Связаны кровью

Вокруг летали неясные тени, они протягивали к мужчине свои бесчисленные конечности в желании прикоснуться, а затем и затянуть свою жертву в облако из снующих силуэтов. Холодный взгляд блондина внимательно следил за тенями, то и дело выставляя вокруг себя магические щиты, но они не выдерживали натиска такого огромного количества бестелесных тварей, трескались и распадались, а их место занимали новые. Но вечно так продолжаться не могло — силы мужчины истощались; много раз он пытался оттолкнуть теней вспышками заклинаний и несколькими волнами мощнейших чар, но всё было бесполезно. Казалось, сущностям абсолютно всё равно на старания мага, они всё приближались и приближались, постепенно уничтожая расстояние между собой и своей жертвой. Когда последний щит лопнул, твари хлынули к беловолосому магу, со всех сторон обволакивая его своими мерзкими конечностями. От них веяло влагой и сыростью, а каждое прикосновение сопровождалось неясным шипением, свистом и потоками холодного воздуха. Ещё какое-то время мужчина пытался высвободиться, оттолкнуть теней. С каждым рывком мышцы на руках, ногах, спине напрягались, блондин вкладывал огромное количество усилий ради своей свободы, иногда из его горла вырывались звуки, напоминающие скорее рычание зверя, чем человеческий голос. Но количество силуэтов было слишком велико. В конце концов они с шипением полностью обволокли тело мужчины, и он… Проснулся от жгучей боли, будто разрывавшей тело на мелкие кусочки. Но, несмотря на это, блондин не проронил ни звука. Широкими ладонями он сминал простыни; губы, как и челюсти, были сжаты в тонкую линию и побелели. На лбу выступили капли пота, а всегда идеальные длинные волосы сейчас были немного всклочены. Это длилось довольно долго, но гордость не позволяла Люциусу позвать на помощь сына или, в конце концов, домовика. Всё тело было напряжено до предела, а в звенящей тишине было слышно лишь тяжелое дыхание мужчины. Но в один момент боль отступила так же внезапно, как и появилась. Блондин перевёл дыхание и без сил рухнул на прохладный шёлк простыней. От ужасных ощущений не осталось и следа — только дикая усталость напоминали о том, что он только что испытал. Собравшись с мыслями, мужчина начал размышлять над тем, что сейчас произошло. Безусловно, это всё не могло случиться просто так. То, что произошло, это определённо магическое вмешательство, причём очень сильное. Как минимум — родовая магия, как максимум — сила Древнейших. Это пугало, ведь вмешательства подобных сил не несли ничего хорошего, да и просто болью всё не ограничится. Боль — это скорее толчок, запускающий основной механизм, а не сама суть вмешательства. Что это может быть? Проклятье, попытка проникновения в разум человека или же вселение сущности, опять же в тело? Последние два варианта сразу отбрасываются, потому что сам Люциус, его тело и его разум в том числе защищены настолько, что это просто не под силу ни одному ныне живущему магу. Остаётся проклятье. Очень сильное проклятье, раз защитные чары его пропустили, либо же проклятие завязано на чём-то, что защите дома не подлежит. Кровь… Умозаключения мужчины не принесли ничего хорошего. У него очень большие проблемы, но их нужно решать и как можно скорее. Люциус, приложив достаточно большие усилия, поднялся, так как слабость до сих пор не покидала его тело. Подойдя к зашторенным окнам, он отодвинул массивные занавеси, и его взору открылся только что забрезживший рассвет. Призвав личного эльфа-домовика, блондин приказал сделать ему чашку кофе. Маленький слуга услужливо поклонился и тут же испарился в воздухе, спеша выполнить приказ Хозяина. Малфой же направился в ванную, а затем и в гардеробную. Буквально через полчаса он уже спускался вниз по лестнице в малую столовую. По выглядевшему как всегда идеально Люциусу невозможно было даже предположить, что этой ночью случилось что-то, что полностью изменило его жизнь. Белоснежная рубашка, чёрный жилет с серебристыми пуговицами и узором по краю, идеально отглаженные брюки и блестящие, натёртые туфли. В правой руке покоилась знаменитая трость с набалдашником в виде змеиной головы, хранящая в себе волшебную палочку. На столе уже стояли чашка ароматного кофе и пара тостов. Завтрак так же прошел в раздумьях над случившимся ночью. Через некоторое время к трапезе присоединился и младший Малфой. Он вежливо поздоровался с отцом и занял своё место. Можно было подумать, что этот день ничем не отличается от сотни предыдущих, но Люциус ещё не догадывался, насколько круто изменилась его жизнь, причём абсолютно без возможности вернуться в привычное русло. Он ещё не знал, как много раз ему теперь придётся переступить через себя и скольким необходимо будет пожертвовать. *** С тех событий прошло буквально несколько дней, и, как ни странно, ничего подобного больше не происходило, однако Малфой был слишком умён для того, чтобы просто забыть о случившемся. Наутро после случившегося Люциус посетил семейного колдомедика, но тот, к сожалению, не смог разглядеть ничего более того, что понял и сам Малфой-старший. Мистер Грейндинг сказал, что на организм мага произошло воздействие, предположительно, через кровь. Скорее всего, порча или проклятие, но чего-то конкретного он сказать не смог. Визит к врачу совершенно не помог Люциусу приблизиться к разгадке случившегося, а только лишь увеличил настороженность блондина и добавил новых вопросов. «Чем таким могли "наградить" аристократа, что даже самый опытный и самый сильный колдомедик просто развёл руками? У кого обнаружилось столько сил и знаний, что они смогли это провернуть? И наконец: каковы же последствия всего этого?» Все последующие дни до сегодняшнего Малфой проводил в родовой библиотеке, вскрывая и распечатывая от защитных заклятий древнейшие запрещённые талмуды по тёмной магии, но, увы, ему не попадалось ровным счётом ничего, что могло бы относиться к его случаю. Нет, он нашёл несколько заклятий, которые могли бы вместе принести подобный эффект, но найти их можно было лишь в родовой библиотеке Малфоев, так как они были запрещены, да и к тому же остались в едином экземпляре, ибо давным-давно канули в летах. А еще за их хранение можно было отправиться прямиком на поцелуй к дементору, но Малфои не были бы Малфоями, если бы не сохранили древнейшего наследия. Но сегодняшнее утро слегка приподняло завесу тайны, хотя, кто знает, может, это просто случайное совпадение? Утро было таким же, как обычно: Люциус спускался на завтрак и заметил, как его сын нервно расхаживает по малой столовой, сложив руки за спиной. — Доброе утро, Драко, — как всегда безэмоционально и спокойно произнёс мужчина, выдёргивая парня из своих мыслей и переживаний. Тот резко вскинул голову, не сумев скрыть терзающих его эмоций, и хотел было что-то сказать, но остановился, на мгновение прикрыл глаза, принимая спокойный вид. — Доброе, отец, — кивнул молодой наследник, занимая своё место и сжимая руки в замок на коленях. Люциус также невозмутимо расположился во главе стола, тут же беря в руки чашку с дымящимся кофе. Он погрузился в свои размышления, потягивая напиток и периодически стуча пальцами по столешнице. Его голову уже по традиции занимали мысли о произошедшем той ночью. Но тишина была недолгой, Драко всё же подал голос, нарушая бесшумную идиллию завтрака: — Отец, в Мунго четыре дня назад привезли Грейнджер, ты знал? — осторожно задал вопрос Младший Малфой, подобно отцу придерживая чашку кофе. — Это должно меня интересовать? — Маг перевёл взгляд серых, словно сталь, глаз на своего отпрыска, саркастично изогнув левую бровь и ничем более не проявляя своего скептицизма. — Не припомню, чтобы я проявлял интерес к жизни… мисс Грейнджер. — На ней проклятье, причём сильнейшее, возможно, родовое, — продолжил Драко, слыша, но не обращая внимания на явную иронию в словах своего отца, — я лично осматривал её. — И что мне даёт данная информация? Возможно, мисс Грейнджер кому-то насолила в своей вечной борьбе за права всех бедных и ущемлённых. — На этих словах глава рода слегка прищурился и почти незаметно наклонил голову, смотря прямо в глаза сына. Всё же у них с Драко не настолько близкие отношения, чтобы праздно болтать за завтраком о каких-то незначительных вещах. — По Мунго ходят слухи, что это сделал ты, отец, — не стал более увиливать блондин, сжав под столом кулак, всё так же смотря на отца и пытаясь понять, что же творится в душе этого человека, который держит все свои эмоции внутри, скрывая их маской высокомерного презрения и отстранённости. — Ах вот оно что, — саркастично хмыкнул Люциус, — что ж, это не так, если тебе интересно. — Однако в голове мужчины начали зарождаться некие подозрения. Вряд ли то, что испытал он, и то, из-за чего Грейнджер оказалась в Мунго, просто совпадение. Да и при всём этом у Драко имеются довольно неплохие таланты в медицине, чтобы доверять его словам. Но, несмотря на всё, младшему Малфою было абсолютно незачем знать, что Люциуса заинтересовало случившееся с грязнокровкой Грейнджер. — Отец, завтра в пророке выйдет статья от Скитер по поводу этой ситуации. И я более чем уверен, что она хочет в очередной раз очернить нашу фамилию, ведь у неё есть серьёзный повод, не так ли? Эта новость отнюдь не обрадовала Люциуса, он еле заметно нахмурился и сжал челюсти. После войны прошло всего четыре года, а от двоих Малфоев отстали совсем недавно, естественно, не без огромных вложений главы рода во всё это. Ему, как и Драко, удалось избежать Азкабана, но нескончаемые проверки и шепотки за спиной ещё долго не оставляли их в покое, а Рита Скитер лишь подливала масла в огонь своими статьями о прошлых грехах Малфоев. Видимо, старые обиды ещё терзались в ней, и мерзкая журналистка при каждом удобном случае старалась очернить высокородную фамилию. Драко лишили лицензии Мастера Зелий, Люциуса нескольких успешных компаний и пары десятков акций, всё благодаря превосходным навыкам Риты Скитер. — Так тебя волнует это? — теперь он уже открыто насмехался над сыном. — Видимо, ты никогда не научишься принимать всё с высокомерием и чувством собственного достоинства, как это положено Малфою. У тебя должно хватать хитрости и ума, чтобы повернуть ситуацию в свою сторону. Наследник рода смотрел на отца не со злостью, не с обидой, а с полным… безразличием. Он давно привык к тому, что после войны, разбирательств и побега матери Люциус полностью утратил какие-либо проявления человеческих эмоций. После войны всё пошло под откос. Драко с отцом не видели ни единого выхода из сложившейся ситуации. Лорд пал, Пожиратели оказались единственными виновниками случившегося, а фамилия Малфой так вообще была первой в списке на поцелуй дементора. Нескончаемые суды, следствия, обвинения, обыски — всё это вертелось, как чёртова карусель, тросы которой могут в любой момент оборваться и низвергнуть тебя на самое адское дно. Одному Мерлину известно, как они избежали смерти, но это выбило из Малфоев слишком много сил, чтобы сейчас делать вид, будто ничего никогда не происходило. Некогда самый нашумевший род сейчас жил в гордом одиночестве. Люциус руководил фирмами из своего кабинета в Мэноре, редко посещая светские мероприятия, да и вообще появляясь на публике, хоть его запрет на выезд из особняка сняли. Драко, лишившись лицензии зельевара, занимал довольно высокую должность в Мунго, но тоже старался не сильно светиться, так как у него совершенно не было желания наблюдать довольные жизнью лица людей, которые некогда назывались его друзьями. — Я просто предупредил тебя, отец, — вздохнул Драко, поднимаясь из-за стола и направляясь в сторону выхода из столовой, — хорошего дня, Отец. Малфой-старший проводил взглядом спину удаляющегося сына и, как только двери за ним закрылись, поставил на стол недопитую чашку кофе, уже зная, что через пару часов он обязан посетить палату, в которой без сознания лежит Гермиона Джин Грейнджер. *** На белых простынях лежала молодая девушка, к её рукам было подсоединено множество различных трубок и катетеров — нововведения из маггловской медицины (до чего ещё докатятся маги, постоянно стараясь внедрить в жизнь подобные технологии), однако Люциус пришёл сюда не за этим. Он заплатил кругленькую сумму, чтобы незаметно проникнуть в палату, где лежала Грейнджер, так что сейчас не время сетовать на безголовость людей. Показавшись в дверном проёме, он на всякий случай накинул на палату полог тишины и не стал долго стоять в стороне, приближаясь к больничной койке. Малфой вознёс руку над телом девушки, применяя родовую магию. Как только он прошептал заклинание, держа раскрытую ладонь над грудью шатенки, всё его тело пронзила резкая боль, прямо как в момент пробуждения той ночью, но мужчина лишь сжал поднятую руку в кулак и провёл ей чуть ниже. Костяшки пальцев на руке, сжатой в кулак, побелели, сомкнутые до боли челюсти свело судорогой, а на виске выступила капелька пота, но Люциус продолжал читать. В один момент он прикоснулся к грудной клетке, почти у основания шеи, и в этот момент девушка с криком боли очнулась, резко садясь на кровати с широко распахнутыми глазами. По её бледной коже чуть ниже ключицы стекала тонкая струйка крови, как и из рассечённого запястья Малфоя-старшего. — Малфой?! — вскрикнула шатенка, отшатываясь к изголовью кровати. Рассечённый участок кожи будто обожгло огнём, и девушка прикоснулась к нему пальцами, ощущая на месте только что вспоротой кожи рубец. — Что вы… Ты… только что сделал?! Блондин выпрямился, понимая, что, как только Грейнджер очнулась, боль прошла, оставляя лишь ноющие ощущения на теле и… тонкое кольцо браслета на запястье. Но стоило лишь к нему прикоснуться, как оно будто проникло под кожу. Люциус медленно перевёл взгляд на руку девушки, видя идентичный браслет, но девушка, по-видимому, ничего не замечала, смотря своими огромными глазами в упор на мага. — Вернул вас к жизни, мисс Грейнджер, счастливо оставаться, — как всегда холодно и безэмоционально бросил в ответ мужчина и, резко развернувшись, вышел из палаты, более ничего не говоря. Всё, что произошло сейчас, поддавалось лишь одному объяснению: Люциуса прокляли, связав кровью с самой невыносимой, самой зазнавшейся ведьмой из тех, кого встречал маг за всю свою жизнь, — Гермионой Грейнджер. Есть ли выход из этой ситуации? К каким последствиям приведёт всё случившееся, а главное: чего ещё ждать от таинственного недоброжелателя?