кипящего внутри страха. Валора не хотела умирать, покидать этот мир, «ступить на тропу». Она и пошевелиться боялась, ведь это может спровоцировать черного человека на жестокое убийство. Ей казалось, что жесткая рука вот-вот дрогнет и холодный металл вонзится ей в горло, а затем пол окрапит мощная струя крови. От беспощадного ужаса, что внедрялся и в тело, и в мысли, разум рвался на части, а душа истязалась звериными когтями. — Карог. — Еще тише молвила Валора и прикрыла глаза. Она готова была закричать, молить о спасении, но тело ей было неподвластно. Принцесса продолжала горько плакать и глядеть прямо на супруга, у которого из-за ее голоса, взгляда и слепой веры в жизнь сильно защемило в груди. Его переполняло два чувства: ненависть к Варсу и тревога за его маленькую южанку. Если он будет резок, то этот мерзавец перережет глотку Валоре — всего одно движение, и Карогу больше незачем будет жить, он лишиться последнего теплого лучика. Белатор не мог отдать ее смерти, что алчно потерла руки в углу комнаты.       — Отпусти ее. — Сдавленно произнёс молодой мужчина, но и сам понимал, что слушать его никто не станет. Его маленькая девочка, что так любит читать и смотреть на звезды, что с огнем в глазах вела переговоры и со слезами счастья приняла свою победу на тренировке, скоро останется лишь в его памяти. Боги принцессы заберут ее, а ему оставят лишь воспоминания, от которых он будет страдать вечно. От этих мыслей сделалось так отвратительно и больно, что даже столь мощный воин готов был предаться унынию. — Тебе не она нужна. — Подумать только, этот бес хочет сломать две жизни только ради мести, хочет отнять у него самое дорогое, чтобы унизить. Подлость!       — Зато тебе нужна. — Хитро и с издевкой заметил Варс сильнее надавливая на лезвие, от чего Валора громко всхлипнула и сжалась. — Мертвая девочка боится смерти? — Словно истощая до конца, прорычал над ухом принцессы он, и та не нарочно дернулась, мгновенно ощутив, как вторая рука воина с силой сдавливает ее верхние ребра. От страха Валора уже не обладала собой. Она словно маленький зверек, которого истязал хищник, но перед тем, как вкусить плоть жаждал довести до беспамятства. Зачем он издевается? Неужто желает помучить перед смертью? Это настоящая пытка! Кровь стынет в жилах от такого отношения. Знала бы она, что погибнет так, то сбросилась бы с башни! — Каково это чувствовать, что скоро умрёшь?       — Варс! Отпусти ее, она не причастна к твоей ненависти. — Карог не смотреть на это, не мог видеть страдания этой девушки. Видеть боль любимого человека — самая жестокая и подлая пытка, которую придумали люди. — Если хочешь отомстить мне, то делай это, но не трогай ее. — Варс громко хмыкнул, а затем слегка дернул лезвие вправо, и Валора, ощутив жгучую боль, издала жалобный стон. — Варс! — Гаркнул Карог, и сделал шаг вперед, однако воин вместе с девушкой отступился. От болезненной гримасы на лице принцессы, мужчина готов был разорвать голыми руками Телума. Он причинил боль его женщине — кара будет беспощадной. — Хватит! Оставь ее, и мы сразимся по-честному.       — Меня не интересует честность, ведь я нашёл слабое место. — Откровенно признался мужчина, не скрывая своей гнилой натуры. — Ты уязвим с того самого момента, когда подставил ей спину для удара!       Валора распахнула глаза и заметила обреченность на лице Белатора. Когда дикого медведя садят в клетку, лишая возможности охотится, он выглядит в точности так же. Карог готов рвать и метать, но пока смерть грозится забрать у него «ценность» — его руки завязаны. Принцесса смутно соображала, ведь мысли были угнетены, но понимала, что именно боязнь за ее жизнь сдерживает мужа. Она несомненно дорога ему, а потому ему не плевать на ее жизнь. Валора была на грани безумия, а потому готова была совершить нечто ужасное и противозаконное. Боги накажут ее, но если она не сделает этого — наказывать будет некого. Нет, брюнетка вовсе не пришла в себя, именно благодаря панике она и осознала, что все еще способна не дать себе «пойти тропой мертвых». Немногим знакомо чувство, когда на грани срыва они могут запросто броситься в пропасть и тем самым спасти себя. Выделение адреналина и обостренное чувство самосохранения — вот, что движет человеком в таких ситуациях. Это куда сильнее послушания перед законом. Когда речь идет о жизни, плевать на правила, разве нет?       — Мне не хватит сил, чтобы убить тебя, но что будет, если я расправлюсь с этой южанкой? Это тебя и убьет! — Продолжал нагнетать Варс, и Карог осознавал, что его слова есть чистая правда. Тем не менее, он не сводил взгляда со своей маленькой принцессы, что продолжала содрогаться и рыдать. Нет, нет! Не так должно происходить! Она должна спокойно спать в своей кровати, а не быть зажатой этим гадом, что приставил нож к ее горлу! Молодой мужчина видел обреченность и вину в ее карих глазах, словно она собиралась совершить нечто неправильное, однако понимала, что выбора нет. Если она что-то придумала, то ей нужно время!       — Ты этого не сделаешь! Ты не настолько прогнил внутри! — Процедил вождь, пытаясь образумить мерзкого Теллума, ровно за секунду до того, как его взгляд спустился на правую руку принцессы. Южанка все еще плакала и, казалось, винила себя за будущее, она словно и не знала, что делает, будто тело работало без вмешательства ее разума. Тем не менее, менее девушка осторожно приподнимала подол ночной рубашки, стараясь сделать все незаметно. Если Варс увидит движения и то, за чем она тянется, то он незамедлительно покончит с ее жизнью, но если стоять столбом — ее ждет та же участь. Ей нечего терять, значит нужно пробовать. Белатор не подал виду, что заприметил ее действия. Она знает, что делает, а если и не знает — это выглядит так, будто должно спасти ее.       — Ошибаешься, ненависть творит с людьми невероятное! — Со злобой произнёс Варс, не видя и не зная, как силуэт смерти навострил свой взор на новую жертву. Мудрые слова, особенно для северянина. — «Волчий клык» ненавидел всех Фортисов, начиная с Когара, несколько поколений, я же ненавижу тебя одного и всего лишь около десяти лет.       «— У меня есть для тебя подарок, в честь свадьбы… Всегда держи его при себе, можешь прятать его под юбкой, привязав к ноге. Пусть он будет тебе защитой. Я буду молиться Богам, чтобы он тебе не понадобился, пташка» — Боги не услышали твои молитвы, Лана, подарок будет пременен. Валора нащупала рукоять изящного кинжала, что действительно всегда находился рядом с ней, и уже стал неотъемлемой частью тела. Карог был поражен тем, что у южанки есть свое оружие, однако ему было плевать, зачем она таскает его при себе и для кого оно предназначено — главное, что маленькая женщина будет живой.       «— Просто запомни, если хочешь убить врага — бей в грудь или в голову, ранить — в живот, выиграть время — по ногам или рукам.» — Кто бы мог подумать, что замечание на тренировке пригодиться ей так скоро. Хороший вопрос: чего она хочет? Убить — да, но есть риск, что она будет медленной, когда попытается нанести удар в голову или грудь. Сильно ранить — было бы неплохо, но в живот попасть будет трудно, ведь именно она его и закрывает. Выиграть время — самый оптимальный вариант, ведь ноги его в зоне досягаемости, да и это будет не так грешно.       — Не думаю, что она изменится после того, как прикончу ее, она и так похожа на… — Валора не дала ему закончить, она с силой сжала рукоять и в одно мгновение вынула кинжал из ножен, после чего со всех сил вонзила лезвие прямо в бедро воина. Твоя правда, Варс, ненависть творит с людьми невероятное, вот только, чтобы возненавидеть тебя принцессе понадобилось ни несколько поколений, ни десятилетие — а всего-то одна ночь.       Как и ожидалось, Варс взревел и потерял бдительность от лютой боли, что позволило Валоре вырваться и отбежать на большое расстояние, чтобы миновать удара в спину, хотя истекающий кровью Теллум вряд ли был бы способен «отомстить». Валора, сама того не желая, задела бедренную артерию лезвием, а потому крови врага пролилось достаточно. Не добежав до Карога всего пару метров, южанка взглянула на свои ладони: правая и соответствующий рукав были хорошо перепачканы ярко-алой жидкостью. Случилось то, чего можно было ожидать, ведь Валора была из тех, что принадлежали обществу благородных леди, а они обладали не только утонченными манерами, но характерными фобиями: насекомые, змеи, кровь… Кроме того, Валора корила себя за то, что посмела ранить живое существо, проявить жестокость. Девушка стала ощущать пульсирующую мигрень в висках, а затем перед глазами все стало таким размытым и неясным. Ноги постепенно стали подкашиваться, а к голове резко прилил лютый жар. Брюнетка не могла справиться с удушьем, как бы жадно не глотала воздух. Когда теряешь сознание, кажется, будто попадаешь совершенно другое пространство, где темно и совершенно нечем дышать, время не имеет значения, а воспоминаний и вовсе не сохраняется.       — Карог. — Произнесла девушка словно в пустоту, ведь и мужа, что обеспокоенно удерживал ее, она видела совершенно размыто. Вид чужой крови заставил испытывать вину, ругать себя за нанесение увечий. Что если она ранила его слишком серьезно? Что если он умрет из-за ее удара? Она не простит себе этого! — Я не хотела… Я не убийца. — Белатор даже слушать не стал этот неосознанный бред, южанка наоборот должна гордиться собой! Абсолютно плевать на то, что она свой поступок считает постыдным — она жива, а каким образом ей удалось спастись, это уже и не важно. Враг повержен, а маленькая ценность под защитой, но вопиющие вопросы внедрились в его голову. Позже стоит разобраться, но его дело еще не закончено — нужно позаботиться не только о жене, но и о ликвидации остальных врагов. Переживание было таким изнуряющим, а боязнь крови настолько истощала, что девушка даже не заметила, как остатки сознания покидают ее тело. Принцесса провалилась в беспамятство.

***

      Молодой архигос смог вздохнуть спокойно, когда лично убедился в том, что все коридоры замка очищенны от «волков». Нападение, по всей видимости, было хорошо запланировано, так как воины Волчьего клыка нашли себе проводника, который сейчас был брошен в подземелье и ожидал своей встречи с вождем, и проникли в замок неожиданно крупным составом — около ста человек, а сейчас уже трупов. Они преследовали свою цель: месть потомку Фортисов и его людям, а Варс же желал уничтожить одного только Карога, однако сделать это хотел по особому. Никакой борьбы за власть или свержение единого вождя, лишь примитивная месть. У всей этой своры волков было нечто общее помимо поставленной задачи — они все мертвы. Белатор был доволен сплоченностью и стойкостью своих воинов, а потому доверил им отправить на повозках останки предателей прямиком к поселению Волчьего клыка. С одной стороны, это припугнет остальных желающих восстать и отомстить, с другой — это жест благородства, ведь падших воинов сожгут на родной земле, а не как кучку собак. Карог додумался до этого практически сам, разве что, самую малость ему подсказал сюжет книги, что дала ему Валора. Вот только там родне вернули лишь голову изменника… Неожиданно, что в этом клочке пергамента нашлось нечто помимо эпизодов, пропитанных любовью. Теперь, когда все было решенным, у молодого мужчины появилось время на мучающие вопросы.       Валора пришла в себя, когда находилась в полном одиночестве. Ощущения были странные — тело было таким тяжелым и неподъемным, будто наполнилось свинцом, а из-за этого она даже пошевелиться не могла, потому осталась в лежачем положении. На лбу выступили капельки холодного пота, однако вовсе не это настораживало. Валора не помнила, как оказалась на кровати, и что произошло после того, как она всадила кинжал в бедро черного человека. Принцесса не могла напрячь голову и попытаться вспомнить — это было слишком болезненно. Чтобы не смотреть на свои руки и не видеть на рукаве ночной рубашки алое пятно, она взглянула на клетку с Индиго. Крупный птенец притих, не буйствовал в клетке, как обычно, и даже не пищал. Он смотрел на нее своими большими синими глазами, и непонятно, то ли с жалостью, то ли со страхом. Девушка ослаблено вздохнула и зажмурилась.       Белатор о своем визите не оповестил ни громким хлопком двери, ни звуком тяжелых шагов. Южанка узнала о его присутствии лишь, когда об крышку сундука, что стоял у кровати, что-то стукнуло. Распахнув глаза, принцесса мгновенно заметила над собой возвышающийся силуэт воина, и, превозмогая боль, приподнялась на локтях и приняла вертикальное положение. Мужчина был уставшим и выглядел крайне неважно, от чего ей захотелось прижать его голову к груди и нежно погладить по волосам, пожалеть и дать отдохнуть. Разумеется, желание она сдержала.       — Как ты? — Кратко спросил молодой архигос, глядя куда-то в одну точку. Он готов был заключить в объятия маленькое и мягкое тельце, насладиться этой близостью и просто порадоваться тому, что его женщина в целости и безопасности, что она жива и обхитрила смерть, но вид загадочного кинжала вызывал отторжение. Конечно, он был безумно счастлив, что Валора рядом с ним, осознавал, что потеря ее была бы самым горьким событием в его жизни, но продолжал ломать голову, пытаясь понять, зачем она хранила оружие в тайне. Стыдно признать, но он боялся узнать ответ. Это так мучило.       — Трудно сказать. — Призналась девушка, предчувствуя серьезный разговор. Ей было плохо и от мыслей, и от пережитого в эту ночь ужаса, и от физического истощения. — Думаю, Вам не лучше. — Мягко заметила принцесса, опасаясь молвить нечто резкое. Как же было жалко Карога. Он был подавлен и расстроен, измучен и огорчен, его взгляд никогда не был таким мутным. До слез больно было видеть его таким! — Вы устали, верно, Вас так утомили сражения…       — Не в этом дело. — Оборвал ее речь Белатор, не осмелясь присесть рядом. — Лучше утомить себя, чем потерять дорогое. Ты и есть это «дорогое». — Валора удивилась тому, что причиной беспокойства и мучений Карога была именно она. Он только что сам признался, что ее жизнь ему небезразлична, что он готов жертвовать собой ради нее. Так трогательно было от этих примитивных, но искренних слов, что девушка невольно улыбнулась, но глаза ее были на мокром месте. Мужчина многим бы пожертвовал, чтобы она всегда глядела на него с такой нежностью и трепетом. — Говорил же, что не хочу тебя терять. — И все же груз на душе так мучил его.       — Я тоже, Белатор. — Откровенно заявила девушка, коря себя за то, что заставила супруга так волноваться. Видя, что до него не дошла суть слов, она объяснила: — Я тоже не хотела терять Вас. Даже от мысли, что Вас могли ранить, мне неспокойно. — Она так ласково говорила ему столь теплые признания, и, не зная бы о кинжале, мужчина тотчас бы прильнул к ней, стал бы до смерти счастливым. Даже сейчас, когда тяжесть мыслей так гложет, сердце его наполнилось невероятным теплом и чуткостью. — Но теперь все в порядке и нам стоит перестать тревожиться. Наверное, будет трудно…       — Валора. — Как-то озадаченно и строго перебил ее муж. Принцесса насторожилась, ведь он редко называл ее по имени, и, кажется, она знала о чем пойдет речь. Вмиг внутри девушки поселилась неприятная смесь стыда, отрешенности и раскаяния. Вновь вернулись все чувства недомогания, истощения и паники. — Откуда он у тебя? — Белатор указал взглядом на кинжал, что лежал на сундуке. Сомнений не осталось, речь пойдет о «спасителе ее жизни». Валора было страшно что-либо отвечать, вдруг это разозлит или сломает Карога. У них ведь только все наладилось, появилось доверие, а теперь она сама его разорвала. До чего же горько! Ей бы немного смелости — кинулась бы на шею и расплакалась бы, а затем стала просить прощения. — Не молчи, южанка. — Приглушенно произнёс молодой мужчина. Он будто и злился, но не хотел проявлять агрессии к ней. Ему было невыносимо неприятно, словно этот же кинжал изящные ручки принцессы вонзили в его плоть.       — Это подарок. — Едва ли не плача, отозвалась Валора. Она гневалась на себя, ведь заставляла мужа испытывать такие муки. Она виновата в том, что он так мрачно смотрит и тихо говорит. Она уничтожила его доверие и привязанность. — Сестра вручила его мне незадолго до свадьбы. — Южанка даже взгляда поднять не могла — на с столько ей было стыдно. Ненависть к самой себе вынуждала разум и душу трещать по швам.       — Зачем он тебе? — Карог не хотел этого спрашивать, ведь все и так было очевидно, но что-то заставило его. Он будто желал услышать конкретный ответ, что ничего хорошего ему не принесет, будто хотел убедиться в чем-то. Мужчина рассуждал, что Валора не доверяла ему свою жизнь, считала недостойным, однако настоящая причина, что ему не известна, еще хуже. — Почему ты носишь его при себе? — Белатор пытался добить и себя, и жену окончательно. Ее ответ, каким бы он ни был, обоим сделает больно. Внутри мужчины все кипело: усталость после боя, ненависть и жажда расправы с пленником, а теперь еще и обида на недоверие. Он так боялся сорвать злость на маленькой женщине: накричать на нее сгоряча или вовсе поднять руку.       — Для защиты. — Принцесса всхлипнула, понимая, до чего привели ее опасения и предрассудки. Каждое ее слово несомненно ранит молодого архигоса, но он приказывал не молчать. Если бы она могла броситься к нему и прижаться, то теплота и близость слегка облегчили бы ситуацию. Валора не позволила себе такого из-за сдержанности… А стоило ли оно того?       — Я клялся тебя защищать! — Вспыхнул мужчина, словно в него вселился бес. Он повел себя так, как в первые недели их знакомства, когда он был агрессивным и раздражался от одного лишь вида южанки, когда оскорблял ее и не думал о чувствах, когда любовь еще не отравила его плоть. — Я твоя защита, и иначе быть не может! Если бы ты слушала указания, то я покончил бы с Варсом до того, как он схватил тебя. — Он говорил громко и жестко, невзирая на слезы девушки. Да, у него сердце рвется, когда она страдает. Да, ему хочется уничтожать все, что затрагивает ее за живое. Да, ему невыносимо смотреть на то, как его женщина рыдает и дрожит от страха, но он не в силах сдержать себя сейчас. Сожаление придет потом, однако сейчас он не ведает, что творит. — Я должен быть твоей защитой, а не эта бесполезная железка. Ты не просто так его носила все это время! Так скажи же мне, женщина, от чего это тебя должно было спасти?       — От Вас! — В сердцах выкрикнула принцесса и заплакала навзрыд. Ее хрупкие плечи содрогались от каждого вздоха, а рыдания исходили из самой души. Давно она не испытывала такого страха перед Карогом и ненависти к себе. Она ведь только что перечеркнула все приятные моменты и улучшение отношений. Белатора же словно молнией ударило. В этот момент он бы предпочел меч в сердце, заместо ее слов. Глупец, думал, что она тоже прониклась к нему чувствами, а на деле все еще принимает. Больно осознавать, что твои чувства не передались любимому человеку, что тебе суждено разделить их с самим собой. Какая разница? Он все равно не перестанет любить ее, вот только надежды на взаимность и счастье больше нет, и это настоящее проклятие.       — Ты… так меня боишься? — Белатор не мог поверить и смириться с этими муками. — Все ведь изменилось, южанка. Неужто не видишь? — Карог видел, что она не в состоянии объяснять, у нее настоящая истерика, и это не прекратится через короткое время. Она действительно напугана и разбита, а своими действиями он лишь усугубил положение. Валора с самого начала шарахалась и вздрагивала от его голоса, боялась смотреть в глаза, но ему казалось, что это прекратилось и она стала смелее, крепче. Он сам довел ее до такого состояния, да и заслужил наказания, но, вот же пекло, он полюбил ее, привязался, как мальчишка, а теперь так плохо и мучительно от пустоты. — Не думал, что ты ненавидишь меня так сильно. — Промолвил мужчина напоследок, сильно сжав кулаки. Он не мог больше находиться здесь и видеть горькие слезы и содрогания, не мог терзать себя этим зрелищем. Лучше бы он отправился вслед за отцом.       — Простите. — Прошептала южанка беззвучно. Белатор не услышал. Принцесса упала на подушку и придалась судорожным рыданиям, этой ночью ее слезам не высохнуть, а ей самой не уснуть. А ведь она могла миновать этой ссоры, просто поддавшись теплым чувствам или объяснившись. Жаль, что это осознание ей не поможет.       Карог, желавший выпустить зверя, спустился вниз, в подземелье, где находился раненый пленник. Он надеялся расправиться с ним быстро, чтобы быстрее отправится спать и забыть разговор с южанкой. Самовнушение. Ничего он не забудет, еще долго будет ощущать боль из-за каких-то слов. Белатор был до безумия переполнен чувствами, самыми разными и противоположными: разочарование и ярость, жалость и ненависть, уныние и злоба. Что-то, не связанное с презрением, испытывал из-за южанки, а остальное списывал на счет Варса. Он виноват в том, что этот разговор случился, что южанка показала кинжал, что между ними теперь такая пропасть. За это его ждет кара. Карог громко распахнул дверь и, учуяв запах крови, часто задышал.       — Как видишь, я еще не сдох. — Язвительно выбросил Теллум, завидев громадного воина. А ему ничего не оставалось, кроме как продолжать насмехаться. Он все равно погибнет, да и лучше с оскалом на лице.       — Тебе же хуже. — Хмуро отозвался Фортис, оглядывая пленника. Южанка ранила его в бедро, чтобы выиграть время. Все, как он учил, но, проклятье, она сделала это чертовым кинжалом, что был подарен для «защиты от мужа».       — Не думаю. — Усмехнулся Варс, продолжая глядеть на своего палача с вызовом. Он истекает кровью и видит в дверях старуху в черном одеянии. Не так он представлял себе завершение этого дня. — Я умру достойно — от руки вождя севера.       — Животные, вроде тебя, не умирают достойно. — Спокойно молвил Карог, но внутри его пульсировала смесь безумия. Он снова стал ощущать внутри себя хищника, что жаждал разгрызть плоть ничтожного предателя.       — Всяко лучше, чем умереть от руки женщины. — Варс нервно хохотнул, но затем зашипел от резкой боли. Белатор и сам поморщился — мысли о южанке, которую он любил, и которая его так ранила, доставляли дискомфорт. — Тем более от руки маленькой, южной женщины, что похожа на мертвеца.       — Заткнись. — Гнев блеснул в черных глазах архигоса, прежде чем он схватил Варса за волосы и припечатал лицом к стене да с такой мощью, что удар о холодный камень стал причиной сломанного носа и разбитого подбородка. Никто не имеет оскорблять его жену и касаться ее. Теллум же пытался убить. Мужчина готов был своими же руками уничтожить за то, что кто-то заставил его принцессу страдать. Никакие ссоры и обиды этого не изменят! Они лишь накаляют страсти и подливают масла в огонь. — А теперь скажи, стоила ли твоя месть этого? — Он вновь ударил Варса головой об стену, желая превратить его лицо в кровавое месиво. — Стоило ли твое слабоумие смерти? — Он небрежно откинул пленника на пол.       — Если бы это была твоя смерть или смерть твоей южанки — стоило. — Прохрипел падший воин, сплевывая кровь под ноги Карога. — Все бы отдал, чтобы вернуться в тот момент и перерезать ей горло.       — Ты уже все отдал и чего ради? Твоих союзников-волков вырезали, как собак, а ты скоро к ним присоединишься. — Надменно произнёс молодой мужчина, наполняясь жестокостью и готовясь бесчеловечно пытать предателя.       — Мне нет до них дела, у нас были разные цели. Я всего лишь провел их внутрь замка. — Оскалился Варс, предвкушая касание смерти.       — Цель, ради которой ты предал свой народ? Ради которой убили тех, с кем ты вырос? Ради которой ты сам готов был убить невинного? — Вождь осознавал, что не он один в этом помещении настоящее чудовище.       — Я говорил, ненависть творит с людьми невероятное. — Процедил пленник, понимая, что допустил ошибку, когда запланировал свершение мести. Раскаиваться и умолять о помиловании он не собирался.       — Ты жалок, если оправдываешься таким образом. — Карог подошел ближе, и, наклонившись, добавил: — Но я спрошу еще раз, стоило ли оно того? — Варс ответил не сразу, прежде он слабо, но издательски рассмеялся.       — Я бы убил твою жалкую мертвячку и тебя — да, Фортис, будь ты проклят, оно того стоило! — Эти восклицания лишь развязали Белатору руки. — Давай, прикончи меня за это!       — Смерти для такого животного, как ты, будет мало. — Молодой архигос наступил на грудную клетку Теллума и переместил всю тяжесть своего тела в эту точку, мгновенно услышав хруст ломающихся костей и сдавленное мычание. Эта ночь будет длинной.       Карог выплескивал всю боль своей души и сердца, чтобы оставить лишь разбитый трепет — с этим ему поможет только один человек. Он мстил за четырех убитых дозорных, ломая Варсу пальцы рук — по два за каждого; за предательство, выбивая зубы и сломав нижнюю челюсть; за связь с врагом, сдирая кожу со спины и рук. За то, что Теллум попытался убить его женщину и заставил ее мучиться, Карог сперва вонзил меч ему в горло, а затем размозжил голову. Месть свершилась.