Обреченные

      Карог, величественно восседавший на громоздком, устрашающем жеребце, взирал по сторонам. Скалистый ярко-оранжевый выступ, в некоторых местах поросший жухлой, скудной травой, крутым обрывом падал вниз, где, смягчившись и став все тем же померанцевым песчаником, встречался с изумрудной прозрачной. Вода была настолько прозрачной и чистой, что даже за несколько метров от брега, на дне виднелись черные, словно вылезшие из самой бездны, рифы. Пролив Диспут. Если набраться смелости и пересечь это жесткое «рифово море», а именно так его звали отчаянные моряки и контрабандисты, незаконно вывозящие провизию с западного побережья Калорфорна, можно достичь земель, которые каждым своим метром, удаляяющимся от бирюзовых вод, все ближе подкрадываются к небу. За это Герант и называли — государством, подпирающим небосклон. Остров Диспут, принадлежавший западу с момента основания страны, теперь был взят и отдан под контроль союзу Калорфорна и Гросфельда. Белатор Карог медленно прикрыл глаза.       Мужчина был настолько погружен в свои мысли, что сумел полностью абстрагироваться от громогласных, ликующих возгласов, от которого в висках пульсировала неприятнейшая боль. Северяне не знали, кто из них нанес контрольный, самый многозначительный удар за всю эту войну, но осознавали, что теперь ни единого живого или свободного воина Геранта на острове нет. Пленных было мало, сохранить остатки жизни соглашались лишь те, кто жил неподалеку от столицы Геранта — Тарентсе, где люди отдавали отчет ценности своей жизни. Когда горцев и мужчин из городов, далеких от столицы стало не хватать, король Геранта издал указ задействовать в войне воинов Тарнетса, однако уже тогда было ясно — поражение неизбежно. С захватом огромного острова Диспут это стало очевидно и для самого короля. Западчане были очень жадными в вопросе земель, ведь, как известно, большая часть материка — горы, а жить в них крайне тяжело. Вот так позарившись на плодородные земли юга, Герант лишился своих территорий, и кто знает, остался ли бы хоть клочок западного государства, не подпиши король капитуляцию.       Неужто, это взаправду закончилось? Архигосу севера будто было мало восторженного шума за спиной и письма — дубликата акта капитуляции с подписью правителей юга и запада. Для полноты картины следовало прибыть в Багровое Крыло и поставить на бумаге еще и свою подпись и лишь тогда по законам война будет завершена. Фактически она уже считалась завершенной, но эти чертовы формальности и договоренности, все еще приводившие мужчину в бешенство, требовали и его непосредственного участия. И почему король Мортон не может сам разобраться с этим плешивым стариком с замка Эйвилест, который вообразил себя великим захватчиком. Белатору не хотелось оставаться здесь ни минутой больше, чем этого было необходимо. Он жаждал домой: к снегам, к холоду, к Валоре… Дыхание перехватывало лишь от мысли о том, как он сожмет в тисках маленькое тонкое тельце, вдохнет приторно-сладкий запах бледной мраморной кожи, услышит нежный голосок. Проклятье, он так соскучился по маленькой, но гордой пташке.       — Архигос Карог. — Белоснежная лошадь с серебристо-серой гривой, верхом на которой прибыл Дарион Бертон — владелец Айленда и супруг старшей принцессы, поравнялась с жеребцом Белатора, настороженно фыркнув. Карог нехотя обернулся на нарушителя личного пространства, встречаясь взглядом медово-карих глаз. Блистательный стратег и не пытался скрыть, как восхищается этим непобедимым воином. И пускай Белатор Карог был полон ярости и спеси, был необузданным и неуправляемым, излишне жестоким в некоторых местах, то, как он вел войну, учитывая также интересы короны юга, было невероятно. Ему не было равных среди живущих на этом свете. Лана впала в истерическое состояние, когда узнала, что придется отправить мужа под командование ненавистного северянина, который, по ее словам погубил судьбу младшей сестры и ежедневно мучает ее своим существованием, но, несколько раз услышав, как лихорадочно вождь севера рвется домой, Дарион слегка усомнился в ее словах.       — Те… Вам что-то нужно? — Практически мгновенно поправил себя архигос, вспоминая как тяжело было Валоре перейти с «вы» на «ты» при общении с ним. Теперь он прекрасно понимал, от чего это было так проблематично. Тяжело менять что-то к чему ты приучен с рождения.       — Ваша рана затягивается? — Видя, как некрасиво рубцуется разрез, проходящий через правый глаз, Дарион добавил: — Раз уж Вы все равно будете в замке, наведайтесь к королевскому лекарю. Он лучший в своем деле, сделает так, что и шрама не останется.       — Я не боюсь шрамов. — Кратко молвил мужчина, но вспомнив, как легко на юге обидеть кого-то словами, поспешил объяснить реальную причину своего столько резкого ответа. — Вы должны понять, у меня мало времени. Я обещал вернуться быстро, но задержался, потому не хочу задерживаться еще больше. — Белатор плавно дернул поводья, заставляя своего вороного коня развернуться и медленно зашагать к ожидающим его воинам.       — Торопитесь домой? — Лорд Бертон последовал примеру главнокомандующего, веля лошадь устремиться вслед за ним. Северянин был крайне немногословен, однако не спросить причину такой спешки стратег не мог. Уж больно любопытно, да и хотелось лишить жену причину таких серьезных переживаний.       — Скорее к тому, кто ждет меня дома. — Оскалился Карог, расслабленный, то ли осознанием, что совсем скоро он снова увидит маленькую принцессу, то ли выигранной войной. — Вам это должно быть известно, Вас ведь тоже ждут. — В любой другой ситуации мужчина не стал бы проявлять свою слабость и говорить о чувствах, что тянут его на север, однако если эта откровенность позволит ему избежать долгого пребывания в Багровом Крыле, то он этим воспользуется.       — Да и не одна супруга. — Радостно улыбнулся кареглазый, но видя хмурое выражение лица собеседника, явно не понимающего и заподозрившего неладное, он заспешил продолжить: — Не хотел, чтобы наследник родился в мое отсутствие. — После этих слов, Белатор малость смягчился и даже попытался состроить одобрительную усмешку. — Для женщины рождение ребенка — тяжелый труд, потому я бы очень хотел быть рядом с Ланой и поддержать ее. — Не подавая виду, Карог сделал вывод, что тоже обязательно будет присутствовать, когда принцесса будет дарить ему первенца. Почему-то раньше он не задумывался о том, что маленькой девчонке вроде Валоры будет очень трудно родить ребенка, а потому ей будет жизненно необходима поддержка с его стороны. — Принцесса Валора до сих пор не в положении? — Уж слишком бестактный вопрос со стороны воспитанного мужчины, который даже грубого и невежественного архигоса поставил в немой ступор. Что поделать, лорд Бертон несколько одичал за пять с половиной месяцев войны и общения с северянами. — От чего же? Ее высочеству нездоровится? — Карог не знал о существовании стыда или смущения, однако на такие темы предпочитал не говорить с кем-то кроме своей жены. Хотя, если задуматься, то и с принцессой ему пока не удалось обсудить подобное.       — Мое ее высочество, — Белатор, сам того не зная, допустил крайне трогательную и забавную речевую ошибку, от чего на устах Дариона заиграла беззлобная усмешка, — вряд ли бы хотела, чтоб я об этом говорил. А я… уважаю ее и то, что она хочет. — Бертон широко распахнул глаза: Лана трагически ошибется на счет взаимоотношений внутри брака, объединившего север и юг. По приезду в Багровое Крыло, где он и оставил беременную супругу во время боевых действий, он непременно поспешит ее переубеждать и радовать тем, что даже неприветливый, пугающий вождь-берсерк, не просто уважительно относится к Валоре, но и возможно проникся к ней нежными чувствами.       — Я думаю, принцесса Валора очень хотела бы, чтобы Вы наведались к королевскому лекарю и после этого остались на пире в честь Великой Победы. — Воспользовался услышанной информацией лорд Аленда. Пускай с его стороны это неправильно, но за многие сражение, в которых ранее ему не доводилось участвовать, мужчина изменился. — Прошу, не разочаруйте ее. — Карог недовольно расширил ноздри и насупился.       — Не думал, что знатный лорд умеет шантажировать. — Процедил сквозь зубы мужчина, понимая, что задержка в Багровом Крыле неизбежна и до смерти ему неприятна. И кто его за язык дернул откровенничать! — На Вашей совести еще один день грусти моей жены.       — Даю Вам слово, я замолю этот грех.

***

      Происходящее на торжестве в честь Великой Победы было страшным сном Карога: сотни людей в разноцветных тряпках, расшитых узорами, камнями, что считалось показателями высокого и изысканного вкуса, вызывали у мужчины жжение в глазах и полное рассредоточение внимания. Помимо этого, музыка, которую создавали чем-то более, чем ударами барабанов и гортанным пением, как это было на севере, а какими-то инструментами, разных форм и размеров, которые Карог и вовсе видел впервые, была какой-то писклявой, вопящей и безумно режущей уши. Все было чуждо, непонятно, отталкивающе. Мужчина чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, проклинал себя за то, что позволил Бертону провернуть этот фокус с шантажом, а еще призадумался, каково было Валоре, впервые появившись на севере, среди чужого народа и быта. Раз уж миниатюрная принцесса справилась и гордо поставила себя перед северянами, но меньшее, что он сам может сделать — последовать ее примеру. Он даже успел мысленно отругать себя за то, что не помог ей пройти через трудности адаптации под северный климат и поведение окружающих людей, а лишь давал ей лишний повод усомниться в собственной важности и нужности ему. Как хорошо, что Валора куда сильнее, чем кажется всем вокруг: вопреки тому, что от нее требовали послушания и смирения, она пошла наперекор и стала строить его под себя. И он повиновался. Собственно, рвение к ней изменило его в лучшую сторону.       Что мужчине пришлось по нраву — изобилие вкусной еды. После нескольких месяцев скудного питания, времени на которое отводилось непростительно мало, жадно наброситься на изысканные блюда — это единственное, что он мог себе позволить. За трапезой Белатор не ощущал себя таким лишним, потому как среди этих пестрых наряженных людей, выплясывающих странные танцы, которые почему-то нужно выполнять в паре и в такт музыке, его огромная черная фигура смотрелась нелепо. Карог не мог дождаться, когда здешние порядки позволят ему пойти спать, ведь во сне время летит быстрее, и чем быстрее он уснет, тем скорее устремиться галопом к своей ненаглядной принцессе. Без нее отвратительная скука, невыносимая тоска, пожирающая изнутри, а здесь, в душном зале из-за ее отсутствия и вовсе хотелось лечь под топор. Не в силах больше терпеть происходящий шум, мужчина поплелся в сторону пустующей террасы. Благо свежий воздух южанам был интересен не так, как выпивка и вычурные танцы.       Архигос даже без удушающей черной накидки ощущал, как тяжело дышать этим влажным, теплым воздухом. Казалось, неведомая сила выталкивает чужеродный кислород из альвеол бронхиального древа, заставляя мужчину задыхаться. Была бы возможность сбежать или хотя бы спуститься к озеру и умыться прохладной водой, он бы непременно ею воспользовался бы, но нет же, он обязан терпеть эти мучения, чтобы ни в коем случае никого не обидеть своим буйным северным нравом. Он и так оскорбил высокопоставленных гостей своим появлением на вечере с только что зашитой раной. И хотя южане старалась тактично не разглядывать и без того слишком заметного гостя, некоторые все же слишком долго держали на нем пристальные взгляды. И хотя он защитил их государство от разрухи, а народ от гибели, в их взглядах читался страх и опасение. Услышав шаги позади себя, мужчина устало вздохнул — не могут его все оставить в покое.       — Не возражаете, если я составлю Вам компанию, архигос? — Прозвучал холодный и сдержанный голос короля Калорфорна. Наверняка он явился в очередной раз выразить благодарность за союзничество и победу в этой масштабной войне, как будто беседы по приезду было недостаточно. Любят же южане все делать по полной мере.       — Мне она будет приятна. — Белатор постарался ответить с уважением и не присущим ему приличием, ведь так или иначе человека, стоящего перед ним. Карог про себя отметил, что серебра в волосах и морщинок у короля прибавилось с момента их последней встречи.       Мортон выглядел беспокойным, словно какая-то тема до безумия его гложила, душила и доводила до дрожи. Речь идет явно не о потерях на поле битвы, а о чем-то личном, что странно, ведь королева Миранда и еще не достигший года наследник королевства были в добром здравии, да и старшая дочь была подле него все это время. Неужто дело в той, кто покинула отчий дом и не появлялась в нем около года? Мужчина нашел в себе смелость начать непростой разговор:       — Вы возмужали. — Карог и без его слов замечал изменения в своей внешности, и дело обстоит вовсе не только в приобретенном шраме. За шесть месяцев он не имел возможности побриться и укоротить волосы, а потому теперь был вынужден носить бороду и небольшой пучок на макушке. Внешне он стал совсем похож на отца, однако и характер обзавелся схожими с ним чертами.       — А Вы постарели. — Устало заметил Белатор, но слишком поздно осознал, какую глупость только что ляпнул. Не имея ни единого намерения оскорбить тестя, брюнет поспешил как-то загладить свои слова и вывернуть их наизнанку: — Я имею ввиду, что правление тяжелый труд, а Вы хороший и мудрый правитель, ну а мудрость приходит только с возрастом. — Карог и подумать не мог, что сумеет так звучно и правдоподобно себя реабилитировать, благо он сумел выразить именно то, что было у него на уме. Мортон был поражен, что молодой правитель севера сумел связать воедино сразу столько слов. Раннее красноречием он не отличался.       — Вы с возрастом приобретаете все больше сходства с отцом. — Словно озвучил его ранние мысли король Калорфорна.       — Мне бы хотелось быть хотя бы немного таким же, каким был он. — Печально усмехнулся Белатор. Так странно. Такая яростная боль, которую он испытал в тот день, когда увидел отца, покинувшим царство живых, теперь стала тупой и приглушенной, скрытой. Те, кто говорят, что боль со временем угасает, ослабевает лгут, она лишь маскируется и становится пригодной для смирения. — Достойным человеком и великим вождем.       — Думаю, Вы начинаете в этом преуспевать. — Мортон говорил томно, осторожно. Он явно ищет в себе силы заговорить о том, что его терзает, но пока проигрывает в этой схватке.       — Хотелось бы верить. — Не меняя настроения, молвил Карог. Чтобы несколько разбавить диалог, и не ловить неловкое молчание, он продолжил: — Мне не хватает его мудрости, но в случае чего я могу обратиться за советом к Валоре…       — Валора… — То ли с удивлением, то ли с какой-то тоской и болью вырвалось из самых недр души короля. Он словно не смог смириться с тем, что отпустил ее, а помимо этого еще и винил себя в ее нелегкой судьбе. — Как… она?       — Мне бы знать… — Очередные мысли о любимой женщине нанесли в сердце несколько колотых ран. Он даже боялся представить, каково приходится его малышке среди угрюмых и холодных башен. Чтобы не давать правителю юга поводов для беспокойства, Карог постарался заглушить их общие страдания: — Когда я покидал север, я знал, что оставляю его в надежных руках, — он взглянул в уставшие серо-зеленые глаза и добавил, — и я знаю, что она с ним справится. И за это я хочу поблагодарить в первую очередь Вас.       — Поблагодарить? — Король был потрясен тем, что этот безжалостный и неуправляемый на первый взгляд человек отзывается о принцессе, которую, казалось должен был погубить еще по пути в Гросфельд, не только с уважением, но и искренним теплом.       — За то, что отдали ее мне. — Слова будто самостоятельно срывались с его уст. Карог не научился говорить так же красиво, как этому учили на юге, но безусловно он очень преуспел и поднялся в глазах правителя Калорфорна. — Я до самой смерти буду в долгу перед Вами за это.       — Как и я буду в долгу за защиту моего государства. — Уважительно заверил Мортон протягивая свою сухую жилистую руку вождю севера. Белатор с охотой и осторожностью пожал протянутую ладонь тестя, стараясь делать это не слишком сильно, чтобы не вызвать боли, но и не слишком слабо, чтобы не показаться рохлей. — Архигос Гарбал не ошибся, когда говорил, что я отдаю дочь под надежную защиту. Если Вы держите ее также крепко, как жмете руку, она действительно в безопасности. Уверен, ее жизни ничто не угрожает, благодаря Вам.       — Ровным счетом, как и мне ничто не угрожает благодаря ей. — Карог заставил собеседника удивленно вскинуть брови, но с каждым новым словом лицо его вытягивалось все больше и бледнело. — Она помогает мне правильно использовать мои же силы, правильно чувствовать.       На террасу, словно паря над землей, впорхнула красивая женщина с восточным разрезом глаз и волнистыми черными волосами. Королева Миранда, облаченная в темно-зеленое бархатное платье, подпоясанное черным корсетом, обшитым изумрудами, наклонилась в учтивом реверансе, на что Карог принялся подражать увиденным поклонам высокопоставленных лордов. Если находишься в чьем-то доме, тебе выделено место для ночлега и за столом, необходимо подчиниться правилам и соблюдать устой этого дома. Женщина не смогла скрыть удивления данному действию, еще более ее насторожило то, какое бледность была на лице у супруга, словно его чем-то до смерти поразили. Она действительно переживала, когда муж выразил готовность побеседовать с Белатором наедине и последовал за ним на террасу. Кто знает, что на уме у этого свирепого варвара. Оставлять его наедине со своим супругом опасно и очень опрометчиво.       — Ваша милость, — Карогу уши резало то, как Миранда обратилась к мужу. Почему южане все усложняют и придумывают себе какие-то напыщенные обращения, чтобы выглядеть еще более вычурно и заморочено. Неужто нельзя называть друг друга по имени? Зачем общаться, как чужие? — Гости обеспокоены Вашим отсутствием, не стоит огорчать их.       — Моя королева, — архигос едва ли не взревел от раздражения. Проклятье, они и наедине обмениваются такими любезностями или это лишь напускной флер? — Белатор Карог также наш гость, и ему я многим обязан. Выделить время — меньшее, что я могу сделать.       — На самом деле я бы хотел уйти в покои. — Прервал их едва начавшийся диалог, молодой воин. Видя на лицах королевской четы огорчение с примесью облегчения, он произнес: Не считайте меня плохим гостем, но я им мои люди покинем Багровое Крыло на рассвете. Нам предстоит долгий путь, а потому перед ним я бы хотел отдохнуть.       — В таком случае, не смеем Вас задерживать. — С пониманием кивнул седовласый правитель юга, улыбнувшись Белаору на прощание. Он и так узнал достаточно для того, чтобы приобрести спокойный сон. Он и подумать не мог, что Валора сумеет найти подход к этому неприступному берсерку, а он будет относиться к ней с таким почтением и даже, если глаза и уши не лгут, трепетом. — Желание гостя закон, а Вы для нас крайне важный гость.       — Для меня это честь. — Словно рефлекторно отчеканил Белатор, намереваясь поклонится королю и королеве, а затем с великим удовольствием удалиться в выделенные покои. Наконец-то можно отоспаться и не думать о чертовых картах, стратегиях, сложных каверзных планов и подсчетов. Не успел мужчина откланяться, как Миранда, сделав шаг вперед, выдвинула просьбу:       — Белатор, разрешите проводить Вас. — Женщина мастерски маскировала свои намерения, чего нельзя было сказать о короле. А потому Карог понятия не имел, что ей нужно и о чем она намерена поговорить.       — Я не могу отказать королеве. — Устало и натянуто усмехнулся мужчина, понимая, что погрузиться в мир грез ему еще какое-то время не удастся.       Наблюдая, как уставший и измученный тяжелыми буднями король возвращается вернулся к гостям, Карог, в сопровождении матери своей прелестной пташки, выдвинулся в восточное крыло замка. Именно там и находилось нескромное пристанище молодого вождя. Покои были неприлично просторными, а кровать настолько большой, что могла вместить на себе целых двух воинов, приближенных по размеру к Белатору. Мужчине не хотелось делить такое огромное ложе с пустотой, но выбора у него совершенно не было. Наверное, Валоре было привычно спать на таких огромных кроватях, вот только, как такая миниатюрная она не теряется среди шелковых простыней и стольких подушек, как ее коротенькие ножки достают до пола, когда она садится на край постели, какие сны она видит, не были ли они такими же беспокойными, как после встречи с медведем?       — Вам у нас не по нраву, верно? — Угрюмо и вкрадчиво окликнула его Миранда, от чего архигос встрепенулся. Кажется, от нервной и физической перенагрузки он буквально засыпает на ходу?       — Не поймите меня неправильно, я просто желаю вернуться домой побыстрее. — Честно признался молодой мужчина, про себя отметив, что нужно привезти Валоре несколько подобных платьев, ведь таких, с корсетами, ушитыми камнями, у нее еще нет. Карог с восхищением помнил каждый ее наряд, так что ошибаться он не мог, такого покроя Валора еще не носила. Может, такие стали шить, когда девушка уже покинула юг?       — Как досадно, что вы так торопитесь. Калорфорн хотел бы целую неделю устраивать торжественные вечера в Вашу честь. — Продолжала приторно льстить королева, словно выискивая ходы поступления к супругу младшей дочери. Он явно что-то скрывал.       — Я не сделал ничего такого, чтобы чествовать меня. Честь надо отдать все тем, кто участвовал в войне, будь он северянином или южанином — это его победа.       — Эти слова послужили бы прелестным тостом, Вы точно не желаете вернуться? — Ее тон стал более приветливым, нежели когда она появилась на террасе. Кажется, она решилась изменить тактику.       — По правде говоря, у меня голова идет кругом от этих танцев и музыки. — Не стал скрывать правитель Гросфельда, уж слишком он устал держать важный вид на публике. Он буквально с ног валится, да и шрам начинает ныть, видимо настой, что дал лекарь, дабы притупить ощущение боли при зашивании, перестал действовать.       — Вы не танцуете? От чего же? — Удивилась Миранда, поражаясь насколько, должно быть, скучно на севере, если у них запрещено танцевать и музицировать. Бедная маленькая пташка наверняка чахнет среди этой тишины и неприступности.       — Не имею удовольствия от этого. Считаю это скучным. — Продолжал говорить откровенно мужчина, уже мечтая, когда коридор кончится и его оставят в одиночестве. Ему было неловко, все чего он хотел — попросить королеву об одолжении, а затем со спокойной душой лечь спать.       — Здесь так много прекрасных дам, которые развеяли бы вашу скуку. — Внезапная реплика такого характера заставила мужчину остановиться и замереть. Он поверить не мог, что брюнетка была такого мнения о нем. Как он вообще мог желать кого-то кроме принцессы? Его наградили лучшей женщиной, самой прекрасной, самой нежной и желанной. Разве можно смотреть в другую сторону?       — Я верный человек. — Собрав волю в кулак, на выдохе промолвил мужчина. — Да и потом, Вашей дочери нет равных ни здесь, ни где-либо еще. — Настала очередь королевы ощущать неистовое удивление. Однако они подошли именно к той теме, о которой она и намеревалась побеседовать.       — Моя дочь… — Голос дрогнул, выдав волнение и тоску. До рождения маленького принца, женщина не могла найти себе места от беспокойства и отрешения к жизни. Ее маленький цветок, ее одно из лучших творений в такой дали, в такой серой и неподходящей стране. Письма от нее приходили регулярно, но правды она все равно не скажет. Она была научена, лгать о том, что все хорошо. — Как север принял ее?       — Север жесток и беспощаден к маленьким пташкам. — Миранда наблюдала за каждым скачком ноты в его голосе, пытаясь уличить во лжи. Каково же было ее удивление, когда при воспоминаниях о принцессе, во взгляде Белатора появился лихорадочный блеск, огонь и бережность, а его грубый бас стал шелестящим, бархатным. — Но она куда сильнее, чем мы все думаем. Она держится так же стойко, как держались мои люди на этой войне.       — Гросфельд изменил ее, ведь так? — Карие глаза с надеждой уставились на северного воина, который словно вторив желаемому услышать опровержение слов, решился открыть все карты.       — Как и она изменила для меня весь север. И нам с ней предстоит еще многое сделать. Хочу ввести у нас грамоту, думаю, она мне в этом поможет. — Миранда потеряла дар речи: человек, презирающий чтение и письмо желает обучить диких племена этому? — Она также очень скучает по Вам.       — Нам ее так не хватает, Белатор… — В глазах женщины блеснули слезы.       — Даю Вам слово, как только мы все оправимся от войны, я привезу ее к Вам погостить на столько, сколько она сама захочет. — Мужчина ощутил, как королева осторожно коснулась его предплечья, вглядываясь ему в глаза, словно допытываясь не врет ли он. Вмиг пропала вся эта напускная чопорность, ее истинный лик открылся. Карог поспешил дать ей гарантии того, что он не солгал: — И тогда я буду готов терпеть Ваши танцы, музыку и жару.       — Спасибо Вам… и, — женщина одернула рука и посчитала нужным распрощаться, чтобы привести себя в порядок и вернуться на банкет. — Доброй ночи, архигос севера. — Не дожидаясь ответа, она приподняв подол платья торопливо зашагала в сторону умывальни.       — Ваша милость! — Окликнул ее Белатор, пока не стало слишком поздно. Миранда обернулась пытаясь сохранять достойный вид даже, невзирая на потоки слез на щеках. — Вы наверняка разбираетесь в этом лучше меня… Могу ли я попросить Вас об одном одолжении?