Обреченные

      Пробуждение наступило от того, что дыхание стало совсем затруднительным, по причине сильного сдавления легких. Внезапное осознание крайнего дискомфорта и возможности задохнуться заставили девушку распахнуть глаза и высвободиться из-под давящего груза. И хотя тело было оплетено слабостью и истомой, Валора заставила себя шевелиться. Тело спящего Карога было теплым и невероятно приятным на ощупь, однако вместе с тем мужчина обладал невыносимой тяжестью. Вылезти из столь крепкой хватки было крайне непросто, но принцесса каким-то образом сумела оказаться полностью освобожденной на краю кровати.       И хотя дыханию ничего не препятствовало, девушка все еще не могла расслабиться. Причиной тому было абсолютное отсутствие одежды. И дело вовсе не в холоде, а в том, что кое-кто по прежнему смущался наготы тем более, когда под боком лежит мужчина, от которого все естество содрагается. Валора не могла не воспользовался свободной минутой, а потому поспешила подползти к краю, чтобы мгновенно накинуть ночную рубашку и избавиться от стеснения. Едва она приподнялась на локтях, сильная рука молодого воина обхватила ее стан, и резким рывком одернула назад, попутно прижимая к горячему телу. Валора испугалась не на шутку: когда он только успел проснуться?       — Что-то случилось? — Раздадся сонный хриплый голос Белатора, и мужчина навис над южанкой, которая почему-то стала пунцовой от стыда. Цепкие пальчики вцепились в одеяло, попутно натягивая его до самой шеи, чтобы скрыть абсолютно все.       — Все в порядке, просто мне нужна одежда. — Заметно нервничая, пробормотала принцесса, пытаясь зарыться в постель, не показав наготы и своего смущения. От пытливого, хищного взгляда Карога внутри становилось жарко и тесно, да и низ живота тянуло так, что сознание терялось. Девушке даже вспоминать об этой ночи было совестно и неловко, однако откровенные картинки так и вырисовывались в голове, от чего она ощущала дрожь и пламя стыда. Тело изнывало от приятной усталости, но разум гнал прочь мысли о страсти. А вот Белатору, казалось, близость только прибавила сил и энергии, вовсе не утомила… Все ему нипочем!       — Зачем? Тебе холодно? — С заботой и ярким непониманием спросил мужчина, изогнув бровь. Как же он ошибался! Принцесса ощущала такой жар и трепет, что и подумать страшно. Карог снова так возвышается над ней, а это заставляло южанку чувствовать себя маленькой девочкой. Как же ей нравилось быть рядом с этим величественным и большим мужчиной. И почему только стыдные мысли могут возникать в ее голове?       — Нет, просто хочу одеться. — Принцесса осознала, что произнести причину будет трудно, да и Карог вряд ли придаст ее очередным предрассудкам значение. Девушка стала ощущать что-то помимо стыда — что-то вроде растерянности и беззащитности.       — Тогда в чем причина? — Изумленно таращился на нее молодой мужчина, даже не соизволив скрыть голод в глазах. У принцессы мурашки пробежались по спине от его взгляда. Разве свойственно человеку обладать такими хищными чертами?       — Просто не дозволено девушкам быть обнаженными в обществе мужчины. — Невинно пролепетала принцесса, пытаясь унять учащенное дыхание. Белатор точно возмутится этим словам, здесь даже в воду глядеть не надо.       — Но я твой муж, мне дозволено видеть тебя без одежды. — Архигос не стал добавлять, что ему этот вид доставляет удовольствие, ведь это и так очевидно. Как оказалось, маленькой женщине его слов было мало. — Дело ведь не в этом, верно? — Догадался воин, замечая, как карие глазки забегали от невыносимого смущения. Валора всегда делает так, когда пытается солгать. — Так в чем же?       — Я не хочу, чтобы ты видел меня… — Девушка прикусила нижнюю губу, не выдерживая на себе требовательного взгляда. — Вдруг тебе не понравится? — Карог едва ли не взвыл от досады и раздражения. Ну что за женщина! Сколько ей еще нужно доказывать, что он без ума от ее тела и голоса? Как после этой ночи можно было сомневаться?       — Я уже все видел, и, проклятье, мне это понравилось. — Прорычал мужчина, склонившись ближе к ее лицу. До девушки не сразу дошло осознание того, что он собирается сделать, однако едва в его глазах блеснула тень страсти, южанка вздрогнула и вцепилась ногтями в одеяло, прижимая его еще сильнее. Неужели он действительно так жадно желает близости? С одной стороны, его можно понять, ведь он лишь сейчас понял, каково это быть с женщиной и его буйный нрав пробудился… но почему так скоро? Да и девушка морально не была готова к этому, а физически — подавно. Ее тело было таким ослабленным и уставшим, что она не могла противостоять ему, когда тот выхватил одеяло и откинул его в сторону. Архигос надеялся насладиться юным, мягким и таким нежным телом, ведь своего внутреннего зверя нужно баловать. Он желал нагло разглядывать очертания своей прелестной жены, однако та поспешно прикрыла аккуратную грудь руками, впившись пальчиками в свои же плечи. Для возбужденного Карога такая преграда все равно, что голодному волку сказать «нельзя». Белатор, чей взгляд помутнел от похоти, игриво оскалился, предвкушая приятный досуг.       Мужчина резко схватил ее за запястья и с легкостью отцепил ручонки от желаемого объекта. Ему не составило труда завести ее руки за голову и одной ладонью прижать оба запястья к кровати. Валора была бы лгуньей, если бы утверждала, что не хотела, чтобы муж зашёл дальше, чтобы его грубые пальцы исследовали ее тело, а губы прильнули к нежной шее. Вот только ее терзали сомнения, правильно ли это? Разрешено ли девушкам желать такого? Точно ли нравится мужчине ее тело? Должна ли она попросить его остановиться? Карога же ничего не терзало, он был абсолютно уверен в своих намерениях, а потому медлить не собирался. Большой палец свободной руки молодого вождя провел дорожку от ямочки между ключицами до мягкого животика, от чего принцесса непроизвольно прогнулась и сделала судорожный вдох. Карогу и этого было достаточно, чтобы потерять голову от возбуждения и прийти в боевую готовность. Эта женщина просто создана для него, и пусть только кто-то посмеет возразить.       Едва мужчина склонинлся к желанным губам, что так жалобно подрагивали, и жадно прильнул к ним, раздался громкий звук ударившейся о стену двери. Мужчина раздраженно вздохнул, выражая недовольство тем, что его прервали. До Белатора мгновенно донеслось осознание того, что на его территории посторонний, а потому, он накрыл южанку одеялом, впредь до подбородка. Нельзя позволить кому-то другому увидеть обнаженное тело жены, ведь это только его сокровище.       — Архигос, послание от разведчиков с Геранта! — Взволновано гаркнул юноша, стоящий на пороге, и Белатор тотчас опознал в нем Вирма. Молодой воин запнулся, видя, в каком положении он застал вождя, да и маленькая южанка поглядывала на него так пугливо, что ему стало вдвойне совестно. Возможно, не будь новости такими важными, он покинул бы покои и наведался позже, однако он продолжал стоять и вскидывать руку с помятым свертком. Это значило лишь одно.       — Говори уже, не тяни! — Грубо выкрикнул мужчина, отказываясь соглашаться с поспешными выводами. Неужто пришло время взять в руки меч? С одной стороны, это потрясающая новость, ведь он наконец-то ощутит азарт сражений и даст волю безумному зверю, с другой — его в душе поселилось подобие тоски. Ему придется на долгое время оставить маленькую принцессу, и, проклятие, кто знает, что с ней может случиться!       — Они идут. Войско Геранта покинуло свои берега. — Вирм словно вынес смертный приговор. Белатор ощутил как быстро забилось сердечко его пташки. Очевидно, она поддалась панике. — Если учитывать то, что письмо было отправлено с самого близкого к северу порта, то шло оно к нам примерно трое суток. — Разумеется, запад сосредоточил свои силы так, чтобы скорее пробиться к столице… Вот только северу такая тактика даже помогает сэкономить время и вступить в игру быстрее. — Они решили плыть не через Диспут, ведь…       — Там много рифов, и большие корабли не пройдут. Проклятье… — Догадался молодой архигос, хмуря лоб. Проклятье, он делал ставки именно на западный берег, однако благо ему хватило разума, рассредоточить северных воинов по всей территории. Не зря он несколько раз посматривал на карту земель своего врага. Лучше знать, с кем ему придется столкнуться, даже если он и собирался кидаться в атаку без размышлений. На короткий промежуток времени он принялся раздумывать. Через Диспут западные воины достигли бы берега Калорфона, именно западного, куда быстрее, однако природа заставила их пожертвовать скоростью во имя сохранения количества и сил. Да и потом, их цель — взять Фертайд, а от западного берега, Аленда, до него двигаться дальше, чем от того же северо-западного. И как же он раньше не догадался об этом? Все же, ситуация не так трагична, как могло показаться сначала. Такие перемены лишь на руку. Герант избрал для себя удобный путь, однако по сути сплясал под дудку северян и южан. От этой мысли мужчина перестал хмурить брови, а наоборот усмехнулся.       — Их путь должен занимать где-то полторы недели, а потому… — Вирму не удалось договорить, ведь суровый воин снова перебил его, подводя итоги.       — У нас есть где-то восемь дней. Этого хватит. — В глазах мужчины загорелось пламя ярости и жажды броситься в гущу событий. — Я ожидал, что они высадятся в Аленде, тогда нам не требовалось бы больше двух недель, но эти выродки сами приблизились к нам. — Сейчас глупо было бы корить себя за неверные убеждения, хотя ему стоило предвидеть такой исход событий. По возвращению он определенно возьмется за карту и станет изучать ее усерднее. — Собирай всех. Выдвигаемся на закате.       — Не лучше ли подождать утра? Лошади плохо ориентируются в темноте. — Осторожно заметил юный северянин, опасаясь того, что вождь может слишком остро отреагировать на критику. Вирму частенько доставалось за излишнюю болтливость, в особенности его ругал Эурум, говоря о том, что длинный язык — помеха для воина. Все же у юноши были свои убеждения, от которых ему не отказаться… Таков северный нрав.       — Пускай времени у нас достаточно, разбрасываться им мы не станем. — Строго, но без ярости, проговорил Карог, хрустнув затекшей шеей. Могло показаться, что мужчина просто жаждет скорее влиться в битву, однако сейчас ним руководил вовсе не из напутствий своего внутреннего хищника. — А насчет лошадей… Они идут так, как велят их всадники, а потому у нас проблем с темнотой не предвидится. — Карог надменно оскалился, показывая свое превосходство, и Вирм ничего другого кроме, как согласится не мог. — Как соберешь всех, готовься сам, будешь в главной декаде. — Молодой воин едва ли не потерял дал речи от такого заявления. Главной декадой именовались те воины, что были вели за собой все войско, сражались буквально плечом к плечу с архигосом. Такой чести удостаивались самые сильные и выносливые бойцы, чей меч или боевой топор, молот или копье погубили огромное количество вражеских голов. Разумеется, каждый воитель главной декады настоящий пример для подражания, однако сам Вирм не смел себя причислять к таким людям. Разве он так опытен как Эурум Балт? Разве так могуч и беспощаден, как Белатор Карог? Разве его выносливость стояла рядом со стойкостью Грега, гордо носящего титул Майлса. Тогда как он может сражаться в одной линии с этими великими людьми? Замечая немой вопрос на лице Вирма, вождь объяснился: — Нам пригодится твое здравое мышление. Ступай. — Белатор понимал, что забыл об одной маленькой детали, которой тоже стоит уделить внимание… Эта деталь сейчас находилась позади него и содрогалась всем телом.       Едва юный Телум покинул покои и направился к колоколу, чтобы оповестить о начале боевой подготовки, Карог мгновенно развернулся к своей жене, сразу же замечая, что та находится на грани потери сознания. Девушка не смотрела на него, ее пустой, перепуганный, поблекший взгляд был направлен сквозь пространство, будто она пыталась заглянуть в свои тревожные мысли. Молодой вождь прекрасно видел поблескивающие слезы, и от этого жалкого зрелища сердце болезненно сжалось. Белатор не стал медлить и тратить время на пустые разговоры, которые никак не помогут его пташке успокоиться. Подавшись вперед, он заключил ее в крепкие объятия, после чего до его ушей донесся первый всхлип. Карог тяжело вздохнул, осознавая самую большую проблему его отъезда. Он будет вынужден покинуть свою маленькую женщину, и кто знает, сколько времени может занять эта разлука. Сейчас мужчина даже не мог себе представить, каково это отдалиться от Валоры, ведь он видел ее каждый день и наслаждался каждым мгновением. Да и как можно просто взять уйти, когда они так сблизились? Карог не хотел признавать того, что боялся оставлять свою пташку одну. Она всегда нуждается в его защите и покровительстве, а если он будет далеко, то никто не придет к ней на помощь. Белатор и дальше терзал бы себя своими же мыслями, если бы не напоминание о том, что супруге сейчас еще больнее и хуже. Риску подвергается не только любимый человек, но и вся семья.       То, что происходило с Валорой, было трудно описать словами. Ее тело пронзала невыносимая боль от переживаний за родных людей, к которым приближалась смертельная угроза. Отец, мать, сестра и совсем еще маленький брат — все они подвержены опасности, которую несут эти проклятые западные захватчики. Принцесса боялась даже думать о трагических событиях, которые могут случиться с каждым из них, однако горестные мысли стремительно внедрялись в ее сознание. Сейчас, уткнувшись носом в грудь своего воина, девушка по прежнему не могла чувствовать себя спокойно, слишком глубоко в душе засела тревога. Чувствуя, как широкая ладонь мужа осторожно сжала ее плечо, девушка вновь вздрогнула, понимая, что смерть претендует н еще одного важного человека. Белатор так безрассудно бросается в атаку, что совершенно не беспокоится о своей защите, будто намеренно подвергая себя лезвиям. Да, он великий воин, которому почти нет равных, но он, как и все остальные на поле битвы, состоит из плоти и крови, а значит и его могут убить. Южанка не знала, как начать разговор, да и не до конца была уверена в том, что они оба нуждаются в словах. О чем ей говорить, о своих волнениях? Белатор и так об этом прекрасно знает? Да и потом ее поведение может пошатнуть его уверенность в победе, сбить настрой. Как же трудно совладать собой, когда хочется весь мир проклинать в своих бедах.       — Они ведь могут навредить моей семье… и тебе — Прошептала принцесса, теряя остатки самообладания. Ее мир окончательно перевернется, если судьба заберет у нее кого-то из самых дорогих людей. Как назло, ей вспомнились первые дни замужества, когда она мечтала скорее овдоветь. О Боги, вдруг судьба решила поглумиться вновь и повинуется ее глупым давно забытым желаниям. Она будет до конца дней винить себя, если с мужем что-то случится.       — Им никто этого не позволит, маленькая. — Карог невольно расплылся в улыбке, осознав, что наконец-то сократил использование слова «южанка». Валоре не нравилось, когда он так называл ее, будто намекал, что она здесь чужая. — Я ведь туда и иду, чтобы помешать им. — Мужчина не хотел быть резким или грубым, старался показаться мягче, чтобы пташка перестала так нервничать. Зная ее, нельзя быть убежденным в том, что она не будет волноваться даже после беседы.       — А вдруг вы не успеете? Вдруг они достигнут берегов гораздо раньше наших планов… Мы ведь уже один раз ошиблись. — Захлебываясь слезами, пробормотала Валора обхватывая мощный торс мужа. Ей уже было плевать на смущение и порядки, ведь сейчас она желала одного — уверенности в завтрашнем дне, который настанет не только для нее, но и для близких. Девушка наотрез отказывалась принимать происходящее и отпускать мужа на войну. Нет, только не сейчас. Они только сблизились и привыкли друг к другу, а его снова забирают! Да, разлука тренирует чувства, но разве они преодолели недостаточное количество испытаний? Разве они не достойны спокойной жизни?       — Нет, на этот раз наши планы верны. Они попросту не могут пойти другим путем. Его нет. — Белатор осторожно провел рукой по волосам и в какой-то момент его пальцы коснулись нежной кожи спины. В нем пробудилось еще одно осознание: он не сможет наслаждаться близостью со своей маленькой женщиной. Сейчас, когда он впервые ощутил потребность обладать кем-то, он вряд ли смог бы так быстро отказаться от этого. Карог не представлял, как сможет покинуть южанку на столь долгое время? Как он будет сражаться, когда в голове будет часто возникать ее образ. Верно говорят, что любовь отравляет душу и разум. — Я и мой народ будем защищать южные земли, а ты сама знаешь, что северяне всегда добиваются своего.       — Карог, но ведь они безумны, эти горцы… — Валора не могла не заикаться от плача, а потому голос ее дрожал так же сильно, как и хрупкие плечи. — Они словно бешенное пламя, которое нельзя как-либо сдержать. Они даже не боятся умереть, ведь они не живут, а скорее существуют, как дикие животные! Они размахивают своими топорами так безрассудно и убивают даже стариков и детей, которые пытаются спрятаться от бедствия. Боги, они погубят тысячи невинных жизней! — Восклицания срывались на болезненные крики, ведь истерзанная переживаниями душа рвалась наружу. — И самое страшное, что среди этих жизней могут оказаться мои родные! — Валора не смотрела на своего защитника, ведь видеть его взволнованное лицо — невыносимо. А ведь война может забрать и его. Быть может, стоит тогда запомнить, как выглядел самый молодой вождь севера? Человек, к которому она впервые почувствовала что-то больше симпатии?       — Я сражался с горцами, как и многие мои воины. — Промолвил мужчина, пытаясь вселить надежду. Вряд ли принцесса обратит внимание на его мягкий и приятный тон, направленный на утешение. — Поверь, мы знаем, что от них ждать, а потому за жизни людей из твоей семьи я ручаюсь.       — Они могут убить вас. — Вскрикнула девушка, поднимая на мужа жалобный взгляд, от которого стало не по себе. Сделав глубокий вдох, она тихо добавила: — Они могут убить тебя, Карог! — Голосок задрожал, а по щекам вновь побежали горячие ручейки слез. В мужчине пробудилось двоякое чувство — некое противоречие. С одной стороны, приятно, что южанка ставит его в один ряд с кровными родственниками. Он несомненно дорог ей. С другой, до боли неприятно, что Валора его так недооценивает. Проклятье, он великий воин! Разве он позволит какому-то безмозглому рыжебородому кретину лишить себя головы? Он собственноручно проложит дорогу из отрубленных вражеских голов от берега, что омывается морем Фридус, до самых ворот Багрового Крыла.       — Могут, ведь каждая жизнь имеет конец. — Мужчина не хотел навеивать крылатые надежды, ведь слишком хорошо знал свою пташку. Она слишком умна для подобных сказок, и ей известно, насколько сурова реальность. Однако принцессе легче смириться с жестокостью бытия, чем слепо верить в несбыточные мечты. — Ты сама говорила, что смертен даже самый сильный воин. И я смертен, ведь мое тело тоже не вечно… — На удивление девушка, хотя и продолжала плакать, пыталась вслушиваться. Он был прав — ей стоит говорить только правду, даже если она принесет несчастье. Да и потом, Карог по своей натуре не склонен ко лжи. — Но пока у меня есть, за что сражаться, то я, пожалуй, отказываюсь умирать. — Столь громкие слова прозвучали донельзя гордо и уверенно. Валора подняла заплаканные глазки на архигоса и изумилась: на его устах был тот самых хищный оскал. Он не боялся говорить о гибели, и наверное, это вновь доказывает, что он сильнейший человек. — Пока у меня есть ты, я буду посылать смерть в самое пекло. — Принцесса изумилась его мужеству и бесстрашию. За такие речи на юге его сочли бы безбожником и безумцем, но почему же тогда ее сердце так восхищенно трепещет? — Пусть горит эта проклятая старуха, она и так частый гость в моей жизни. — Карог склонился к прелестному личику жены, довольствуясь тем, что ему удалось на мгновение остановить поток ее горьких слез. Девушка слушает его так заворожено и внимательно, а ведь ему даже не пришлось навязывать сладкое вранье. — Раз она так ненасытна, то я буду гнать на запад. Пусть жрет — их много, вдоволь насытится, однако к своим людям я ее не подпущу.       — Пообещай, что будешь осторожен. — Прошептала южанка у самых губ мужчины, поддавшись влиянию. Она не требовала давать слово вернуться живым — это было бы слишком приторно и нереалистично. Они с Белатором серьезные люди, которые мыслят трезво. Кажется, она позволила Карогу изучить себя и особенности своего характера. Приятно, что он говорит с ней серьезно, не принимает ее за легкомысленную дурочку, которой будет достаточно нежных объятий. Белатор всегда говорил то, что думал. Пускай его слова грубы и мало похожи на утешение, ему удалось достучаться до помутневшего разума. Он не говорит, что ему ничто не грозит — он соглашается с тем, что он смертен. Он не утверждает, что все будет гладко — он обещает, что постарается не попасть в лапы смерти. И раз уж он сказал, что черная старуха будет гореть — то так оно и будет. Карог никогда не врет.       — Обещаю, пташка. — Усмехнулся могучий воин, коснувшись носом мягкой щеки девушки, заставляя ее расплыться в улыбке. Карог невольно засмотрелся: она красивая, даже если улыбается сквозь пелену слез. И как только южные Боги позволили ему забрать их лучшее творение? Если задуматься, то он его выкрал. — Тогда и ты пообещай, что будешь ждать меня. — Прохрипел мужчина, скаля зубы. Он знал, что принцесса не смогла бы иначе, однако хотел, чтобы она подольше улыбалась. Архигос желал запомнить эту светлую улыбку и милое личико, ведь только это будет освещать ему путь во тьме. Вокруг будет много крови, криков, звона мечей, тысячи трупов и грязь, но в его сердце будет что-то маленькое и приятное.       — Даю слово. — Негромко промолвила принцесса и прикрыла глаза, позволяя великому воину прильнуть к своим губам и обхватить стан огромными руками. Мужчина целовал ее ненасытно и жадно, пытаясь насладиться сполна напоследок. Девушка не возражала, ей и самой хотелось как можно дольше чувствовать присутствие своего защитника. Южанка осторожно положила правую руку на скулу мужа, а левую — на его крепкое плечо.       Белатор шумно задышал, оповещая о своем возбуждении и желании снова обладать ею. Принцесса встрепенулась и попыталась отстраниться, чтобы позволить ему усмирить свой пыл и избежать близости, вопреки тому, что низ живота стало приятно стягивать. Однако Карог не намерен был отступать. Его сводили с ума ее запах — сладкий, даже приторный, нежность и мягкость кожи, округлые, плавные линии тела, и то, как пугливо она отвечала на его страсть. Резким рывком он усадил девушку на себя, заставляя обхватить свой стан ногами, а затем повалил ее на спину, нависая сверху. С такой маленькой женщиной он ощущал себя еще более могущественным, и лишь мысль о то, что именно ему такому грубому и черствому принадлежит что-то столь изящное, увеличивала его возбуждение. Широкая ладонь спустилась к пояснице, после чего мужчина крепко прижал желанное тело к торсу. Пускай эта женщина твердит о своих недостатках — он все равно до беспамятства желает ее. Это какое-то безумие. Как он позволил кому-то так глубоко засесть в своей душе? Белатор не способен был корить себя на данный момент, его разум полностью был утрачен. Проклятье, как же он будет скучать за своей миниатюрной пташкой, за ее гордым и тоненьким голоском, за пронзительным и смущенным взглядом, за каждым плавным движением, за острым умом и за невероятно притягательным телом. Валора шумно вздохнула и прогнулась, как только грубые губы прильнули к ее шее. Девушка прикусила губу от предвкушения, не в силах бороться со своими желаниями. Она ощущала неимоверный жар, с которым не сравнится даже тот, что можно было ощутить полдень самого солнечного дня на юге. Рука мужчины как-то сильно сжала мягкое бедро, от чего девушка невольно издала тихий стон и зарылась пальцами в густые черные волосы Белатора. Карог довольно зарычал от такого действия и осознал то, что страсть взяла верх над ним. В холодных покоях правителя севера снова было невыносимо жарко. И сам вождь и его прелестная супруга молили о том, чтобы этот миг не заканчивался.

***

      От количества воинов и шума, стоящего на улице кружилась голова. Казалось, что громадный по численности строй мужчин, облаченных в черное, гордо держащих оружие в руках, уходил далеко за горизонт, куда медленно садилось кроваво-красное солнце. Оно будто специально обагрилось, ознаменовав начало войны. В воздухе повисла некая тревога и смута, а животворящие токи севера словно замедлились, придавая моменту напряженности. На севере не было страха, ужаса или неуверенности, однако атмосфера все равно казалась какой-то унылой и тяжелой. Никто не станет спорить с тем, что дышать было трудно, будто грудную клетку что-то сдавливало, словно диафрагма налилась свинцом и подымалась все реже. Лица северян были суровыми и хмурыми, а от этого великое войско казалось еще более устрашающим и внушающим свою мощь. Эти бесстрашные и непоколебимые люди сегодня отправятся на смерть, однако каждый из них уверен в том, что вернется невредимым. И это вовсе не слепые надежды — это осознание своей стойкости и силы. Каждый знал, что север одержит победу, и каждый клялся, что принесет неоценимый вклад к общему делу. Небо, под которым проходило множество сражений северян, помнило необузданную мощь и то, как безжалостно они бросаются в атаку. Это дикий народ, жестокий и яростный, однако эти качества и делают его сильнейшим. В отличие от запад север мог похвастаться сплоченностью, вопреки тому что племена враждовали долгие годы. Гросфельд избавлен от дурной крови, а значит сокрушительное войско может смело двигаться под командованием своего мощнейшего вождя.       Какими бы стойкими и суровыми ни были мужчины севера, сердца их женщин не были лишены чувств. Валора пожалела о том, что считала северянок черствыми и холодными, ведь, как оказалось, они способны проявить слабину и пустить пару слезинок. Девушки и женщины крепко прижимались к своим защитникам, говорили напутственные слова, требовали скорейшего возвращения и скрывали свои блестящие глаза. Все же демонстрировать свои истинные чувства на севере было действительно не принято, хотя по лицам и эмоциям все и так было предельно видно. Северянки определенно умели любить, и их любовь была большой и горячей, но наверняка они предпочитали показывать ее наедине, когда он и она сокрыты от чужих взглядов. в этом был какой-то смысл… Южанка не стеснялась разглядывать сцену прощания, ведь это помогало еще ближе познакомиться с этими людьми. Кроме того ей нужно было знать, что говорить своему мужу, когда он подойдет попрощаться. Пока Белатор раздавал указания своим командирам отрядов, проверял готовность войска и лошадей, у нее все равно не было иного занятия. Внимание девушки привлекло сразу несколько группок северян. Первая из них состояла из Эурума Балта, его высокой и фигуристой жены и их четверых дочерей: одна уже созревшая девушка, одного возраста с Валорой, две близняшки, которым на вид была примерно по четырнадцать, и шестилетняя девчушка с двумя забавными косичками. Последнюю уже немолодой отец держал на руках, а та цепко обнимала его за шею, не желая отпускать. Принцесса улыбалась, глядя на них, и отметила то, что Балт знатно одарен судьбой, раз его окружают одни женщины. Жена Эурума была очень хороша собой, даже несмотря на то, что ее лицо в некоторых местах покрылось сеткой морщинок. У нее была завидная стать и воистину северная красота, хотя слегка смуглая кожа говорила о наличии восточной крови. Что поразило Валору так это то, что женщина ничуть не показывала своей тревоги. Она лучезарно улыбалась Балту и говорила то, что уверена в том, что он вернется. Супруги держались за руку и беседовали о том, что нужно сделать по возвращению, однако девушке удалось разглядеть тень беспокойства на личике женщины.       Нельзя было не заметить в толпе ярко-рыжую голову Орла, рядом с которым находилась близкая душа принцессы. Илайн то и дело озиралась по сторонам, будто боялась, что их могут заподозрить в чем-то, однако в глазах ее отчетливо виднелась тревога. Принцесса уже давно догадывалась, что между этими двоими что-то изменилось и то, что она сейчас наблюдает является подтверждением. Их взгляды все чаще пересекались, а в голосе сероглазой пропала та дерзкая и гордая резкость, да и Орл стал вести себя не так, как обычно — возмужал, стал серьезнее. Допытывать подробности у сероглазой будет некрасиво, потому южанка ждала, что подруга сама все расскажет. Орл глядел на северную красавицу с нескрываемым удовольствием и было ясно, что он не хочет ее покидать. Валоре было до смерти жалко этих двоих, ведь между ними только тронулся лед, а Илайн лишь сейчас избавилась от своей неприступности… Бедный воин, поцелованный огнем, только добился своего права на счастье, а теперь вынужден пожертвовать им. Несправедливо! Судьба жестока не только к ней и к Карогу, как оказалось. Валора ощутила неловкость, будто ей было совестно наблюдать за чем-то столь личным и неприкосновенным. Девушка переборола любопытство и отвернулась в противоположную сторону, надеясь, что этой паре дадут высказаться и как следует попрощаться. Это должно стать их особым моментом, который скрепит совсем еще тонкие узы чувств. Лишь бы Боги были милостивы и позволили молодому северянину вернуться домой. Илайн непременно увидит в нем героя и подарит ему шанс быть рядом. Наивная пташка, предпочитающая не лезть в чужие отношения, даже не подозревала, что этот шанс уже и так был дан воину.       Озираясь по сторонам, принцесса невольно поймала на себе тоскливый взгляд мужчины, стоящего в полном одиночестве. Девушка прищурилась и тотчас разглядела в постороннем наблюдателе конюха. Сердце болезненно сжалось от жалости: сейчас каждый воин находится рядом с близким человеком, будь это жена или мать, сестра или дочь, или даже возлюбленная, и лишь Рут предоставлен только самому себе. В миг, когда любого другого окружает любовь, забота и вера, рядом с ним находится лишь пустое пространство. Вместо слов поддержки и подбадриваний он слышит лишь шум ветра. Он будто один в этом мире, и это так прискорбно! Южанка невольно состроила страдальческое личико, и Рут, словно угадывая мотив ее мыслей, печально усмехнулся и отвел взгляд, не желая терзать себя. Маленькая жена архигоса была для него источником света, который рассеивал мглу его бренной жизни. Общение с ней словно внесло в его окружение нечто необычное и именно за это одинокий и всеми покинутый конюх цеплялся руками. Нет, он не питал к ней пламенных чувств, что испытывает мужчина к женщине, он не опорочил свою совесть любовью к принцессе. Просто эта особа озарила его однообразную жизнь своей нежной улыбкой, и он был чертовски благодарен ей за это. Даже сейчас, когда его положение буквально кричит о том, что он обречен на вечное одиночество, мимолетный зрительный контакт с Валорой слегка ободрил его. Девушке стало еще тоскливее, ведь она почувствовала, что эта их встреча последняя. Быть может, это предрассудки, но что-то ей подсказывало, что конюх уже больше не появится на северных землях. От траурных мыслей стало душно.       Наконец в поле зрения появился вождь Гросфельда и принцесса обмерла от изумления и немого восторга. Сейчас, наблюдая за ним непосредственно под другим углом, она заметила крайне важную деталь: Карог совсем не такой, каким был в первый день их встречи. Белатор больше не казался безрассудным грубияном, что имел проблему с концентрацией мыслей, перед ней был самый настоящий правитель и воин. Его взгляд был серьезным и зрелым, а не безумным и разъяренным, шаги — уверенными и величественными, а не тяжелыми и необдуманными, да даже выражение лица его совершенно преобразилось! Если раньше хищный оскал и мутный взгляд свидетельствовал о недалекости и дикости, то сейчас Карог был воплощением смирной воинственности и строгости. Именно таким и должен быть мужчина, ведущий за собой многотысячное войско северян — отважным, уверенным и предусмотрительным. Теперь он был так похож на покойного Гарбала, на которого стоило лишь один раз взглянуть, чтобы о нем на всю жизнь сложилось впечатление как о великом вожде и военачальнике. Белатор был ничуть не хуже своего отца. Да, молодой воин по-прежнему несдержан, об этом говорят его резкие движения, однако на поле битвы его готовность броситься в атаку без раздумий лишней не будет. Карог выглядел как настоящий командир, а не как хищник, идущий на поводу своих инстинктов. Потрясающий мужчина! Глядя на своего мужа, Валора ощутила неимоверное потрясение, но вместе с ним присутствовала и горечь разлуки. Чего греха таить, она едва сдерживала слезы от того, насколько не хотела отпускать его. Ей было страшно представить, что с ним может случится на войне, однако еще страшнее было то, что произойдет с другими, если Карога не окажется в рядах защитников юга. Сердце разрывалось от обиды и уныния, однако если она покажет ему свои чувства, то и его душа будет повержена. Меж тем, девушка заметила, как массивная фигура архигоса двигается в ее сторону и, как только он остановился в полуметре от нее, она забыла как дышать.       — Ты как всегда выделяешься… — Негромко молвил Белатор, угрюмо усмехнувшись. Его замечание касалось нежно-фиолетового платья принцессы, однако ее одежда мало волновала сейчас. Ему просто нужно было как-то начать разговор. Карог понимал, что времени осталось катастрофически мало, а ведь он намеревался сказать и сделать так много. Мужчина аккуратно коснулся предплечья жены, а затем, скользнув пальцами, вверх и слегка сжал локоть. Ему будет так не хватать ее маленькой и изнеженной личности. Белатор издал тяжелый вздох, а затем притянул принцессу чуть ближе. — Только не вздумай лить по мне слезы, хорошо?       — Я постараюсь. — Тихо прошептала южанка, не решаясь даже пошевелиться. Боги, почему прощаться и говорить так больно? Это словно невыносимая пытка, от которой хочется броситься с башни и разбиться насмерть. — Ты ведь будешь вспоминать меня? — В блестящих от подступающих слез глазах загорелась неистовая надежда.       — Глупая, да разве тебя забудешь? — Карог усмехнулся чуть веселее, склонившись к личику жены. Проклятье, до чего же она красива и мила! Как же хочется забрать ее с собой, но это было бы так эгоистично. Он ведь удовлетворит лишь свое желание находиться рядом, однако ее подвергнет опасности. Так нельзя. Большой палец мужчины поднял остренький подбородок южанка, заставляя девушку взглянуть ему прямо в глаза. — Я вернусь и очень скоро, не сомневайся. — Их губы почти соприкоснулись, однако Белатор решил напомнить о более раннем разговоре. — Ты ведь помнишь, что я тебе обещал? — Девушка закивала и обессилено прикрыла глаза, через мгновение ощущая, как грубые уста накрыли ее теплые губы. Карог не хотел прекращать этот поцелуй, жаждал насладиться этой минутной усладой, поддаться своей слабости… Просто остаться с ней.       — Мне будет так не хватать тебя. — Всхлипнув, проговорила девушка, когда Белатор отпрянул от нее. Принцесса уткнулась носом в его мощную грудь и на душе стало так свободно и спокойно. Карог заключил ее в крепкие объятия, и южанка не могла позволить себе хоть на миллиметр отстраниться от него. Могучие руки сжимали тонкий стан так сильно, что у девушки ребра захрустели, однако она все еще не желала, что хватка ослабла. — Ты мне дорог до невозможности… — Продолжала щебетать южанка, прижимаясь к горячему телу еще плотнее. — Возвращайся скорее, иначе я не выдержу.       — Валора… — Белатор окликнул ее негромко, однако та содрогнулась всем телом. Карие глаза, чей взгляд устремился прямиком на мужчину, были на мокром месте. Молодой воин вновь подался вперед и его губы коснулись теплого лба супруги, а затем прижал ее голову к своей груди и отчетливо промолвил: — Проклятье, я люблю тебя. — Слышать эти слова с уст сурового воина было так непривычно, но до потери сознания приятно. Валора обхватила широкие плечи и прикрыла глаза, пытаясь бороться со слезами. Он даже не представлял, как сильно она желала услышать именно эту фразу, однако не в такое время. Они простояли так около минуты, и этот миг казался таким коротким, таким маленьким, что даже Карог не в силах был отстраниться. А затем со всех сторон стал доноситься шум… Воины ловко взбирались на лошадей и формировали строй. Больше времени не оставалось. Напоследок Белатор сильно сжал ладошку маленькой жены и проговорил: — Береги себя, пташка и дождись меня.       Валора перестала ориентироваться во времени и пространстве, когда мужчина перестал касаться ее и высвободил из стальных объятий. Она глядела с ужасом и тоской на то, как отдаляется его широкая спина, как медленно мужчина приближается к своему жеребцу и как гордо он запрыгнул в седло. А дальше все было словно в тумане, ведь пелена слез затмила ее кругозор. И даже когда воины тронулись, когда земля прогнулась под их тяжестью, когда север задышал полной грудью, позволяя мощному зверю выйти наружу, девушка не пришла в себя. Она видела, как Карог кинул ей прощальный взгляд, не постеснявшись обернуться, однако от переизбытка чувств не смогла отреагировать. Боги, лишь бы вид его удаляющейся спины не был последним воспоминанием о нем. Принцесса готова была рухнуть и слезно молить создателей сохранить жизнь ее мужу, сделать так, чтобы он вернулся живым и невредимым, однако это она сделает наедине с собой. Ей оставалось лишь ждать его возвращения и надеяться на счастливый исход. Вот только она давно познала лживость светлых надежд…       — Они ведь вернуться. — С неясной интонацией молвила Илайн, подкравшаяся к принцессе неожиданно и тихо. Северянка будто была сама не уверена в сказанном, а потому искала подтверждение своим словам. Валора даже не обернулась на нее, ее стеклянный, унылый и безжизненный взгляд все еще был устремлен куда-то вдаль.       — Не знаю. — Холодным дребезжащим от волнения голосом отозвалась принцесса, прежде чем нарушить одно из данных Белатору слово. По холодным щекам побежали соленые и горячие ручейки, которые безжалостно обжигали кожу. Капли собирались на подбородке, а затем срывались вниз, окропляя землю. А ведь она обещала не лить по нему слез…