a lover or a slut.

POW Yoongi _______________________________ — Юнги, нам нужно поговорить, — нарушает тишину в салоне чёрного мерседеса Чимин. — О чем? — шиплю я, пока тянусь к сигаретам около Чима. — Об этом, — он резко хватает мою руку, от чего я лишь стискиваю зубы. — Я не хочу ни о чем говорить, — я отворачиваюсь к окну. — А придётся! — злобно шипит он и резко сворачивает в какой-то переулок. — Чимин, блять! — я хватаюсь за голову, потому что от резкого поворота я прилетел ею в стекло. Он щёлкает кнопку на подлокотнике, устанавливая блокировку в машине. — Зачем тебе все это? — он тяжело выдыхает и смотрит на меня. — Потому что я этого хочу! — срываюсь на крик я. — Ты начинал, потому что твоя семья была должна ему! Но ты уже это отработал! Зачем ты причиняешь сам себе боль?! — так же кричит Чимин. Я никогда его таким не видел… Волосы растрепаны, взгляд хмельной, ладони сжаты в кулаки, а дыхание то и дело сбивается от таких порывов эмоций. — Потому что это моя жизнь… — Твоя жизнь?! Это и моя жизнь! Я люблю тебя, идиот! И я терплю все это, но я не железный! — его голос предательских дрожит, и я открываю рот, чтобы вставить свою правду, но этот мальчишка бьет все рекорды сегодня. — Заткнись! Просто замолчи! — кричит он. — Я знаю, на что шёл, соглашаясь быть твоим, но черт возьми, я так больше не могу! Видеть каждую неделю тебя побитым, с синяками под глазами, заебанным во всех смыслах и униженным из-за всей этой хуйни! — по его щеке стекает слеза, которую он быстро утирает рукавом лонгслива. Он сжимает в ладонях руль и пусто смотрит в боковое стекло. Я действительно могу найти сейчас тысячи слов в оправдание себя, но мне нужно успокоить его, ведь в таком состоянии он может натворить что угодно, а я не хочу брать грех, на и без того греховную душу. — Чимин, — хриплю я, касаясь его руки своей. Он прикрывает глаза. — Почему я, Юнги? Почему это все со мной происходит? — шепчет он. Я не выдерживаю и перелезаю к нему на колени, наплевав на боль по всему телу. — Я… я шлюха, Чимин… и это уже не смыть. Да я и не хочу. Просто, реши сам, нужно ли тебе это, — шепчу ему в губы я. Он смотрит мне в глаза, так злобно, так безразлично, но с таким огнём. Это сводит сума. Я впиваюсь в его губы, терзая жадно, ведь я тоже зол из-за всего этого. — Я ненавижу тебя, — рычит он, когда я отрываюсь от него. — Это взаимно, — шепчу я, и снимаю блокировку с дверей. Я открываю дверь, но он закрывает ее обратно. — Я довезу тебя… — Ты пьян, Чимин, — я смотрю на пустую улицу за окном. — Я сказал, сядь! — он за руку сталкивает меня на сиденье и заводит мотор. Мы доезжаем до моего дома в тишине и он снова берет меня под руку и ведёт в квартиру, зная, что может быть выгнанным. Я молча захожу за ним и падаю на диван. Я не чувствую тела, да и не придаю этому значения. — Лучше бы я сдох в руках того парня, — про себя говорю я и слышу как Чимин роется в аптечке. Позже он расстегивает мою рубашку и с отвращением отводит взгляд. Холодная жидкость льётся мне на живот и грудь, стекая по выпирающим рёбрам на пол. Тёплые пальцы мягко размазывают охлаждающий гель от ушибов по каждой бордовой полоске. — Перевернись, — шепчет Чимин, убирая ладони от моего тела. Я медленно переворачиваюсь, чуть не падая, но Чим хватает меня за талию и кладёт на диван. — Аккуратней, малыш, — он становится нежным буквально в одно мгновение. Ведь Чимин без ласки — это не Чимин. Он наносит жидкость вдоль спины, которая более чувствительно реагирует на легкие порхания пальцев. Каждая нежная нота его песни о любви, коснувшаяся моих шрамов, бьет током, напоминая, какая жизнь идёт поперёк моих чувств. — Все, Чимин, нормально все, иди, — пытаюсь отмахнуться я. — Я не собираюсь уходить, — шепчет он. — У тебя в холодильнике мышь повесилась… Я за продуктами, — бурчит он, и через мнгновение слышится как закрылась дверь. — Черт, — шиплю я. Да, я знаю, что это все неправильно, но не могу я видеть его таким. То, как он смотрит на мои шрамы, синяки, засосы. То, как жалобно постоянно достаёт всякие таблетки и крема из аптечки. То, как каждый раз лоснится ко мне, сквозь всю душевную боль. Ментоловый гель начинает действовать, и боль заглушается холодными покалываниями. Я шатаясь встаю и иду на кухню. — Ну и что же тут у нас, — я открываю мини-бар и присвистываю. — Приступим, — горько усмехаюсь я, находясь в абсолютной темноте на кухне. Пробка от виски со свойственным хрустом отлетает на пол, а с соседней полки рука достаёт ментоловые сигареты с зажигалкой. Это единственное место, которое я люблю в этой квартире. Кухня. Панорамные окна на тридцарь втором этаже открывают вид на весь Сеул. И как же он прекрасен ночью… Я сажусь на пол, и поджигаю сигарету, впуская никотин в легкие. Клубы дыма выходят и растворяются в пространстве. — За тебя, личный демон, — лёгкая усмешка слетает с моих обветренных губ и виски сплетается с горьким дымом внутри меня. Четыре глотка залпом, и боль уходит окончательно. За первой сигаретой ушла вторая, третья, четвёртая, а так и пол бутылки. — Хах, а жизнь все-таки такое дерьмо, — я поджигаю четвертую сигарету, но слышу звук ключа в двери. — Я пришёл, — говорит Чим и ставит пакеты на пол. — Ну, видимо, не сегодня, — пожимаю плечами я и выкидываю сигарету в окно, которое все это время давало морозному воздуху на высоте сливаться с дымом в моей квартире. — Мальчик мой вернулся, ик, ох, — грустно смеюсь я, идя навстречу к Чимину. — Господи… Когда ты успел накидаться? — Чим грустно выдыхает. — Ох, ну прости, — я нежно провожу ладонью по его щеке. Он такой красивый в свете ночных огней. Ярко-рыжие волосы спадают на лицо, пухлые губы приоткрыты, а джинсы так сексуально облегают его бёдра, что скулить охота… — Я хочу тебя, — рычу я, прижимая его к стеклу и впиваясь в губы, грубо сжимая ткань на его сочной заднице. В чем-то мы были похожи. Нами обоими по-своему владели.