a lover or a slut.

— Юнги, — хрипит он, зарываясь своими длинными пальцами в мои белоснежные волосы. — Ты такой сладкий… С небес не больно было падать? — шепчу я, усмехаясь и после припадая губами к его ключицам. — Больно, — шепчет он и закидывает голову, опираясь о стекло. Я чувствую как он выгибается, прижимаясь ко мне пахом. — Возьми меня, — шепчу я. — Что?! — его голос такой писклявый и удивленный, что хочется смеяться. — Юнги, я не… — Ты это заслужил… — шепчу я, куда-то ему в шею, чтобы он только не видел моих красных щёк, от алкоголя или стеснения, не важно… чтобы он не видел моих глаз, полных разврата. Задница так зудит, что я готов, чтобы меня взял кто угодно. Но кто же знал, что Чимина не нужно будет долго уговаривать. Через мгновение он ведёт меня в спальню, отталкивая на кровать. — Черт, — шиплю я, когда он касается губами моего торса. В этом все наше различие: он нежен, ласков, а я груб… и всегда таким буду. Я приподнимаю бёдра, и он стягивает с меня джинсы, грубой тканью задевая вставший колом, словно от дозы виагры, член. — Аах, — жалобно стону я. — Чимин, не нужно прилюдий, просто возьми, — шепчу я. — Молчи, — шепчет он, касаясь губами и оставляя мокрые дорожки языком по всему телу. Он снимает лонгслив, откидывая его куда-то в угол спальни. Я прижимаю его ногами за талию к себе, тягуче проезжаясь членом по его торсу. Руки тянутся к пряжке его ремня, но пальцы не слушаются и я жалобно стону, начиная тереться членом об его член сквозь ткань джинс, выгибаясь в спине и жмурясь. Ведь сейчас так стыдно, так приторно… я готов кончить от одних чертовых джинс на его паху! Чимин расстегивает со свойственным звуком ремень и стягивает джинсы. Он проводит по своему члену ладонью и запрокидывает на выдохе голову назад. Я смотрю на эту картину и касаюсь его груди, лаская соски, заставляя этого мальчика стонать даже надо мной. — Сколько же боли ты мне причинил, — шепчет он, прижавшись к моему уху. Он резко хватает мой член, грубо сжимая, от чего я вскрикиваю. — Вот такой боли, — шепчет он, — и вот такой, — он входит в меня, грубо, и проскользнув всего на пару сантиметров. От этого дурно, ведь хочется ещё, больше, глубже! — Чимин, прошу тебя, — жалобно стону я. — А так? Нравится?! — он срывается на грубый, хриплый голос, резко выйдя из меня и просто слегка касаясь членом прохода. — Нет, Чимин, войди, — стону и жмурюсь, как брошенный щенок, я. — Нет…? Так вот и мне нет, — он шепчет последние слова, стараясь выровнять дыхание и после встаёт с постели. — Чимин… — шепчу я, не желая открывать глаза. — Я ухожу, Юнги, — проговаривает он, надевая одежду. — И я серьёзно… Он молча смотрит на меня… жалкого, побитого, все ещё возбужденного и… мерзкого для него? Я открываю глаза и принимаю сидячее положение, смотря ему в глаза. — Уйдёшь? — Да. И он уходит. Просто берет и уходит. — Ну и вали! — кричу я. Встаю с постели и натягиваю джинсы, направляясь быстрыми шагами за ним. Но он захлопывает дверь прямо в метре от меня. Даже не обернувшись. Где-то я это уже видел? — Ненавижу тебя! — ору я и со злости метаю рядом стоящую вазу в дверь. Она вдребезги разбивается, словно и то, что у меня внутри…