Обреченные

      Как много времени нужно человеку, чтобы смирить с неизбежностью столкновения с трагедией? Явно больше какого-то жалкого месяца, в особенности, когда предыдущие пять ты пытался лелеять надежду, что сумеешь избежать подобной участи. И если с того самого дня, как северные воины покинули Гросфельд, принцесса четко осознавала, на что она вынуждена надеяться и во что верить, ради чего она обязана терпеть эту невыносимую тоску и чего желать, то сейчас все оборвалось. Валора не знала, за что она выплатила такую цену… Бессмысленный подарок? Благотворительность? Бескорыстная плата? Какое именно взаимодействие было совершено ею с судьбой? Она жадно ждала возвращения и позволила ему покинуть ее ради того, чтобы получить пару прощальный строчек в письме? Карог прошел тысячи сражений, чтобы просто погибнуть во время войны? Они вместе выстраивали и прокладывали путь к пониманию и принятию совершенно противоположных сторон друг друга ради того, чтобы все потерялось и разрушилось в один миг? Выходит какая-то бессмыслица…       Первое время девушка запрещала себе мириться с таким сюжетом. Плевать, сколько раз она сталкивалась с несправедливостью в этой жизни — так быть не должно, иначе бы все было тленно и глупо! Карог не мог покинуть ее не попрощавшись один на один! Делать это через письмо он бы явно не стал, да и как это можно удержать в голове: блистательный воин, коему нет равных, просто погиб от полученных ран на поле битвы. Быть может, он вернется без ноги или руки? Что он подразумевал, под неизлечимой раной? Откуда он вообще взял это отвратительное слово? Белатор никогда не говорил загадками, всегда все выражал прямо и понятно, порою даже раня своей прямолинейностью. Да и потом, на протяжении всего письма он говорил, что вернется, а в конце, получается, сам себе запротиворечил? У южанки голова гудела от того, как все это выглядит странно и ничего не сходилось воедино. Быть может, она неправильно расшифровала этот сгусток чернил? Сколько бы раз принцесса не перечитывала драгоценные слова своего защитника, сколько бы не пыталась убедить себя в обратном, ничего не менялось.       Возможно, стоило бы дать прочесть его близкой душе, ведь наверняка вместе бы они пришли к разгадке, которая будет более логичной и не такой разочаровующей, но Валора просто не могла позволить себе дать ей очередной повод потерять спокойствие. А может боялась, что ее и без того ужасающие подозрения лишь укрепятся. У Илайн глаза сверкали от счастья после полученного послания, она нашла утешение, и принцесса хотела, чтобы это продолжалось как можно дольше, чтобы хоть кому-то было легко на душе, пускай сама она по ночам задыхается он незнакомых раннее приступов, во время которых дыхание переставало осуществляться, появлялась одышка, в глазах темнело и мир вокруг, такой беспощадный, переставал существовать. Как бы подруга не допытывалась, что было в письме, девушка отвечала кратко — все хорошо. А свои страдания она и вовсе предпочитала переживать находясь наедине с собой, взаперти, чтобы ни одна живая душа не видела этих терзаний. Илайн заслужила спать спокойно и быть уверенной в возвращении будущего мужа. Но разве Валора была чем-то хуже?       Смирение не приходило. Периодами девушка отрицала происходящее и насильно заставляла себя молиться о возвращении и быть уверенной, что ошиблась, но на смену этому приходила пожирающая боль, искореняющая голод, сонливость, жажду, вынужденность вести быт, а потому девушка могла целый день провести в постели от рассвета до самых сумерок. Все плохое кончается и такое состояние не исключение, а потому следующие сутки девушка отчаянно старалась делать вид, что ничего не произошло, запихивала внутрь хоть что-то съедобное и принимала снотворное, чтобы на следующее утро вновь впасть в вегетативное состояние. Ужасный порочный круг. Что действительно считалось подвигом — она не проронила ни слезинки. Не потому что не хотела — не могла… Тело переставало подчиняться законам и чувствам и так жизнь медленно становилась существованием без цели. Валора чувствовала лишь пустоту, от которой хотелось выть и кричать, но и этого, увы, сделать не получалось.       Этот день выпал на период «бодрствования». Девушка перестала вести счет времени, а потому не знала, как долго она находится внутри колеса вечного отрешения от мира. С момента получения письма прошел месяц и одна неделя, которые то казались парой коротких деньков, то тянулись, подобно расплавленной карамели с горьковатым привкусом, целую вечность и не минутой менее. Валора боялась погружать в мысли, ведь они могли полностью изничтожить ее. Где есть мысли, там место и тревоге, а где тревога — там и Белатор. Принцесса не придавала значения тому, что вопреки лютому морозу, от которого синели пальцы она сидела в одном лишь сером платье, таком же невзрачном, как и ее жизнь. Она не чувствовала, как руки болели от холода, как кожу щипало и кололо. Она также не обратила внимание на шум и необъяснимую суету на улице, ведь чтобы взглянуть на происходящее придется вставать с лавки, к которой она медленно начала примерзать, взглянуть за бортик смотровой площадки, а на это уйдет столько сил и лишнего тепла… Даже когда слева послышался топот и возгласы, словно ко-то пытался докричаться или окликнуть кого-то другого, кто затерялся, она не смогла даже повернуть головы.       — Валора, они… ты с ума сошла?! — Чьи-то руки резко подхватили упавшую на каменный замшелый пол белую меховую накидку и грубовато натянули на плечи, попутно укутывая. Так странно. Принцесса даже не помнила, как надевала ее перед выходом и как она спала с плеч… Да и как она вообще оказалась на этой смотровой террасе? — Окоченеть вздумала? Что же ты творишь, несносная! — Валора даже не понимала, обращаются к ней или к кому-то еще, кто носит такое же имя. — Я тебя обыскалась. Ты почему еще не внизу? — Похоже этот голос усердно настаивает на возвращении е сознания и просто так не оставит ее в покое. У его обладательницы вполне себе неплохо это получалось.       — Что там? — почти беззвучно, так как любое шевеление давалось ей с трудом, спросила южанка, постепенно начиная видеть перед собой мутное очертание близкой души. Что бы там ни было — все равно. Все слишком бессмысленно.       — Они уже подъезжают к главным воротам! Нам нужно немедленно спускаться. — Илайн кричала так громко, что даже мертвый бы пришел в себя и поспешно спустился бы вниз, дабы утолить ее жажду оказаться там. Даже мертвый, но не южанка… Разве в Гросфельде были ворота? От чего они главные?       — Они… — Валора понятия не имела, о ком идет речь и почему она должна куда-то торопиться, подключаться к всеобщей суматохе. Девушка нехотя подняла пустой взгляд на близкую душу и если бы не ее необъятный энтузиазм, она бы ужаснулась насколько сильно карие глаза впали в глазницы и потускнели. Принцесса и без того была болезненно бледной и в последнее время действительно костлявой, но сейчас, закрой она глаза, показалось бы, что нужно срочно воздвигать погребальный костер, пока ее труп не начал разлагаться.       — Архигос и северные воины. Они вернулись. — Илайн, ослепленная радостью, не замечала, как девушка и вовсе не отдает отчет происходящему вокруг. Быть может, она так сильно соскучилась за вождем, что уже и не верит, что все кончено? Что больше не нужно ждать и беспокоиться, а лишь выйти и встретить его, убедиться в том, что все усилия потрачены не зря?       — Архигос… — Монотонно произнесла брюнетка, пытаясь заставить ленивое сознание, которое отказывалось к ней возвращаться, заработать хотя бы на четверть мощностей. В темно-карих глазах, будто покрывшихся изморозью, подобно матовому стеклу, что-то блеснуло: — Карог. — А далее, все как в тумане.       Осознанность возвратилась, лишь когда девушка выбежала на улицу, когда утреннее небо заставило ее прищуриться, морозная свежесть ущипнула за щеки, а шум столпившихся северян грубо резанул слух. И словно не было болезненной хватки за локоть и выволакивание ее тела с террасы, словно ноги не касались сотни ступеней крутой, извилистой лестницы, словно не было чужих, потусторонних поторапливаний и сетований на то, какие маленькие и медленные у южанок ножки и что кто-то что-то уже пропустил. Для Валоры и ее искаженного восприятия все было иначе: в голове всплыл давно похороненный заживо образ свирепого воина, воспоминания о котором провоцировали неприятные приступы агонии, а затем она моргнула и уже вот ослепла от яркого солнца. Где-то вдалеке отчетливо послышалось ржание лошади. Принцесса все еще сомневалась в реальности ощущений собственного стука сердца — она забыла, каково это, что-то чувствовать.       Взаправду ли северянки не перестают что-то активно выкрикивать, хруст выпавшего за долгую ночь снега все усиливался с каждой секундой, а весь горизонт, досягаемый пределами остроты зрения стремительно заполнялся черными силуэтами? Принцесса вспомнила, что такое ждать, затаив дыхание, вот только и о тревожащих строчках письма позабыть не удалось. Она пыталась вглядываться в каждый силуэт, мысленно возмущаясь, но в то же время радуясь, что их так много. Раз уж воинов такое огромное количество — удалось избежать больших потерь, да и шанс увидеть среди них того, кто заставит душу жадно трепетать, увеличивается. Кажется, вернулись не только долгожданные мужья, сыновья и отцы, но и способности мыслить стратегически. И вот уже Валора не таращилась в одну точку поникшим взглядом и распереживалась, что может и не узнать мужа из-за его приобретенных изменений. Да и как заметить огромного мужчины среди таким же огромных мужчин? Разумеется, архигос был особенным и для нее и слишком отличался от остальных, но Боги, от волнения притупляется не только ум, но и зрение! Девушка понимала, что если будет бешено озираться по сторонам безо всяких фокусировок, то вполне может пропустить его и не заметить. Благо, тот кого она так лихорадочно выискивала, с легкостью мог разглядеть ее среди толпы своего народа. Уж малютка принцесса, облаченная в белое, на фоне этой всепоглощающей черноты выделялась слишком. Едва девушка позволила грызущим плоть и сознание мыслям о том, что Белатор все-таки так и не излечился от ран и скончался в дороге, подкрасться к ней, взору предстал до изнеможения долгожданный образ. Теперь лишь одна мысль имела место быть в голове брюнетки — невозможно.       Сомнений в том, что архигос, величественно натягивающий поводья, заставляющий лошадь встать на дыбы, значительно возмужавший, будто мужественности до этого не хватало сполна, и взирающий только лишь на нее одну, был реальным, а не галлюцинацией, ее истощенного без еды, воды и сна разума, было уйма. Быть может его мертвое тело набили соломой и посадили на лошадь, чтобы не разочаровывать народ, сообщая о гибели правителя? Или это явившаяся проститься не упокоенная душа Белатора? Или это вовсе не он, а всего лишь до невозможности похожий на него воин, а сам Карог все еще где-то передвигается или… погиб? И то верно, это не он! И что, что это те самые грубые черты лица и устрашающие хищные медвежье глаза, а также широченные брови, шрам у уголка губ и оскал, который лишь для нее одной сменился нежной улыбкой? У ее мужа не было бороды, небрежного пучка на голове и уродливого рубца, рассекающего правый глаз. Обозналась, это не он! От чего тогда сердце бешено колотится в груди, тело, трепещущее и подрагивающее от волнительного предвкушения, наливается горячим свинцом, а этот воин спрыгивает с лошади и стремится прямо к ней? Так бывает, когда сердце узнает быстрее органов чувств…       — Даже не обнимешь меня, южанка? — И даже голос был таким родным и знакомым, разве что малость охрипшим и забытым, от того и таким чужим. Мужчина не стал подходить к ней вплотную и что-либо делать, словно давая ей возможность привыкнуть, что он не за тысячу километров от нее, а здесь. Сейчас. На самом же деле, Белатор был скован своими же чувствами, боялся, что если сорвётся придушит ее, едва заключив в объятия. — Я думал, ты скучала. — Проклятье, она вообще ела хоть что-нибудь за все это время? И все же, как она красива. И вся его.       — Я думала, на севере нельзя давать волю эмоциям и чувствам… — Старалась выиграть себе немного времени Валора. Она все ещё не могла понять, ее ли муж стоит в метре от неё?       — Будто ты когда-то подчинялась этому. — Печально вымолвил Белатор, с трудом терпя поглощающее пламя в груди. Она даже своим голосом доводит его до безумия. — Да и потом, тебе это можно.       — Потому что я южанка и всегда ею останусь? — Принцесса начинала принимать происходящее, осознавать, что это действительно её защитник, её мужчина, от которого колени подкашивались, а голова затуманевалась.       — Потому что ты моя и всегда ею будешь. — Карог видел, как она мается, как до последнего пытается сдержать себя. Он проиграет в этой схватке.       — Но моё воспитание и принципы леди не позволяют мне идти на поводу эмоциям. — В глазах девушки блеснули слезы, стоило ей окончательно признать в этом огромном войне своего Белатора Карога, которого она так жадно не хотела опускать. Она сделала маленький неуверенный шажок.       — В пекло воспитание и принципы, если они запрещают тебе быть счастливой. — Белатор был достаточно внимательным, чтобы заметить её попытку перебороть страх и проявить решимость. Довольно. Если проигрывать — то с достоинством. — Не позволяют они, так я позволю. — С этими словами он сорвался с места и ринулся лавиной на маленькую принцессу, попутно сгребая её в охапку и прижимая к себе так крепко, как только мог.       Девушка прильнула к могучей груди, вдыхая в лёгкие такой долгожданный запах. От мужчины пахло морем и свежестью, а ещё родным домом. Валора ощущала, как трещат ее кости от таких сильных тисков, как разум покидает тело, оставляя в нем лишь трепет и бесконтрольное тепло. Карог же впервые за полгода почувствовал, что искоренил удушающую пустоту в груди, почувствал себя нужным и долгожданным. Ради такого можно и две войны выиграть, вот только свою пташку он больше ни на день не покинет. Внезапно девушка слегка отстранилась, будто и нехотя, а затем пугливо взглянула на него: что-то не давало ей покоя.       — Это правда ты? — С надеждой спросила она, в глубине души боясь услышать всякий ответ.       Вместо слов мужчина поддался вниз и вперёд, жадно впившись в нежные губы, о которых грезил шесть долгих месяцев. Он уверено ухватился за тонкую талию, а другой рукой, легонько приподнял подбородок маленькой принцессы. Никогда поцелуй не был прежде таким интенсивным и требовательным, жадным и ненасытным, даже движения языка мужчины были напористыми и властными. Он на долю секунды прервал поцелуй и, едва переводя дыхание спросил:       — У тебя остались сомнения, пташка? — Валора лишь поднялась на цыпочки и накрыла его уста своими тёплыми, дрожащими губами.

***

      Валора наблюдала за мужем, блаженно обмякшим в горячей ванной и запрокинувшим гудящую от усталости голову, с каким-то опасением и не скрываемым восторгом. Ей казалось, что молодой вождь все никак не расслабится, что он не отвык от каждодневных сражений и не может себе позволить мгновения умиротворения. Его грубое, несколько хмурое лицо приобрело малость зрелые очертания. Возможно, Карог действительно возмужал и окончательно окреп на поле битвы, а может, ей было просто непривычно видеть его с щетиной. Она и вовсе забыла как выглядит Белатор за долгие шесть месяцев.       Ей было так приятно находиться рядом с ним, видеть его живым, пускай потрепанным и грязным из-за нелёгкой дороги. Девушка хотела так много всего разузнать, поговорить о глубоком и поверхностном, но боялась потревожить его, доставить неудобство. Он так устал, ему сейчас явно было не до разговоров, а вот минуты тишины будут вполне хороши. Валора волновалась напрасно, потому как молчание утомило не одну ее. Архигос и сам соскучился за её голосом и сложными словами, которые так трудно принять и осмыслить. Он нарушил тишину.       — Едва мы ступили на берег Гросфельда, всюду, где встречались люди, мне твердили о маленькой женщине, что вошла в огонь и вышла обратно с ребёнком на руках. — Карог продолжал лежать с закрытыми глазами, не выдавая тревоги и позволяя горячей воде снять усталость. Он даже не увидел, как девушка вздрогнула от его голоса, словно и вовсе не помнила о его громкости. — Она делала невозможное. Кто-то говорил, что огонь не мог ее тронуть, ранить. Плоть ее не горела. Другие говорили, что смертельный дым для нее — все равно, что воздух. — Вождь поднял тяжёлые веки и на долю секунды уставился в потолок. Разумеется, этим глупостями он не верил, а вот храбрость маленькой принцессы его поразила. Он принял вертикальное положение и убрал с лица намокшие удлинённые пряди. — А ещё говорили, что, покидая дом, она парила над землёй. Объяснишь? — Валора не сразу поняла, что ей был задан вопрос. Лишь когда заинтересованный взгляд мужа был намертво прикован к ней, она это осознала. Неловко. Из-за сплетниц и перепутаных слов, она является едва ли не ведьмой в глазах северян.       — Слухи далеки от правды. — Проговорила девушка со спокойствием, попутно обнажая тонкое бледное предплечье, на котором отчётливо виднелось рубцевание эпителия. Словно напоминание о том дне. У Карога челюсть свело от злости: его женщине было больно, ее плоть изувечена. — Как видишь, огонь меня все же ранил. Что насчёт дыма… — Валора усмехнулась примитивному мышлению людей. — Я пошла на хитрость, чтобы дыхание было хоть немного возможным. И парить над воздухом мне не приходилось. Свидетели, расказчики подверглись воздействию того самого дыма и видели то, чего не было. — Девушка прищурилась, заставляя мужа перестать так волноваться. — Либо же я бежала так быстро, что ноги мои не касались земли. Ничего противоестественного.       — Вот как? А я думал, что полюбил ведьму.- Серьёзности в его словах было меньше, чем смуты в мыслях. Мужчина невесело оскалился, перенимая её задорный настрой. Он осторожно обхватил тонкую ручонку своими грубыми пальцами, осторожно коснувшись рубцов. Как бы ему хотелось на себя перенести каждое ее страдание, каждую ранку и трещину, ему же не привыкать к такому. Он взглянул на принцессу с просьбой и произнёс: — Не смей больше рисковать собой.       — Я всего лишь делала то же, что и ты. Ты жертвовал собой ради моего народа, семьи, — девушка запнулась, ведь вождь тоже ее семья, — сражался за юг бесстрашно и самоотверженно. Так почему мне нельзя спасти маленькую частичку севера? — Карог не стал ей возражать, ведь доказывать что-то этой женщине бессмысленно, да и в чем-то она права.       — Больше не надо геройствовать. — Карог нехотя выпустил из ладони её руку, понимая, что после ванны он вновь коснётся её и исследует каждый сантиметр нежного тела.       — Раз с моим подвигом разобрались, поговорим о твоих? — Девушка опустилась на корточки, пытаясь приблизиться к мужу, чтобы ощущать его дыхание и вслушиваться в каждую нотку голоса. — Как это было? Расскажи мне все.       — Впечатляюще. — Мужчина вновь проникся событиями и азартом, ощутил ветер в волосах и тяжесть меча в руке. — Такие сражения — редкость. Земля дрожала под ногами, и даже ваша речушка в сравнении с потоком крови горцев — просто лужа. — Наверняка подобная озабоченность смертями должна оттолкнуть, но девушке нравилось видеть молодого вождя таким воодушевленным. Наверное, никто в здравом уме не стал бы рассказывать о таком маленьким и впечатлительным девушкам. — Повсюду были отсеченные рыжие головы и это было здорово. Мои люди были довольны, их дух поднят. Хотя были потери. — Карог мгновенно помрачнел, вспоминая о смерти Рута, Вирма и многих других. — Да, наши потери значительно меньше, чем у запада, но падшие много значили для севера, — он тяжело вздохнул, — да и для меня. Я же вел их за собой.       — Ты потрясающий командир и все шли за тобой с уверенностью в завтрашнем дне. — Девушка не хотела видеть его таким огорченным, готова была в сотый раз доказывать, что ему нет равных, хотя он и так это знал. — Не вини себя, потерь нельзя было избежать, ты это знаешь. Калорфорн будет вечно тебе благодарен, как правителю так и воину. — Белатор слегка приподнялся, пытаясь уловить уста южанки, склонившейся над ванной, но стоило ему впиться в ее губы, как она отпрянула, словно от огня. — Осторожнее. — Девушка аккуратно коснулась его колючей щеки и попыталась отстраниться, на что вождь отреагировал недовольством: ему не хотелось терять ни минуты пленяющего наслаждения, которое дарили прикосновения маленькой южанки. Карог и не замечал, как малость царапнул нежную, словно дорогие шелка, кожу принцессы.       — Проклятье, неужто я настолько зарос? — Мужчина небрежно коснулся подбородка, а затем прядей отросших волос, будто убеждаясь в происходящем. — Не по душе я тебе?       — Не сказала бы, что меня не устраивают все изменения. — Девушка была бы очень не против, если бы Карог оставил в покое только волосы, ведь ему, как не странно, очень даже к лицу нынешняя длина. — Но щетина… не то, чтобы это было излишне проблематично…       — Можешь не продолжать. Я понял. — Белатор резко поднялся из ванной, что сопроводилось всплеском воды.        Валора ужаснулась такой смене обстановки и мгновенно отвернулась в противоположную сторону, и причиной были вовсе не капельки мыльной воды, которые могли окропить ее платье. Как вообще можно быть таким бестакнтым! Да, они супруги и уже им доводилось видеть друг друга абсолютно обнаженными, но вот так вгонять в краску — непозволительно! Южанка ощутила, как её щеки запылали от того, что она увидела в очередной раз. И как бороться со смущением, когда помимо него ощущается что-то ещё, причём более горячее и сильное? Карог не мог понять такой реакции, но принял это как должное, в очередной раз отметив, что Валора как была наивной девочкой, так ею и осталась. Может, когда-нибудь она привыкнет, а если и нет — не страшно. Ее смущение он находил забавным, даже отчасти милым. Он бы мог с упрёком спросить, будет ли она отворачиваться от его обнажённого тела даже после того, как подарит наследников, но не стал. Карог предпочёл комфорт южанки своим удобствам, ведь поступки подобного характера нередко совершаются ради тех, кого ты носишь в сердце. Мужчина схватил чистую стеганую ткань, свисающую с бортика ванны и обернул её вокруг бёдер, надёжно подзавязав. Карог устранил преграду, что мешает девушке глядеть на него, однако оставлять расстояние между ними было бы невыносимо. Тяжёлый и уставший взгляд мелькнул в сторону лезвия для бритья, а затем на макушку маленькой женщины, что продолжала скрывать свое смущение и страх. Мужчина хищно оскалился, ведь в его голову словно пришло снисхождение и гениальность. Раз уж южанке щетина не по душе — пускай приложит свою изящную руку к её устранению.       — Не хочешь поучаствовать? — Карог обратился к ней с нежностью, пытаясь утихомирить страх, вызванный пустыми переживаниями. Его порадовало, что девушка все же обернулась к нему, пускай и не спеша, осторожно убеждаясь, что он хотя бы прикрылся. — Хочу, чтоб ты избавилась от того, что не по душе.       — С удовольствием. — Девушка мгновенно воодушевилась, замечая протянутую острую бритву в руках мужа. Вид голого лезвия пугал не так сильно, как вид обнажённого воина. Карог передал опасный инструмент в ручонки принцессы, осторожно, стараясь даже не касаться металлом нежной кожи. Его тёплые пальцы обхватили тыльную сторону ладони девушки, удерживая её на весу.       — Не рань себя. — Мужчина уселся на край кровати, позволяя девушке взять контроль над всем процессом. Наверняка ей не доводилось делать этого раньше, однако ей не составит труда разобраться, что к чему. Чтобы не сидеть в тишине, что так угнетает, Белатор решил завести вновь вывести девушку на разговор. Ему так не хватало её голоска. — В последний раз я брился перед отъездом. Веришь даже перед гостями Багрового крыла предстал таким. — Он прикрыл глаза, ощущая как южанка нежными касаниями наносит мыльную основу на его щеки. — Не хотел идти туда, но нужно было соответствовать требованиям. Твоя семья не обрадовалась бы.       — Как они? — Валора словно ожидала, когда речь зайдёт о семье, чтобы расспросить как можно подробнее. С самого начала она разрывалась от переживаний и за мужа и за любимых родителей, сестру, за всех, наконец-то ей удастся все узнать и быть спокойной. — Как мама? Отец? Как тебя приняли в столице?       — В честь победы был устроен бал и, веришь, они пытались натянуть на меня эти ваши цветастые тряпки. — Карог поморщился, от чего девушка одернула руку с лезвием, которую едва преподнесла. Она осторожно коснулась свободной рукой его лохматого затылка, стараясь поддерживать его. — Не нашли нужного размера. Это стало спасением.       — Неудивительно, таких больших лордов на юге не встречалось. — Девушка говорила с какой-то гордостью, словно довольствуясь тем, что её защитником стал именно огромный северянин. Карог приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на принцессу, строго нависающую над ним. Непривычно глядеть на нее снизу. — Как тебе вечер?       — Скучно было. — Валора ожидала такого ответа. — Не по мне все эти танцы, разговоры о высоком и умном. Была бы рядом ты, может, станцевал бы, хотя я и не умею. — Карогу было неловко говорить о таком. Он считал, что наверняка сейчас выглядит так глупо в ее глазах, однако принцесса лишь растрогалась от такого откровения. — А вот с твоим отцом я говорил практически весь вечер. В основном он спрашивал о ходе войны, но я видел, что это вовсе не то, что у него на уме. — Валора, впервые прошедшая лезвием по щеке мужа, оставляя гладкую полоску вместо щетины, убрала руку. Воин посмотрел ей прямо в глаза и молвил: — Твоё имя. Ему было грустно, когда он его произносил. Он выглядел несчастным и уставшим. — Девушка не смогла выдержать таких слов, что звучали подобно приговору.       — Не вини его за эмоции. — Угрюмо проговорила брюнетка, не переставая думать о правителе юга. Бедный отец, наверняка в его волосах теперь ещё больше седины, а в серых глазах так много скорби и сожаления. Он ведь не знает, что все значительно лучше, чем могло бы быть. Мортон думает, что его родную кровь терзают на далёком севере, но ведь он так ошибается. — У нас это не считается слабостью, это естественно. — Голос её так задрожал, что мужчина был вынужден взять её свободную ручонку и успокоить.       — Я и не думал винить его за это. — Белатор насильно сжал маленькие пальчики в своей ладони, пытаясь нежно улыбнуться. — Мне знакомо чувство, когда хочешь быть рядом, но не можешь. Будь уверена, после нашего разговора ему легче. — Девушка взглянула на него с благодарностью и трепетом, а затем возобновила преображение.       — А мама? С ней все в порядке? — Несомненно, девушку волновало самочувствие её главного наставника по жизни, да и вообще самого родного человека. Южанка старалась не ранить мужа острым лезвием, которое так дрожало в ее руке. Особого мастерства никто и не ждал, ведь у неё даже маленького опыта не было в данной сфере. Удивительно, что у неё вообще хоть что-то получается.       — И с ней мне довелось говорить. — Карог готов был окончательно расслабиться от осторожных касаний маленькой принцессы. Что-то до невозможности приятное было в ее аккуратных прикосновениях, да и все умножалось на эффект её тихого голоса, по которому он невыносимо тосковал. Он получал удовольствие от холодка, что исходил от ее тонких пальчиков и распространялся по его широким плечам. — Не мог же я отказать королеве в разговоре. Она спрашивала о тебе, о твоём здоровье и самочувствии.       — И что же ты ответил? — Лезвие легко и плавно скользнуло по массивному подбородку. Валора окончательно привыкла к инструменту, теперь держать его было не так страшно.       — Что север не для тебя, но ты держишься бойцом и не жалуешься. — Он не стал упомянать о том, что благодарил королеву за то, что та отпустила дочь с ним, доверила свое сокровище чужаку с мечом в руке. Валора и так знает, что от до безумия любит её, так к чему же лишние слова? — Маленького наследника я тоже видел, но мельком. — Словно опережая следующий вопрос, проговорил вождь севера. — Ребёнок, как ребёнок, здоров, румян, но на твоего отца совсем не похож. Все черты королевы. — Девушка улыбнулась, ведь от мысли, что на юге растёт её копия, стало так тепло и приятно. Карог готов был вечно любоваться тем, как вздрагивают её уголки губ — нежно и искренне.       — А Лана? — Карог изогнул бровь от незнакомого имени, ведь ненужную информацию хранить — вне его задач. Валоре, шумно вздохнувшей от нетерпения, пришлось мягко уточнить, — Моя сестра была на вечере?       — Да, но подойти не решилась. — Внезапно мужчину осенила одна вещь, которую не упомянуть нельзя было. Валора определённобудет счастлива, тем самым обрадует и его. — Ты уже разобралась с сундуками? — Брюнетка мгновенно распознала в его голосе интригу и какое-то предвкушение. — Ну, те, что я привёз.       — Нет, сейчас есть вещи поважнее. — Девушка нежно улыбнулась мужу, одновременно любуясь законченной работой. С щетиной было покончено и теперь перед ней восседал тот Белатор, который уезжал от неё шесть месяцев назад. Девушка поймала себя на мысли, что мужчина как-то внезапно похорошел, возмужал и посерьёзнел. Ему даже к лицу эти удлинённые пряди, которые потом станут пучком, что подвязывают многие северные воины. — А что в тех сундуках? — Девушке было не так интересно говорить о таких вторичных вещах. Куда приятнее ей было бы услышать подробности сражений, ощущения Карога. Ей так не хватало его рассуждений, порой таких забавных, его грубого голоса, от которого тело сковывало ощущение трепета.       — В одном — одежда для тебя. Любишь же эти цветные тряпки, да и они тебе к лицу. — Девушка была крайне удивлена, что Белатор стал обращать внимание на её предпочтения, хотя этого стоило ожидать. Ему наверняка и самому нравится видеть её в разных оттенках и покроях ткани. Воображая о том, как принарядится к предстоящему вечеру, принцесса схватила влажное полотенце, чтобы сделать последний штрих в своей работе. — А во втором письма от матери и сестры, ты уж ответь, чтоб не думали, что я их не доставил. — Глаза Валоры загорелись ещё больше. Муж не перестаёт удивлять своей чуткостью и вниманием. Боги, это точно тот северянин, за которого ее насильно выдали замуж? Вроде те же громадные размеры, хищные глаза и голос, но суждения, мысли и даже оскал совершенно другие. — А ещё там книги.       — Книги? — Принцесса, вытирающая уже гладкое лицо мужа, одернула руку и едва ли не выронила полотенце. Она удивлённо, даже потрясенно уставилась на него, будто уточняя, не послышалось ли ей. Белатор действительно привез ей книги? Он переступил через свои самые стойкие убеждения и принципы, чтобы порадовать её? Карог лишь насладился её искренним недоумением. До чего же приятное личико. Все эмоции к лицу.       — Да, ты ведь без ума от них, а те, что есть, перечитала уже по несколько раз. Вот я и просил твою мать подобрать побольше подходящих. — Словно стыдясь того, что обратился за помощью, он поспешил объясниться: — Мне в этом трудно разобраться. Надеюсь, будешь довольна.       Валора окончательно потеряла дар речи и отказалась верить в происходящее. Нет, это точно не Карог, не этот свирепый воин с жёсткими размышлениями и неутолимой жаждой крови. Это не её муж, который нарочно утопил сундук с её книгами и насмехался над любовью к знаниям. Того Карога больше нет, а тот, кто взирает на неё, самозванец. Девушка не могла сдержать в себе тот бурный трепет, что вызвал мужчина не только словами, но и поступками. Боги, он же презирает искусство, но тащил его сквозь все эти мили и тяжёлые дни! Неужели его чувства настолько сильны, что даже выходят за рамки разумного и воображаемого! Валора будто опять обрела возможность влюбиться в человека, чей образ уже давно пленил сердце. После этого отрицать свои чувство бессмысленно. Южанка была настолько благодарна и воодушевлена, что решила разрушить рамки приличия и решиться на смелый поступок. Мягкие ладони коснулись лица мужчины, после чего принцесса наклонилась и нежно прильнула губами к его щеке. Карог перехватил её руки и осторожно сжал их в своей огромной ладони, попутно прикрывая глаза от удовольствия. Он был прав, южанка испытала восторг от таких новостей.       — Спасибо тебе, для меня это очень важный поступок. — Южанка негромко прошептала признание, от чего ее щеки запылали смущением.       — Знаю, потому и сделал. — Неожиданно для самого себя Карог и сам заговорил приглушенно. Проклятье, что же она с ним творит. Все его изголодавшееся естество запылало страстью и желанием прижать её к себе. Он до сих пор не мог поверить, что происходящее- не образ мыслей, а реальность.       Девушка понимала, к чему все движется, здесь и гадать не нужно: все видно по затуманенным глазам воина. Она старалась оттянуть момент близости из-за присущей ей скованности. Да, она желала оказаться под его огромным телом, желала зарыться в его густые волосы, ощутить связь, но стыдилась показать это. Осторожно коснувшись полотенцем его лица в последний раз, он усмехнулась и осторожно проговорила:       — Вот и все. — Голос её дрожал от возбуждения, но она настолько привыкла скрываться, что отчаянно боролась и на этот раз. Быть может, ей нравилось, как Карог каждый раз склонял её, брал верх и руководил процессом?       — Таким я тебе нравлюсь больше? — Оскалился архигос, будто вынуждая ее проявить больше эмоций, снять маску.       — Так привычнее и касаться приятнее. — Валора не выдерживала его хищного взгляда, ей хотелось спрятаться, но ещё более она нуждалась в его объятиях, поцелуях, нежном рычании. Он невероятен, а то, что он вызывает внутри нее и вовсе уму не постижимо. Принцесса наивно считала, что у нее ещё есть возможность сбежать. — Я пойду, вдруг во время подготовки понадобится моя помощь. — Она не успела даже сделать маленький шажок в сторону двери, как огромные лапы обхватили её стан, лишая возможности двигаться.       — Останься. — Он говорил так, будто это всего лишь просьба, будто она в том положении, чтобы что-то решать. Его грубый голос стал ниже и значительно тише, от чего у южанки задрожали колени. — Я так скучал по тебе. — Его руки придвинули девушку вплотную к нему, скользнули к выпирающим из-под тонкой ткани платья лопаткам. — Не представляешь, как тяжело без тебя. — Белатор прижался виском к твёрдой грудной клетке, надеясь отчётливо услышать бешеный ритм её сердца. Девушка все ещё пыталась воспрепятствовать неизбежному, неуверенно упираясь в мощные плечи молодого вождя, на что Карог лишь крепче прижал её, буквально сковывая в тисках.       — Прямо сейчас? Но народ захочет увидеть вождя. — Девушка пыталась сохранять самообладание, но с каждым движением рук мужчины её концентрация исчезала. Огромные ладони скользили по пояснице, а затем вверх, прямо по позвоночному столбу нащупывая каждый остистый отросток, после чего переходили на ости лопаток, к плечами, и так по кругу. Валора не ощущала, как ее дыхание учащалось, а голос становится неприлично тихим и умоляющим.       — А вождь хочет видеть свою жену. И не только видеть. — Он упёрся лбом в прямиком в грудину, смыкая ладони чуть выше талии, так чтобы пальцы оставались в районе мечевидного отростка. — Разве ты желаешь уйти? — Горячее дыхание мужчины проникало даже сквозь ткань, обжигая нижние пары рёбер.       — Нет, но… — Валора могла договорить до конца, однако язык словно онемел и не мог скользнуть по небу, выстраивая какие-либо звуки. Да и вряд ли ей было, что говорить. Разум затмился ещё тогда, когда Карог брал её за руки.       — В таком случае, нас ничто не останавливает. — Казалось, последнее слово сорвалось в тот же момент, когда уста мужчины требовательно коснулись её дрожащих губ. Карог целовал жадно, алчно, малость грубо, однако сейчас контролировать свои движения так глупо. Его руки исследовали каждый миллиметр ее спины, в сотый раз трогали уже знакомые места, но мужчина все не мог насладиться и насытиться.       Девушка с трудом стояла на ногах и когда мужчина отпрянул от поцелуя, она едва ли не упала от того, что теперь её тело никто не удерживает. Принцесса невольно нашла опору в его крепких плечах, непроизвольно вцепившись в них пальчиками. Валора хотела, что-то сказать, однако именно в это мгновение губы воина прильнули к тонкой шее, потому вместо внятного слова у неё вырвался приглушенный стон. Южанка прикрыла глаза от удовольствия и приблизилась к нему плотнее, будто провоцируя на более смелые касания. Карог готов был наслаждаться запахом и вкусом ее кожи вечность, ведь ничего более сладкого и утонченного его рецепторы никогда прежде не распознавали.       Горячие губы жадно касались шеи, выпирающих ключиц, яремной ямки, и, казалось, мужчина желал постепенно спускаться ниже. Северный воин ощущал, как его маленькая женщина вздрагивает от каждого влажного прикосновения, и ему хватило одного взгляда на то, как вздымается её грудная клетка, чтобы убедиться в том, что ей действительно нравится то, что он делает. Руки вождя скользнули к передней части рёбер которые он отчётливо ощущал даже не смотря на крой платья. Карог осознал, что самое время избавляться от всяких преград в виде одежды. Возиться с шнуровкой корсета — трата времени, а ему важно каждую секунду удерживать хрупкое тело в своих объятиях. В какой-то момент его пальцы приподнялись вверх, к неглубокому вырезу. Девушка даже не успела среагировать на то, как его руки с силой сжали ткань и рывком потянули её в разные стороны, что сопровождалось громким треском нитей. Когда-то изящное платье теперь было рваными кусками ткани.       — Карог! — Испуганный вскрик заставил мужчину лишь убедиться в правильности своей грубости. Принцесса даже сквозь пелену страсти сумела возмутиться и найти в себе силы попытаться отстраниться. Следующим звуком, что не смогла сдержать внутри девушка был стон, ведь говорить что-то внятное она была бы попросту не в состоянии: мужчина коснулся языком маленькой груди и был намерен продолжать эту занятную игру. Ему был важен каждый сантиметр и на этот раз его ничто не сдерживает. Он желал её до головокружения, до вскипания крови. Каждый её вздох, наполненный сдержанностью, пробуждает все большую жажду, а потому мужчина был не против насладиться сполна юным телом.       Белатор втянулся в процесс и плотью, и сознанием, его губы обжигали пламенем нежную, обнаженную кожу. Казалось, что наслаждение от процесса получает только принцесса, но то, с каким удовольствием мужчина целовал её тело, доказывало обратное. Девушка терзала бы себя сомнениями о правильности подобных действий, если бы не влажные узоры, что покрывали самые чувствительные точки ее тела. []       Карог не останавливался ни на мгновение, не выпускал ее из рук, его уста безостановочно прикасались аккуратной груди и очерчивали линии рёбер, грудной клетки. То, как Валора прогиналась и запрокидывала голову, приоткрывая рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, архигос не мог не оценить. С каждым движением его языка, принцесса дышала все более шумно, но стоило Белатору отстраниться, чтобы подразнить ее возбужденное естество, Валора жалобно пискнула и крепко сжала в кулачке иссиня-черные лохмы. Было видно, что южанка нуждается в продолжении, а его злая шутка доводит её до сумасшествия.       Так противоесиественна ей эта ненасытность, это нетерпение. Привычнее разглядывать в её чертах лица сдержанность и скромность, но ведь они так тяготили это развлечение. Карогу нравилось наблюдать, как дрожит бледное тело от избытка страсти, как оно пытается притиснуться к нему, однако мучить любимую пташку он не собирался. Ему как никому известно, как тяжело бороться со своими желаниями и не получать должного. Белатор оскалился, а затем снова прильнул к вздрагрвающей груди, принимаясь ласкать особые точки. С уст девушки сорвался стон облегчения. Вождь в который раз убедился в том, что судьба его знатно одарила, раз сейчас он имеет возможность видеть это создание перед собой.       Он и забыл, как хорошо бывает с его женщиной. За долгие шесть месяцев зверь, которого пробудила Валора внутри него, поддался забвению, впал в спячку. Стоило маленькой принцессе возникнуть перед ним вновь, Карог утратил контроль над телом. Такая тонкая, хрупкая, изящная — казалось, что ему даже глядеть на неё следует с осторожностью. Она как-то по-детски хмурила бровки, тянулась к нему руками, пытаясь ухватиться за реальность, и все это было так желаемо для молодого вождя. Мужчина готов был восхищаться её телом вслух, вот только подходящих слов ему все равно не найти в силу своей непросвещенности.       — Мне тебя не хватало. — С хрипотцой проговорил Карог, не смелясь вновь отстраниться. Каждый миллиметр, что был преградой между ними, отравлял, а потому нельзя было увеличивать расстояние. — Часто о тебе думал, южанка, вспоминал. — Валора готова была потерять голову от таких нежных признаний, пускай сказаны они были без вычурности, излишеств. Сквозь пелену удовольствия девушка заулыбалась, и Карог даже почувствал это. — Ты моё спасение. — На самом последнем слоге мужчина случайно коснулся заостренным клыком крайне чувствительного участка кожи, от чего девушка встрепенулась и издала громкий стон. Это и стало окончательным сигналом.       Разорвав остатки платья и отбросив их в сторону, вождь коснулся мягких бедер, в который раз именуя эту часть тела невероятно привлекатьной. На этот раз принцесса не воспрепятствовала его грубости, а предпочла повиноваться и ожидать. Карог с такой лёгкостью оторвал ее от пола и усадил на себя, будто девушка была невесомой. Мужчина решил дать ей возможность привыкнуть к смене положения, одновременно опуская дорожку поцелуев к животу брюнетки. Валора прогнулась и уперлась коленями в край кровати, и если бы руки молодого воина не удерживали её, то она оказалась бы на полу.       Валора готова провалиться сквозь землю от стыда за свое осознанное поведение и ощущения. Да, её тело тосковало по прикосновениям, но от чего взялся этот невыносимый жар внизу живота, дрожь в плечах и сладостная горечь на языке? Как она может спокойно восседать на коленях у мужчины, при этом прекрасно чувствуя, как что-то очень большое и твёрдое, сокрытое лишь под одним слоем полотенца, упирается в неё? Девушка корила себя за воображение, в котором присутствовало столько непристойных картин. Сейчас ей было так плевать на устои и правила, по которым она жила долгие годы. Пусть совесть наказывает её потом, сейчас она нуждается в другом.       Плененная в собственном разуме, девушка не сразу заметила, с каким голодом взирает на неё молодой вождь, с каким вожделением в глазах. Подобная страсть грешна, но Карог вряд ли мог назвать себя праведным человеком. Его манила каждая линия тела, каждая особая черта, примета: болезненная бледность, хрупкое сложение, невинность и миловидность. Возбуждение стало буквально болезненным для него, он все не мог дождаться, когда окончательно завладеет этой юной плотью.       — Сейчас тоже есть какое-то «но»? — Едва сдерживая хриплое рычание, уточнил воин, глядя прямо в большие карие глаза. Ему хотелось все время показывать, как он нуждается в принцессе, желает ее, от этого его крепкие объятия были невыносимо горячими. Он ждал ответа, ждал, когда девушка прошепчет, что чувствует то же самое, но Валора была не способна говорить от слова совсем.       Девушка осознавала, что молчание может продлиться вечность, но не могла даже звука издать от напряжения и жара. Принцесса готова была решиться на что-то более красноречивое, что в последствии и произошло. Обхватив ухмыляющееся лицо мужчины пальчиками, она нежно, но в то же время напористо припала к его устам. В ответ на её действия Карог лишь прикрыл глаза и позволил «высказаться» таким образом. Девушка сразу ощутила некую власть в своих руках, что очень насторожило: обычно воин перехватывает инициативу и самостоятельно руководит поцелуем, сейчас же он практически не реагирует. Озадаченность мгновенно сменилась азартом, потому принцесса, избавившись от скованности окончательно, углубила поцелуй. Ее губы дрожали, но продолжали скользить поверх расслабленных уст Белатора. Девушка с силой сжимала подбородок и скулу мужчины, зарывалась в густые волосы, тянула его голову на себя и непрерывно ерзала у его основания бёдер. Для Карога это было лучше слов, понятнее.       Кто бы мог подумать, что его маленькая женщина может так страстно и напористо целовать. Ни капли робости, сдержанности — сплошная страсть. Стоит почаще давать ей проявить эти способности, ведь это так разнообразило бы их жизнь. А ведь изначально мужчинаи и не думал так неоднозначно действовать, целовать её там, где его губы ещё не касались. Видимо, вариант просто взять то, что ему принадлежит, его не устраивает. Он скучал не за телом, а за человеком. Наконец, он вдоволь наигрался в роль ведомого, и включился в процесс.       Карог резко приподнял девушку всего на пару мгновений, чтобы сбросить с себя полотенце. Направив возбужденную плоть внутрь влажного тёплого лона, мужчина резко усадил принцессу на себя, прикрывая глаза от невыносимого удовольствия и мгновенно насладившись громким вскриком со стороны обожаемой девушки. Он уверенно ухватился за ее бедра и принялся задавать темп, наращивая его с каждой пенетрацией. От каждого толчка мужчина закатывал глаза и сдержанно рычал, пытаясь насладиться стонами, что так ласкали его слух. Карог не мог оторваться от нежного тела, целовал и кусал в тех местах, прикосновения к которым сопровождалось появлением мурашек и вздрагиваниями. Таких мест было несколько: шея в районе грудино-ключично-сосцевидной мышцы, область мечевидного отростка и ареолы сосков. Каждое из них он метил своими следами, будто желая всему миру показать, что эта девушка принадлежить только ему. Он с такой легкостью поднимал и опускал принцессу на свою возбужденную плоть, словно она была и вовсе невесомой. Ему было мало просто обладать ею, он так изголодался по этим ощущениям, по прикосновениям, по сладким стонам, что просто не мог позволить себе ограничиться быстрой разрядкой.       То ли естество забыло, каковы чувства возникают при это процессе, то ли от долгой тоски все ощущается с новой интенсивностью — все было как-то по другому. В горле Валоры пересохло от того, что она дышала исключительно ртом, пытаясь вдохнуть в легкие побольше кислорода, а может дело обстояло в потоке нескончаемых криков. Девушка пыталась раствориться всецело в своих ощущениях, полностью отдать волю эмоциям и напрячь каждую клеточку тела, чтобы еще больше усилить удовольствие. То как Карог проникал внутрь, как впивался пальцами в ее бедра, стараясь насадить ее еще глубже, как обжигал касаниями губ — все это доводило до беспамятства. От взгляда на его мужественные черты лица, от столкновения с его собственным хищным взором, полным желания обладать, она испытывала дрожь по всему телу. Девушка начала ощущать приятное покалывание внутри лона, свидетельствующее о подступающей кульминации. Но даже когда Валора на выдохе выкрикнула его имя и содрогнулась всем телом, оповещая о том, что судорога, полная неистовства, прошлась сквозь ее тело, Карог не остановился. Ему все еще было недостаточно.       Мужчина с легкостью повалил девушку на кровать, вынуждая утонуть в кипе мягких простыней. Принцесса, чья грудная клетка прерывисто вздымалась от частого дыхания, пребывала в легкой туманности и рассеянности от полученного оргазма. Она могла лишь обессиленно лежать на спине и ощущать как архигос сперва нежно целует ее в пересохшие губы, а затем плавно прокладывает дорожку своими устами от подбородка до низа живота, который невыносимо тянуло. Прояснение наступило лишь тогда, когда вождь севера опустился на колени подле края кровати и поочередно закинул бледные ножки к себе на плечи. Пошевелиться и предотвратить это южанка была не в силах, а потому лишь беспомощно приподнялась но локтях, перепугано уставившись на своего мужа. Замечая перемену настроения от блаженства до испуга в лице принцессы, Карог поспешил ее утешить:       — Хочу кое-что сделать. Больно не будет, обещаю. — Слова, нацеленные подарить спокойствие, лишь еще больше насторожили принцессу. А может дело вовсе и не в словах, а в хищном взгляде, не предвещающим ничего хорошего.       Мужчина смело, но нежно поцеловал маленькую бледную коленку, а затем переместился и обжег внутреннюю поверхность бедра. Ощущения были незнакомыми девушке, но спровоцировали еще более учащенное дыхание. Словно дразнясь, мужчина то нежно целовал, то покусывал мраморно-бледную кожу, наблюдая весьма занятную реакцию супруги: Валора жалобно приоткрыла рот, полуопустила веки, пряча карюю радужку за пушистыми черными ресницами, и то ли дело расслаблялась от его бережного поцелуя, то ли судорожно вздыхала от прикусывания. Девушка не совсем отдавала отчет, к чему принуждали такие действия, однако не хотела, чтобы мужчина останавливался. Тело изнывало, а внизу живота снова возникло разгоряченное желание и кажется, Валора не могла совладать со своими желаниями. Стоило ему провести языком вдоль влажного лона, изможденно требующему продолжения, девушка встрепенулась. В действительности, это было невыносимо приятно, но правильно ли это? Мужчина снова смело коснулся ее в волнительном месте, заставляя приглушенно вздохнуть, а затем намеренно нащупал языком особую точку, прикосновение к которой заставило Валору издать стон. Девушка не успела толком отойти от неожиданности, что в реальности вообще настолько потрясающее ощущение, как Белатор принялся жадно и требовательно ласкать найденную точку. Он двигал языком умело и не боясь, что тоже пойдет не так, он прекрасно слышал и ощущал, как южанка от каждого скольжения и трения прогинается подобно кошке. Карог уверено потянул ее за ноги, таким образом максимально придвинув к себе, и стал ласкать еще интенсивнее, чувствуя, как влаги во рту становится еще больше, тем она становилась слаще. Покои вождя севера наполнились новыми криками, полными удовольствия.       Девушка потеряла рассудок от того, какие осязания ей дарил любимый мужчина, который явно знал, как усилить восприятия в разы. Кто бы вообще мог подумать, что там можно касаться языком и губами и делать это так умело, и жадно! От невыносимого удовольствия девушка, до этого сжимая простыни в кулак, позволила себе бессовестно зарыться в густые черные волосы вождя, пытаясь самостоятельно задать ему темп. Как ни странно, Карог не убрал ее рук, а наоборот повиновался. А тем временем язык скользнул прямо внутрь горячего лона, доводя принцессу до новых судорог. Ее стоны и удовольствие для него лучшая услада. Валора и подумать не могла, что Белатор умело владеет не только мечом, но еще и в каком-то смысле языком. То как он поддерживал определенный темп, лаская клитор, как не позволяет себе хаотично скользить, а вырисовывает кончиком определенную фигуру, которой придерживался весь процесс, было невероятно. Она и не заметила, как начала двигаться навстречу его влажным узорам.       Новая вспышка, еще более сильная, чем предыдущая заставила принцессу вскрикнуть так, чтобы Карог остался доволен проделанной работой. Кажется, южанка больше не будет бояться, когда в следующий раз он усадит ее в подобное положение. Валора не могла контролировать тело, чувствовала, как в зоне промежности из-за излишней влаги, пробегает холодок. Ноги словно сразил паралич, а потому девушка даже скинуть их с плеч воина была не в состоянии. Все ее естество пылало, казалось, взгляни она в зеркало, тотчас заприметила бы на щеках яркий румянец то ли от постоянного прерывистого дыхания то ли от невыносимого стыда. Она все еще не могла понять, входит ли подобное взаимодействие в так называемый «супружеский долг»? Делают ли так остальные? Наверняка, даже если подобное действие считается неприемлимым, Карог захочет повторить это снова и снова. Но как ни стыдно это признавать, пташка и сама этого хотела бы.       — Говорил же, больно не будет. — Хриплым от возбуждения голосом, промолвил мужчина, облизывая губы, а затем вытерев нижнюю большим пальцем. Сладко. Валора смущенно опустила взгляд и тотчас пожалела об этом. Белатор все еще не насытился, а потому его плоть снова была приведена в состояние боевой готовности. Принцесса и представить не могла, что будет дальше, если уже произошло такое. Карог резко потянул ее за ноги, мгновенно подхватывая, продолжая удерживать ее на весу одной рукой, другой осторожно вводил пульсирующее от прилива крови достоинство в узкое лоно.