a lover or a slut.

Я не хочу показаться эгоистом, но этот город мне надоел людьми. Их слишком много, и они слишком много желают обо мне узнать… не знаю почему, но первое, что приходит на ум, это уехать на день, туда, где меня никто не знает. Теперь ещё и эта девушка… как же она на неё похожа… и имя. — Господи, Юнги, ты дебил, — шепчу сам себе под нос я и останавливаю рукой такси у обочины шоссе, в приличном бизнес-районе Сеула. Такое ощущение, что на постройку этого города только и дали, что стекло с железом. — Центральный вокзал, — говорю я, садясь в такси и втыкая в уши наушники. Я не очень любил созерцать «пейзажи» за тонированным окном, так уж вышло, что я их вижу каждый день из окна квартиры, поэтому я закрываю глаза. Но проходит минут десять и, останавливаясь в пробке, сквозь музыку меня начинает тревожить жуткий стук в стекло. Я неохотно открываю глаза и смотрю в окно. — Вот же ж черт, ничего не видно! — бурчит под нос водитель из-за сильного ливня, покрывающего машину слоем воды. Через пару минут мы подъезжаем к вокзалу, и я оставляю пожилому мужчине пару купюр, пробурчав «Без сдачи». — Будьте аккуратны, и спасибо… позаботьтесь о себе и близких в такое время, — говорит мне с улыбкой таксист, после чего я слегка улыбаюсь и, кивнув, выхожу из машины. — Возьмите мой зонт! Вы же промокните! — сужчина приоткрыл дверцу, высунув зонт. Зонт был такой же старый, как и его хозяин… потрёпанный, темно-коричневый с мелкими пятнами. Видимо, это был единственный заработок мужчины, чтобы содержать семью, наверняка состоявшую из большого количества детей. «Все лучше, чем быть шлюхой, Юнги» — Не стоит, мне не далеко идти, — я касаюсь его руки, наклонившись к окну, и вкладываю ещё пару купюр, и поклонившись ухожу. Дождь омывает меня с ног до головы, но я продолжаю идти ко входу вокзала. Зайдя внутрь, я оставляю за собой поток воды, который уборщица тут же бежит вытирать, возмущённо вздыхая. Я подхожу к аппарату для покупки билетов, но понимаю, что, видимо, система полетела из-за дождя, и нехотя отправляюсь к кассе. — До Пусана, любой, — выговариваю я девушке, сидящей за кассой. — Прошу прощения, но сегодня все рейсы отменены из-за непогоды. Извините, все рейсы будут восстановлены, как только закончится дождь, — жалобно выговаривает она. Видимо, я не первый, кто приходит в ярость от таких новостей. — Заебись! — хлопаю ладонью по стойке, и развернувшись выхожу на улицу. Я останавливаюсь по среди оживлённой улицы Сеула и задираю голову к небу, закрыв глаза. Волосы неприятно прилипают к лицу, а одежда - к телу, но все же этот дождь омывает мысли. Даёт им простор полёта. Люди бегут, пытаются справиться с зонтами, косо оглядываются. А я… — Если ты решил умереть — это плохое решение, — от дождя меня укрывает зонт, а рядом чувствуется тепло чужого тела. Я выдыхаю и открываю глаза. Я мог предположить, что это мог быть кто угодно, даже Чимин, мать его… но ты?