a lover or a slut.

Парень, словно под действием снотворного, впадает в сон, укутавшись в вязаную кофту. Миля пролетает за милей. Сосны сменяются горами и наоборот. Сакура цветет зеленью, чтобы вскоре снова распуститься цветами. А Джину снова снится что-то, что заставляет его тревожно вздрагивать сквозь сон. Он просыпается в 15 минутах от дома и, зачесав волосы назад, снова про себя повторяет свою речь брату. — Приехали, Господин Ким. — Спасибо. Ким выходит в небольшой зеленый дворик. Проходит сквозь китайскую, отделанную резными иероглифами, арку и видит на крыльце двухэтажного дома отца. Тот осматривает приблизившегося сына с ног до головы и, кивнув в сторону дома, отходит от двери. — Мама? — зовет Джин, сняв обувь и проходя по коридору вглубь дома. — Тэхён, ты почему домой только сейчас заявляе… — пламенная речь матери обрывается на полуслове, когда она видит старшего сына. Кастрюля, которую она вытирала полотенцем, с грохотом падает на пол, отчего отец жмурится. Они стоят так еще пару секунд, не прерывая зрительного контакта, но после Джин поднимает кастрюлю и подает ее матери. — Я не знаю, для чего ты приехал, но не смей… не смей трогать Тэ, — она не берет кастрюлю, а уставившись в пол лишь выговаривает слова, что болью отдаются где-то на уровне груди. И уходит. Снова слышится шум воды в раковине, но, заглянув за угол, Джин видит маму, которая лишь смотрит на воду, опираясь о раковину руками. — Уходи, — шепчет она. — Хён! — кричит с порога Тэхён и налетает на Джина с объятиями. — Пошли наверх, есть разговор, — говорит старший, похлопав брата по спине. — Не смей! — вылетает с кухни мать обоих парней, поспешно утирая слезы. — Он обычный парень! Он учится, катается на скейтборде и играет в приставку! Он никогда не станет таким как ты! Никогда, слышишь?! Не смей трогать моего сына! — в истерике кричит мать, пока Тэхён испуганно смотрит на неё, а отец пытается за талию увести жену на кухню. — Джин, уйди из этого дома и продолжай жить как хочешь, — плачет она. — Джин… — шепчет Сокджин. Ведь за долгое время, мама ВПЕРВЫЕ назвала его по имени. — Идите уже, — шипит отец, уводя маму парней с их глаз. Джин и Тэхён поднимаются по деревянной лестнице и идут по коридору в самую дальнюю комнату. — Но в эту комнату нельзя заходить, — дергает Джина все еще растерянный младший. — Правда? А кто так сказал? — Мама, — шепчет Тэ. -Это моя комната, а значит я сам решу. Джин открывает со скрипом дверь и заходит в темную, пыльную, душную комнату. Он моментально открывает жалюзи и окна, проветривая помещение. Бумаги все еще аккуратно сложены на столе, а дипломы за успехи в вокале все еще лежат в коробках на верхних полках. Ничего не изменилось. Лишь окуталось в плед из пыли и воспоминаний. — Проходи, — говорит ошалевшему брату Джин, указывая на стул, напротив стола, за которым уже стоял он сам. Сокджин достал старые очки и, усмехнувшись, сунул их в карман, серьезно начиная копаться в бумагах. — О чем ты хотел поговорить? — Ким младший не может перестать оглядываться по сторонам. — О тебе. Где ты учишься? Когда заканчиваешь? Какие планы на будущее? — улыбается по-доброму Джин. — Ну… — тянет Тэхён. — На самом деле, мне нужно чтобы ты встал на мое место в моем бизнесе в Сеуле, — выпаливает Джин, отчего челюсть Тэхёна соприкасается с полом. — Но почему именно я? — Потому что в моем завещании я указал, что после того как тебе исполнится 20, моя компания официально переходит тебе, — наконец садится в кресло Джин, перечитывая свое завещание, найденное в книжном шкафу. — Стоп, какое завещание? Джин, что происходит? — А так как 20 тебе исполнится после завтра, в Сеул можно ехать уже сегодня, — словно не замечая тревоги брата, бурчит Джин, что-то помечая в бумагах. — Какое нахрен завещание, Джин?! — истерит младший, вскочив со стула. — У меня будет сценическая смерть… И мне нужна твоя помощь. Если ты готов, то возьми себя в руки и серьезно выслушай меня, потому что иначе все пойдет ко дну, а мне некому больше обратиться за помощью. — Юнги? — спрашивает Тэхён, снова садясь напротив брата и поправляя свои очки. — Он ничего не должен знать…