Связаны кровью

Трансгрессировав в Мэнор из безлюдного переулка рядом с Мунго, Люциус почувствовал тяжесть во всём теле и пока ещё неясные, но неприятные ощущения, будто кровь закипала в венах. Малфой насторожился, но ни на его лице, ни в едином жесте этого не отразилось. Он откинул волосы назад, поправил жилет и кинул плащ подоспевшему домовику. В то же время его мозг прорабатывал причины неприятных ощущений. На протяжении всей дороги в кабинет Малфой пребывал в задумчивости, сведя чётко очерченные брови к переносице. Одним резким жестом мужчина распахнул двери в кабинет и тут же заметил на своём всегда чистом столе пергамент. Подойдя ближе, Люциус рассмотрел лист и отметил, что он, если судить по качеству бумаги и неровному краю, вырван из какого-то древнейшего фолианта. Сама материя была грубой, но истончилась с течением лет. Кинув на пергамент пару проверяющих заклинаний и не обнаружив угрозы, Люциус аккуратно взял его в руки и присел на краешек стола, вчитываясь в рукописные символы на древнем языке, знания о котором передавались лишь в чистокровных семьях. Это был ритуал, а точнее — обряд, предназначавшийся для кровной связи двух людей противоположного пола, как вид нерушимого брачного обета. Половина текста просто отсутствовала, из-за чего в голове блондина не складывалась полная картина происходящего. Зачем? Кому было это необходимо? И какую цель преследовал человек, сделавший это? Странным мужчине показалось то, что на листе было описано лишь предназначения обряда и ничего более. А вот перевернув пергамент, Люциус увидел пару фраз на английском языке: «Это месть, Малфой. Ты лишил меня слишком многого, а теперь я лишу тебя самого дорогого — твоей чистой крови!» И в этот момент пергамент в руке Малфоя-старшего вспыхнул, оставляя на ладони мужчины язвенные ожоги. Люциус зашипел от боли и неожиданности, но лишь на мгновение; в другой руке моментально оказалась палочка, и он прошептал исцеляющее заклинание, но оно не подействовало. Чертыхнувшись, он призвал личного домовика и велел немедленно принести повязку. Отдав приказ, маг встал со столешницы и отправился к шкафу, за стеклянной дверцей которого стоял графин с выдержанным виски и парой бокалов. Плеснув янтарную жидкость в стакан, он одним глотком опустошил его и с ругательством запустил в противоположную стену. Признаться честно, Люциус пока видел только один выход из ситуации — найти полную информацию о проклятье и поговорить с Грязнокровкой. Чёртов ублюдок, посмевший сделать такое, очень сильно пожалеет. *** Время шло к ужину, когда Люциус, наконец, вышел из библиотеки, держа в руках древний фолиант, однако то, что он прочёл, привело его в бешенство. Обряд под названием «Эйназ» нельзя было обратить. Весь смысл заключался в том, что после проведения ритуала и его активации в телах двух людей начинала течь общая кровь, заключённая в браслете, который появлялся на запястье в момент соприкосновения этих людей. Как только один человек касался другого, связанная кровь буквально вспарывала кожу, чтобы навеки смешаться с кровью второго человека. И чем больше проходило времени с момента ритуала до момента активации, тем прочнее становилась связь. Люциус совершенно случайно запустил необратимый механизм спустя четыре дня, а по меркам «Эйназ» — это очень длинный срок. Он оказался связанным с Грейнджер настолько сильно, что чем дольше он будет находиться вдали от неё, тем хуже это отразится на нём. Суть в том, что смешанная кровь, не чувствуя подпитки от второго составляющего, начинала тянуть силы из организма самого Люциуса. Причём она истощала не только физическое тело человека, но и магический фон. Поэтому мужчине, оказавшемуся далеко от шатенки, становилось всё хуже и хуже, как, собственно, и ей. Пока эти ощущения были не слишком болезненными, так что блондин вновь направился в свой кабинет, чтобы оттуда переместиться в Мунго, но по дороге встретил только что вернувшегося сына. Заметив отца, младший Малфой вежливо поздоровался с Люциусом и вновь поднял утреннюю тему. — Грейнджер очнулась и сказала, что видела тебя, отец. — Так и есть. Молодой наследник буквально опешил от такого, но всё же нашел, что ответить. — Что ты там делал, отец? Мужчина обвёл отпрыска задумчивым взглядом, но всё же удосужился ответить. — Спасал свою жизнь, — саркастично усмехнулся блондин и протянул сыну открытый на нужной странице фолиант. — Прочти. Драко, не совсем понимая, что происходит, принял книгу из рук отца и, присев на ближайший диван, углубился в чтение текста, пока его отец, сложив руки на груди, стоял напротив. — Ну как тебе? — всё так же саркастично осведомился мужчина, видя, с каким замешательством смотрит на него сын, закончивший читать. — Есть ещё вопросы, по поводу того, что делал в палате Грейнджер? — Почему ты не сказал этого за завтраком, отец? — Потому что, как ты мог бы уже догадаться, я узнал о том, что произошло только сейчас, — начал раздражаться мужчина, дивясь такому непониманию элементарных вещей. — Её состояние ухудшается, — встряхнув головой, Драко вернулся к начальному вопросу. — Я понял это ещё час назад, когда прочёл это, — кивнул головой глава рода на фолиант в руках сына. — Она же грязнокровка, отец! — не в силах сдержать свое негодование, Драко вскочил с дивана. — Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что не понимаю очевидных вещей? — леденящим душу голосом ответил Люциус, бросая такой же холодный взгляд прямо в глаза сына, а на лице молодого наследника читался шок вместе с осознанием случившегося и каким-то… смирением — это месть мне, Драко. Месть Малфоям. С этими словами Люциус притянул к себе магией фолиант и тут же трансгрессировал в тот же переулок, откуда вернулся утром. Вновь заплатив одному из санитаров кругленькую сумму, он незаметно пробрался в палату, где лежала шатенка. Бесцеремонно распахнув дверь, Люциус увидел ещё сильнее побледневшую девушку, которая с его приходом словно ожила, она сделала глубокий вдох, принимая сидячее положение. — Что вы опять тут заб… — не успела она договорить, как на колени к ней приземлилась та самая книга, открытая на нужной странице. — Читайте, Мисс Грейнджер. Запнувшись на полуслове, Гермиона проглотила невысказанные ругательства и с недоверием уткнулась в строки, тут же с сожалением поднимая голову. — Что за глупые шутки, мистер Малфой? Я не могу это прочесть, так как не знаю языка, — вскинув голову, ощерилась девушка: для неё было очень неприятным ощущением, что она чего-то не знает. Тогда Люциус, не доставая палочки, прошептал заклинание, сделав пасс рукой. Буквы на странице преобразовались в обычные английские, тогда Гермиона вновь с недоверием опустила голову к книге — всё же тяга к знаниям у неё была всегда. Прошло не более пары минут, как фолиант выпал из рук молодой волшебницы, и она с широко распахнутыми глазами воззрилась на вечернего гостя, безмолвно шевеля губами в попытке подобрать слова. И ей это всё же удалось. Не с первой попытки, но удалось. — Это ложь… неправда… абсурд! — Но с каждым новым словом она всё больше понимала, что Люциус Малфой не стал бы шутить о таких важных вещах для него, как… собственная кровь. — Глупая девчонка, — тихим, слишком спокойным, но от этого ещё более страшным голосом произнёс блондин. — Дай сюда левую руку. Гермиона несколько секунд находилась в замешательстве, но всё же протянула тонкую кисть, когда Малфой стянул перчатку со своей. Как только их пальцы оказались в паре сантиметров друг от друга, на запястьях у обоих проявились серебряные браслеты, тут же исчезнувшие, когда Гермиона дёрнулась и отпрянула назад. — На твоей ключице есть шрам, такой же, как на моём запястье. Последствие активации «Эйназ». — Волшебница тут же нащупала пальцами шрам, появившийся утром, подушечками пальцев поглаживая его. — И браслет. Надеюсь, ты достаточно сообразительна, чтобы сопоставить факты и сделать неутешительные выводы. На пару минут в комнате зависло молчание, во время которого Гермиона пыталась принять эту жуткую правду. Кому она так мешала? За что с ней обошлись так… мерзко? Почему всю жизнь ей теперь придётся провести с таким человеком, как Малфой, но больше всего её огорошила ключевая фраза из книги: «Обратить действие обряда невозможно». То есть у неё нет никакого выхода из ситуации. — Что нам делать, мистер Малфой? — всё же собравшись с мыслями, задала мучающий обоих вопрос девушка. — Смириться, мисс… миссис Малфой, — так же тихо и спокойно ответил Люциус, натягивая перчатку на руку. В голове Гермионы в этот момент словно эхом отдавались слова мужчины «Смириться, миссис Малфой». Именно сейчас она полностью осознала, что теперь не принадлежит себе и становится одной из рода тех, кого всегда презирала и ненавидела. Всё ведь так хорошо складывалось… Подготовка к свадьбе, любимая работа в Министерстве. А теперь? Теперь ей придётся просто смириться со случившимся и жить, как ни в чём не бывало? А как же Рон, как же их мечты о счастливом будущем? Как она может отказаться от столь привычной и родной жизни? Потерять своё счастье и свободу, променяв на ненавистных Малфоев и проклятый Мэнор? Ведь воспоминания о том страшном особняке до сих пор являются ей в кошмарах, а на руке виднеется уродливый шрам «Грязнокровка». От всех мыслей и ощущений, переполняющих её, девушка вновь подняла взгляд на Люциуса, а в её глазах плескалось ничем не прикрытое отчаяние, смешанное с неверием и непониманием, что делать дальше. Она была не готова вот так просто потерять всё, чего добивалась, к чему стремилась. Шатенка привыкла, что она управляет своей судьбой, что каждый последующий день зависит лишь от неё. Но, видимо, госпожа Судьба решила доказать самоуверенной Гермионе, что это не так. — Что ж, миссис Малфой, я не намерен более находится в стенах этого… учреждения, собирайтесь, — прервал затянувшуюся тишину блондин, собираясь направиться к выходу. — Что? — глупо выдала Гермиона, ещё не совсем придя в себя. — Я сказал что-то непонятное? Собирайся. Или ты хочешь вновь потерять сознание, как только я трансгрессирую в Мэнор? А может, у тебя есть какой-то другой выход из этой ситуации? Просвети, если так, — начал раздражаться маг. Голос его по-прежнему был спокойным, но от этого вкупе с идеально прямой спиной и ледяным взглядом свысока казалось, что он стал более угрожающим. Шатенка не стала испытывать судьбу, а лишь проглотила накатывающие слёзы и глубоко вздохнула, вставая с кровати. Ей надо было всего лишь переодеться и собрать пару вещей. — Вы не могли бы выйти? Мне надо переодеться, — кое-как упорядочив мысли в голове, спросила девушка. — Зачем же? — откровенно издевательским тоном ответил блондин, складывая руки на груди и совершенно не собираясь куда-либо уходить. Люциусу хотелось посмотреть, как отреагирует его новоявленная жёнушка. — Теперь Вы, миссис Малфой, моя супруга на всю оставшуюся жизнь, нам нечего друг от друга скрывать. Губы мужчины растянулись в язвительной ухмылке, когда в шоколадных глазах молодой волшебницы, словно пламя, вспыхнула злость. Она гордо вскинула голову, отчего растрепавшаяся копна кудряшек подскочила на острых плечах. Всем своим видом девушка бросала вызов, мысленно давая себе клятву, что никогда не прогнётся перед этим невыносимым магом. Не опуская головы, Гермиона развязала больничный халат, скинула его с плеч и осталась совершенно нагой, но перед этим она на несколько секунд сжала руки на полах халата настолько сильно, что ногти впились в мягкую кожу, оставляя глубокие отметины. Халат отправился на кровать, а шатенка направилась прямиком к Малфою, но, не дойдя пары метров, сделала шаг влево и отвернулась, открывая небольшой шкафчик с вещами. В палате стояла звенящая тишина, которую, казалось, можно потрогать рукой. Всё это время Люциус, не убирая с губ саркастичную ухмылку, наблюдал за гордой девушкой, которая, видимо, хотела показать ему непоколебимость своего духа. Как только она хотела вернуться к кровати, чтобы, наконец, одеться, Малфой перехватил её свободную кисть и вплотную притянул к себе, смотря сверху вниз. — Ты поступаешь глупо, пытаясь бросить мне вызов. Смирись с тем, что произошло, так же, как это сделал я, ибо тебе, дорогая, меня не переиграть, — медленно проговорил Люциус, отпуская девушку. — Собирайся. Шатенка лишь кивнула и начала одеваться, краем глаза заметив, что мужчина отвернулся. И тут ей в голову пришла одна простая истина. «Всё равно ничего уже не изменить, так не лучше ли попытаться создать хоть какое-то подобие взаимопонимания, нежели находиться в постоянном противостоянии?» Нет, Гермиона не собиралась прогибаться под волей мужчины, безоговорочно выполняя всё, что он говорит, но и устраивать конфликт по любому поводу — тоже не самая удачная идея. Думая обо всём этом, девушка и не заметила, как оделась и уложила немногочисленные вещи в рюкзак. Последним штрихом было то, что она завязала волосы в высокий хвост и повернулась к ждущему рядом блондину. — Идём, — обведя её быстрым взглядом, кивнул головой Малфой, открывая дверь. Не став ничего больше спрашивать, Гермиона закинула рюкзак на плечо и подошла к мужчине, который, как бы это странно ни выглядело, открыл перед ней дверь, пропуская вперёд. В её голове вновь зародились мысли о нереальности происходящего. Ещё четыре дня назад она была Гермионой Грейнджер, работающей в Министерстве Магии, живущей в небольшой квартирке в Лондоне. Стабильная жизнь, уверенность в завтрашнем дне сопровождали её уже несколько лет, и вот, в одну ночь всё перевернулось с ног на голову. Теперь она — кровная супруга самого богатого и известного лорда, она — Гермиона Малфой. Её маленькая квартирка теперь сменится холодными и жуткими стенами особняка в графстве Уилтширт, а работа… вряд ли она сможет продолжить работать на своей должности, имея статус жены Малфоя. Нет, девушка, конечно, постарается договориться с Люциусом — время покажет. Снова забывшись мыслями, она не заметила, как возвышающийся рядом мужчина привёл её в кабинет главного врача больницы. Для приличия он пару раз постучал в дверь и, дождавшись негромкого «входите», открыл перед шатенкой дверь, приглашая войти первой. Не сопротивляясь, она вошла вперёд и тепло поздоровалась с шокированным её появлением врачом. — Мисс Грейнджер… Вы... Вы ведь были без сознания… Мистер Малфой?! — Всегда собранный врач сейчас просто переводил взгляд с одного визитёра на другого, не понимая, что происходит. Девушка вопросительно посмотрела на блондина, а тот в свою очередь кивнул ей на одно из кресел около стола и тут же перевёл всё внимание на мужчину. — Добрый вечер, мистер Керстас, — поприветствовал врача блондин и сам приблизился ко второму креслу. Вальяжно расположившись в нём, Люциус перехватил трость левой рукой, пальцами проводя по серебряным клыкам набалдашника в виде змеиной головы. — Я бы хотел, чтобы вы, Элнар, выписали… мисс Грейнджер досрочно, не афишируя эту информацию. Лекарь, чьих чёрных волос только коснулась седина, внимательно посмотрел на Малфоя-старшего, а затем перевёл своё внимание на шатенку. — Мисс Грейнджер, это ваше желание? — с некоторой настороженностью задал вопрос мужчина, внимательно следя за реакцией Гермионы, но та, ничем не показав своего недавнего шока, лишь улыбнулась и кивнула. — Не волнуйтесь, мистер Керстас… Люциус мне не угрожал, это действительно моё решение. — Произносить имя Малфоя было очень непривычно, девушка словно пробовала какой-то экзотический фрукт. Мысленно она очень удивилась, когда назвала аристократа по имени, но, тем не менее, на врача это произвело хороший эффект. Он ещё пару секунд вглядывался в лицо Гермионы, пытаясь увидеть в нём какие-то намёки на неискренность или страх, но, так ничего и не найдя, молча кивнул и взял из стопки папок на столе одну, что-то в ней написал и, попросив расписаться шатенку, отложил бумаги в сторону. — Благодарю, — произнёс Люциус, увидев, как вся недолгая процедура была окончена, — Вы оказали нам большую услугу, Элнар. — С этими словами блондин достал из плаща небольшой мешочек с галлеонами, положил его на стол. После этого он бесшумно встал, как это сделала по его примеру Гермиона, попрощался с главврачом и вышел в коридор, вновь пропустив шатенку вперёд. — Нам пора в Мэнор. Тебе нужны какие-либо вещи, или ты заберёшь их завтра? — Я не могу сегодня вернуться в квартиру, — отрицательно мотнула головой девушка, так как сегодня у Рона не было ночного дежурства и он ночевал в квартире, а вот встречаться с… бывшим женихом сейчас хотелось меньше всего. Как бы себя ни убеждала Гермиона, а она всё же ещё не смирилась со случившимся. Осознала ли она тот факт, что теперь её жизнь будет кардинально другой и при этом полной трудностей? Да. Смирилась ли? Не до конца. Слишком свежи в памяти мечты и большие планы на будущее, чтобы просто так выкинуть их из сердца.