Shelter

— Никто не покинет этот Суд. Я не для того вас сюда заманивал, чтобы дать жертвам сбежать, — усмехнулся старик, заметив ошарашенные лица молодых ребят. — Твою мать, — смачно выругался Шуга, закрывая собой Джису. Ситуация была не слишком то обнадеживающей: в дверях стоял старик с направленным на них дулом, а сзади подступал огонь, отрезая пути отступления. Нужно было срочно решать, но никто и двинуться не мог. Слишком безумным казался человек напротив. К всеобщему удивлению, бесстрашием отличился Тэмин. Маленький, одетый в темную одежду, он остался незамеченным, когда проскользнул в тенях поближе и резко ударил по руке. Старческие пальцы выронили ружье, а сам старик взревел. Намджун и Юнги опрокинули мужчину на спину и ударили по сонной артерии, заставляя потерять сознание. — Наружу! — крикнул Намджун. Парни, почти неся девушек на руках выпрыгнули из горящего здания, попадая аккурат в толпу одичавших зомби, что красными глазами рассматривали свою будущую закуску. Не оглядываясь по сторонам, ребята рванули в лес, кромка которого уже виднелась на пути. Зомби не среагировали сразу, но все же начали погоню, ухватив бегущего позади Чимина и опрокидывая его наземь. Парень, изворачиваясь, пытался скинуть тело зараженного, но силы заканчивались, а зомби продолжал оставаться таким же жадным и активным. Чимин честно думал, что ему конец, когда обернувшийся Чонгук рванул в сторону друга и откинул нападавшего в сторону. Парень отмахивался палкой, ронял накрывавших их зомби и выигрывал битву. Воспользовавшись небольшим перерывом, Чонгук обернулся к другу. Пытаясь поднять рыжеволосого на ноги, юноша не заметил, как сзади подкралось другое существо. Женщина с разодранным горлом впилась в бок, отрывая часть плоти и одежды. Чонгук не сразу понял, что истошный вопль, накрывший округу, исходит от него. Чимин замер, не сразу осознавая, что произошло. Но стоило Юнги подхватить оседающего Чонгука, парень с остервенением воткнул нож в женщину и рванул за другими, скрываясь в лесу от обезумевшей толпы. Небольшая стена, которую они с трудом перемахнули, не позволила зомби дорваться до них сразу, а потому они остановились, переводя дыхание. — Надо двигаться вглубь. Неизвестно, как быстро они справятся со стеной, — протянул Намджун, переводя взгляд на раненого Чонгука, который постепенно терял сознание от боли. С губ сорвались одни ругательства. — Чёрт, ты сможешь двигаться? — Нет. Идите без меня, — шикнул парень, прикрывая глаза. Бок все еще кровоточил, не оставляя сомнений. Наён и Чимин с испугом присели рядом, не желая осознавать реальность. Ну не может такого быть, чтобы во всем преуспевающий Чонгук оказался укушен. Сам же парень прекрасно осознавал свои шансы. — Я всё равно уже не жилец. А вы можете выжить. Ну! Валите! — Я не оставлю тебя! — со слезами на глазах прокричал Чимин, хватаясь за рукав куртки. — Пока ты ещё жив, ты должен быть с нами! — Я уже не жив, понимаешь? Эта зараза убьёт меня в течении нескольких часов. Но его доводам никто не хотел внимать. Удивительная глупость и удивительное упрямство. — Чонгук, пожалуйста, пойдём с нами. Пока болезнь ещё не прогрессирует, ты можешь оставаться рядом, — протянула Наён и жалобно посмотрела на парня, глаза которого уже были слегка мутными. Она прекрасно понимала последствия. Видела их каждый день. Но почему-то сердце противилось мысли бросить Чонгука здесь. Она просто не могла его оставить. Слова звучали вновь и вновь, пока раненный, наконец, не сдался. — Вы застрелите меня, когда я стану зомби, — поставил он условие и попытался встать на ноги, тут же упав вниз. Идти парень физически не мог, но кого это вообще волновало? Юнги присел рядом, усадил парня на закорки и поднял. Их разница в росте и силе смотрелась слишком глупо. Чонгук даже фыркнул, не понятно только от боли или от комичности ситуации. Но они все же двинулись вперед, удаляясь от злополучного города. Зомби увели их в северную сторону Тэгу, так что город пришлось обходить по лесу. Никто не жаловался и не сопротивлялся. Они молча пересекали периметр, постоянно останавливаясь на привалы. Чонгука то и дело передавали из рук в руки, но сам он идти практически не мог. Парень вообще половину пути был без сознания, мучаясь от жара и тянущей боли в боку. Каждый с содроганием ждал, когда парень начнет обращаться. Но вот только уже два дня прошло, а сам юноша не спешил становится мертвецом, хотя успешно шел в эту сторону. Наён раз за разом обрабатывала рану, шепча утешительные слова на ухо, сама удивляясь отсутствию следов заражения. Чонгука словно собака покусала, а не зомби. Антибиотики неплохо справлялись, позволяя парню чуть дольше находиться в сознании. — Ты как? — протянула девушка, присаживаясь около бледного парня, когда они в очередной раз сделали привал. — Я думаю по мне видно, —грубо кинул Чонгук, но заметив выражение лица девушки, тяжело вздохнул. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Парень в последнее время стал по-настоящему злым. Той холодности и надменности как не бывало. Он постоянно стискивал зубы и кулаки, шептал проклятия и ругался с другими. Но все понимали причину. Такую боль терпеть не каждый сможет. Наён бы не смогла. — Ничего, я все понимаю. Подними, пожалуйста, футболку, пора менять повязку. Она вновь аккуратно убрала бинты, повторяя наизусть заученную процедуру. В ход пошли и почти закончившийся антисептик, и новая повязка, сооруженная уже из лоскутов ткани. Пока пальцы автоматически выполняли работу, сама девушка осматривала крепко подтянутый торс парня на наличие другой заразы. Кожа была чиста. Завязав узелок, Наён опустила футболку и протянула бутылку воды еще более бледному парню. Обработка ран всегда давалась ему сложно. — Прости. Каждый раз еще больнее? — Все в порядке, мне все равно осталось жить не так долго. Если не стану зомби, так умру от заражения. — А антибиотики на что? Правда они кончились… Но все обойдется. Наён промыла руки от крови и сложила самодельные бинты в сумку. Она обязательно их простирнет, когда найдут ручей или речку. — Спасибо, — неожиданно донеслось со стороны парня. Наён недоуменно подняла взгляд. — За что? За это недолечение? Не стоит меня благодарить. — Нет. Спасибо, что заботишься обо мне. Ты одна из немногих, кто не смотрит на меня презрительно, осуждающе или со страхом, — протянул Чонгук, закидывая голову назад и рассматривая голубое небо. Он не привык. Не привык к тому, что рядом столько людей. Не привык к тому, что его всеми силами вытаскивают из ямы боли. Не привык к не наигранной заботе. Не привык, что его жизнь важна не только ему. Всегда и всюду сотни людей смотрели на него свысока. На него — маленького мальчишку, заплутавшего в дебрях жизни, желающего найти выход. Он с пяти лет был один, потерянный среди бесчисленного количества людей, что с каждым взглядом все чаще отворачивались. Ведь так легко закрыть глаза на чужие проблемы, так легко отстраниться от человека, который теряется в пучине безразличия. Тогда Чонгук научился примерять маски, стремясь оградить свою хрупкую душу от фатального воздействия. Он был хмурым, когда хотелось радоваться, он был одиноким, когда хотелось друга, он был холодным, когда хотелось тепла. С каждым годом он срастался с надуманными ролями, чувствуя в фразах ложь. Он говорил ложь, он получал ложь в ответ. Вся его жизнь была ложью, но парень привык. Привык, что быть честным можно только с самим собой. Чонгук повзрослел, перестал быть мальчишкой, но кредо «сам за себя» не изменилось. Заученные когда-то паттерны заставляли подростка обрывать любые связи. Заставляли идти в одиночку против толпы, против тонувшего в грязи мира. Жизнь оставалась на месте. С приходом апокалипсиса все изменилось. Его жизненные устои рушились о стену доброжелательности и заботы, которые были подарены абсолютно чужими людьми. Парень с огромным удивлением наблюдал, как старый друг, потерянный на десяток лет, несет его на собственном горбу, не жалея своего здоровья. Как девушки, которых он отродясь не знал, трясутся над его раненным телом. Как ребенок грустными глазами смотрит на него, а потом протягивает теплый плед, отрытый в какой-то деревушке. Как лидер мощной группировки отдает ему последнюю еду. И как лучший друг каждый раз цепляется за его конечности, желая ни на минуту не отпускать. В их поведении не было лжи. Одна лишь искренность. И об эту искренность весь построенный и надуманный мир с хрустом ломался, обнажая новый — полный человеческих уз, доверия и любви. Ирония в том, что все происходит во время апокалипсиса. Чонгук хрипло рассмеяться, а Наён посмотрела с удивлением. Ну и чего он тут сидит и смеется? Кажется зомби не угорали, когда превращались. — Наён, ты закончила? — поинтересовался Намджун, подходя ближе и протягивая руку ко лбу Чонгука, проверяя температуру. — Да, рана перевязана. Вот только антисептик у нас кончается, да и неплохо бы найти жаропонижающее. — Найдем, как только выйдем к городу. А сейчас вперед. Они прошли еще несколько часов перед тем, как силы покинули тело. Измученные лица и вялая походка заставили Намджуна объявить о ночлеге. Он даже не успел недовольно прошептать, когда компания, не сговариваясь, упала наземь, побросав свои пожитки. Все устали и физически, и морально. Хотелось нормального дома, теплого душа и высокого забора, а не бежать каждый день от опасности, молясь, не превратиться в одного из зомби. Намджун тоже устал. Устал наблюдать, как с каждым днем Чонгук становится все слабее и слабее. Его твердость и непоколебимость ломалась под тяжестью неизвестного вируса. Но и пустить пулю в висок он не мог. Не тогда, когда парень все еще разговаривает, стонет от боли и ведет себя как человек. И пусть для темноволосого этот исход был бы проще, и пусть они бы чувствовали себя в большей безопасности, чем есть сейчас, Намджун никогда не выстрелит в еще живого человека. От горьких мыслей его отвлекла работа. Другие, переведя дух, уже принялись строить небольшое укрытие от возможных ветров и дождей. Наён же тихо удалилась в сторону, следя за неуверенными шагами другого парня. Девушка не могла поверить, насколько быстро этот угрюмый юноша стал близок. Как он успел так глубоко залезть в душу, а главное зачем? Почему парень не мог оставаться таким же высокомерным и злым, как был при первой встрече? Почему он рассказывал все эти истории, вызывая слезы и боль. Почему он сейчас находится на грани? Тогда, когда она, наконец, все осознала. Наён не могла не следить за ним. Каждый раз подрывалась первой, стоило парню сделать неловкое движение. И каждый раз она физически ощущала его отсутствие, начиная бегать глазами в округе. Сидеть на месте и ждать, когда юноша вернется, просто не могла. Вот и шла след в след, пока Чонгук не оказался у самого обрыва, лежащим прямо на земле. Его грудь быстро вздымалась, глаза были закрыты, а кулаки сильно сжаты. — Что-то не так? — подала голос девушка, заметив, что Чонгук никак не реагирует на ее появление. — Все в порядке. Иди к ребятам. Я скоро вернусь, — глухо отозвался парень и отвернулся таким образом, чтобы девушка не увидела его лицо. — Я тебе не верю. Наён подошла ближе. Она видела с каким усердием парень прятался от нее. Словно хотел раствориться в воздухе тут же. — Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты видела меня таким. — Каким? — Не важно. — Сломленным? — предположила девушка, заметив, как парень вздрогнул. Наён окончательно приблизилась и села рядом с его головой. Рука медленно впуталась в темноволосые пряди, мягко массируя кожу головы. Так хотелось его утешить, забрать боль себе. Так хотелось просто укрыться от всех обязательств и страхов. —Ты можешь рассказать мне все что угодно, никто не узнает. — Я не… — Ну же. Наён мягко ткнула пальцем в щеку, подталкивая к решению. Парень еще немного поколебался, но сдался. Он не мог просто молчать рядом с ней. — Я всю жизнь пытался стать сильнее. Пытался избавиться от всех страхов, но что сейчас? Я слаб, я не могу пройти и километра, не опираясь на чье-то плечо. Да я вообще не иду, Юнги несет меня на своем горбу каждый раз, стоит мне отключиться. Я — обуза. Вы могли бы быть уже в Пусане. И… понимаешь… я не хочу доставлять вам неудобств. Я уже столько раз пытался покончить со своим существованием ночью, но, когда брал пистолет, руки дрожали, а мозг упорно твердил, что мне надо жить. Я запутался и устал. Чонгук хмыкнул, закрывая рукой глаза. Это то, в чем он никогда не хотел признаваться. Вершина его слабости. Слова, которые заставили девушку замереть. Она не видела. Ни разу не видела, как Чонгук пытался уйти в мир иной. Ей стало страшно. Неужели она настолько невнимательна? Парень начал ерзать и Наён тут же зашевелила пальцами. — Ты не обуза и уж тем более не слабый. Любой на твоем месте уже валялся где-нибудь дохлый или прыгал среди толпы обезумевших в поиске пропитания. Но смотри, ты все еще с нами, все еще живой, хотя не очень здоровый. — Это так, но… вот скажи, разве ты никогда не чувствовала, что лишняя, что тебе не место среди определенных людей? — Порой я думала, что мне нет места среди людей вообще. Звучит глупо, но это так. Ты не представляешь, как я боюсь сходиться с людьми. Каждый раз, когда я должна обратиться к какому-либо человеку, я сотни раз продумываю то, что должна сказать, высчитываю варианты развития и возможные ошибки. Когда приходится приступать к делу, мои внутренности сворачиваются в комок, а в голове сотня навязчивых мыслей, — Наён опустила голову. Ей тоже тяжело признаваться в страхе, который она скрывала столько лет. — Я честно пыталась избавиться от этой фобии. Даже устроилась официанткой на лето, но не было толка. Во мне живет маленький социопат, который от всего сердца желает закрыться в каком-нибудь уединенном домике посреди леса и жить вдали от общества. — Наён… — Знаю, не стоит это комментировать. Я всеми силами пытаюсь побороть страх. Возможно, сейчас он ушел. Не могу объяснить, почему так легко подружилась с тобой и Чимином. Наён запрокинула голову и посмотрела на небо. Там медленно плыли облака. Такие безмятежные, такие далекие. — Потому что сейчас людей значительно меньше? Ну по сравнению с зомби… — Это верно, — поддакнула девушка. — Не устал лежать? — Нет, но ухо замерзло, — пожаловался как маленький ребенок Чонгук, кладя свою голову на колени девушки. — А так? — А так хорошо, — слегка улыбнулся он. Эта маленькая игривость разрядила обстановку. Но почему-то хотелось продолжить. Говорить по душам. Жаловаться о наболевшем. Просто слушать голос друг друга. Чонгук, грешным делом, мечтал, что последними звуками в его жизни станут слова этой девушки. Не важно, что она произнесет, важно, что это будет Наён. Хотелось слушать до посинения. — О чем ты мечтала раньше? Наён слегка удивилась смене темы, но возражать не стала. Лучше говорить о позитивном, нежели о боли. Особенно, когда на коленях лежит парень, который вот-вот расстанется с жизнью. — Если честно, то у меня не было глобальной мечты. Я радовалась мелочам. А ты? — Я? Ммм… Я хотел найти родственную душу. Хотел построить дом. Парочку детишек. Представлял, как мои картины или альбомы тысячи людей ждут с нетерпением, а потом скупают за пару минут. — Это хорошие мечты, — и такие правильные. Казалось, парень мечтал о том, чего у него никогда не было. И не будет. На глаза навернулись слезы, но девушка быстро их смахнула. Сейчас не время жалеть, пусть и где-то в душе пропасть с каждым мгновением разрастается. Но скрыть эмоции она не успела. Чонгук почувствовал, как маленькая капелька опустилась на его щеку, тут же съезжая к подбородку. Он хотел также, разрыдаться как маленький ребенок. От несправедливости. От упущенного времени. Но кому от этого станет легче? Проглотив ком, он спросил: — А сейчас? О чем мечтаешь сейчас? — А имеем ли мы право мечтать сейчас? Ведь все-таки мы — везунчики. Мы выжили, у нас есть шанс, который у многих был отобран. Разве наши мечты сейчас что-то стоят? — тихо проговорила Наён. — По-моему, самое время. Чонгук перевернулся на спину и посмотрел девушке прямо в глаза. Они сияли от непролитых слез и мимолетного счастья. Щеки окрасились розовым от такой близости, но они оба наслаждались. Глупо было бы отрицать. — В чем-то ты прав. Если честно я не успеваю думать. Все происходит слишком быстро. Пока у меня одна цель— найти родителей. Я очень боюсь прийти и не увидеть их живыми, но еще более мне страшно увидеть в них зомби. Про брата вообще молчу. Чонгук потянулся рукой вверх и смахнул небольшую слезинку с щеки. Ну что за плакса? Парень мягко улыбнулся, второй рукой сжимая ладонь девушки. Это было его обещание. Обещание помогать, оставаться рядом, пока у него есть время. Он знал, что нарушит его. Знал, что уйдет раньше. Но раз судьба даровала ему несколько больше часов, нежели другим несчастным, он воспользуется ими. — Что будет, когда вы доберетесь до Пусана? — спросил он. Планировать всегда лучше, чем бояться. — После того, как мы найдем моих близких и родителей Чимина, стоит поискать какой-нибудь дом. Лучше подальше от населенных пунктов. Может, лесничий? Обычно они стоят отдельно в каком-нибудь лесу. О, и хорошо бы море рядом. Можно было бы самим выращивать пищу, ловить рыбу и жить припеваючи. — Я буду рад, если у вас все получится. Я тоже бы хотел жить где-нибудь на берегу моря с родными людьми. Наён слегка ударила его по макушке, не причиняя реальной боли, а потом провела пальцами по скулам. Чонгук млел от такой нежности. — Не говори так. Еще ничего не потеряно. Ты же видел, что другие становятся зомби в течение нескольких часов. Ну максимум суток. А прошло уже вон сколько времени, ты до сих пор не слоняешься в поиске живого мяса. — Мне плохо, я чувствую, как сгораю изнутри, но избавления не приходит. — Оно придет, когда мы наткнемся на ближайшую аптеку. Чонгук ухмыльнулся. Очень радужные перспективы. — О-да! В лесу мы мигом найдем ближайшую аптеку, они же здесь на каждом углу! Наён покачала головой, но поддержала шутку. Кажется, именно это сейчас требовалось. — Ладно, ладно, завтра сооружу тебе повязочку из листочков подорожника. — Договорились. Постепенно тихий разговор сошел на нет, а парень уснул, стараясь сбежать от преследующей его боли. Наён так и сидела у обрыва, медленно перебирая волосы и глядя вдаль. Отпускать чужое тело не хотелось. Страх, что парень уйдет в небытие рос с каждым днём. Лишь бы протянуть этот миг надолго.

***

Первые лучи солнца медленно шагали по верхушкам деревьев, пока не остановились на миловидном личике девушки, крепко обнимающей своего парня. Она казалась невинным цветком, требующим заботу и любовь. И парень с радостью дарил самого себя. Особенно, когда вокруг лишь тишина и темнота. Девушка безумно любила бесценные моменты, проведенные наедине с любимым человеком. Вот только сегодня тихий покров скрывал пропажу. И куда они подевались? Аккуратно убрав теплые руки парня, Джису встала и слегка потянулась. Сложно привыкнуть спать на холодной и мокрой земле. Натянув кофту, она пустилась на поиски, тут же натыкаясь на исчезнувшую парочку. Милая девушка аккуратно устроила свою голову на плече парня, в то время как он крепко прижимал своей мускулистой рукой к здоровому боку. Безмятежность царили между ними. Как ее не хватало в последние дни. Не став рушить эту идиллию, Джису вернулась обратно. В душе рождалось сочувствие. Они влюблены, но их время ограничено. Как же несправедливо! Грустные мысли были прерваны теплыми объятиями со спины и милым шепотом на ухо: — Куда ходила? — поинтересовался Юнги, утыкаясь холодным кончиком носа в изящную шею. — Решила найти Наён и Чонгука. — И как? — Нашла, но не стала их будить, пусть отдохнут еще немного. — Спали в обнимку, да? — усмехнулся парень, садясь на импровизированную постель и утягивая девушку к себе на колени, чтобы не мерзла. Юнги не был удивлен. Он с момента встречи понял, как сильно парень и девушка притягиваются друг к другу. И в душе честно был рад за старого друга, хотя, может он и не имеет право его так называть. Слишком долгие годы, слишком большой разрыв. — Почему Чонгук все еще не превратился? — вырвала его из мыслей девушка. — Я думаю, что судьба наконец-то сжалилась над ним и дала шанс на нормальную жизнь. — Я слышала, что у него было не очень хорошее детство, но не знаю деталей, — пожаловалась Джису, надеясь на то, что ей все расскажут. — И не стоит. Даже у меня волосы дыбом встали от его рассказа, что говорить о тебе. Джису обернулась и пристально посмотрела в глаза парня. Её иногда бесило его переходящая границы опека. — Думаешь, не выдержу? — Думаю, что начнешь его жалеть. Но, во-первых, Чонгук терпеть этого не может. А во-вторых… — Ну? — Я же ревновать буду! — заявил парень, после чего Джису хихикнула и, развернувшись лицом к Юнги, крепко поцеловала. — Не стоит. Солнце по праву заняло свое место на небосклоне.