Инь Ян

      Время на корабле пролетело быстро. Путешествие должно было занять пять дней, и в итоге прибывают они в порт через несколько часов. Для Иккель это время было ужасно — оказалось, что тогда, на завтраке, она и вправду была отравлена. Правда, отравилась она съеденным днём ранее рыбным супом. Но, как ни странно, суп оказался хорошим, и всё сослали на перенапряжение. То, что у неё такая реакция на рыбу Иккель показалось странным, ведь у полудраконов, да что там, даже у обычных людей такого не бывает. Ну, возможно, она, опять-таки, особенная.       Иккель на три дня положили в одиночную палату-лечебницу, где было до ужаса скучно и противно. Три раза в день приходила пухлая медсестра-громмель и приносила еду и новые лекарства, которые оказались не по нраву Иккель. Та презрительно оглядела коробочку с рыбьим жиром и вопросительно посмотрела на получеловека, будто спрашивая: «— То есть, вы хотите в меня впихнуть это? Поражаюсь вашей доброте!»       Один раз даже пришёл (удивительно!) Аскель. Змеевик неудобно прокашлялся, скользя взглядом по белоснежным обоям помещения и потолку — лишь бы не встречаться взглядом с ней. Наконец, Иккель не вытерпела этого затянувшегося молчания и, привстав на локтях, спросила:       — Ну и что же привело тебя сюда?       И вправду, что же? Сам того не понимая, он каким-то чудом оказался в этой каюте, где временно находилась дочка вождя. Зачем он сюда пришел? Он сам не знал. Просто почему-то хотелось сюда прийти, проверить всё ли в порядке, или же… что-то странное и необъяснимое тянуло его к дочери вождя, которая, по его мнению, была до жути странная и загадочная. Просто когда он её видел, в груди зарождалось что-то теплое и нежное по отношению к ней, но что — он так и не мог понять. Просто при виде этой девушки все его чувства в сто крат обострялись и внутренний дракон странно себя вел, уныло урча. И что же ему теперь сказать ей? Стоит что-нибудь придумать, но, как назло, ничего дельного в голову не приходило. Хотя, почему это он должен перед ней оправдываться? Он, как никак, полудракон, а она, — как обычно любили её называть за спиной Хелиш и другие девушки, — недо-дракон. Тем более, пока он сам с собой не разобрался, дочери вождя не стоит ничего говорить — мало ли ещё чего-нибудь себе напридумывает.       Поэтому он лишь взял стул, развернул его спинкой вперёд, и так сел, не сводя глаз с лица Иккель. Она выгнула правую бровь, невольно заставив Аскеля залюбоваться её чистыми зелёными глазами, ещё не получившими свой блеск, из-за отсутствия внутреннего дракона.       Отогнав от себя глупые мысли, Аскель, не отрывая взгляда от слегка побледневшего из-за болезни лица Иккель, ответил:       — Просто так, — дочь вождя усмехнулась и откинулась обратно на подушки, глядя в пустой потолок. А Аскель смотрел на неё и просто взгляда оторвать не мог…       «— Ууу… Милый, ты, похоже, влюбился, — насмешливо протянуло подсознание. — В дочку вождя! Во даёшь…»       «— Она слабачка, — возразил Аскель, всё же отрывая взгляд от лица девушки. — А мне такие не нравятся.»       Сам-то себе веришь?       Иккель надоело это молчание и поэтому, сев в кровати, она требовательно взглянула парню в глаза, заставив того вздрогнуть от неожиданности.       — Слушай, я думаю, тебе есть чем заняться, — намекнула она на подготовку. — Тем более, скоро у тебя будет проходить вторая стадия и, если ты хочешь пройти её нормально, в этот раз без меня, — усмехнулась она, заслужив яростный взгляд голубых глаз, — то, мне кажется, тебе стоит удалиться. Особенно, если ты пришёл сюда просто так, как ты выразился. Надеюсь, я всё нормально объяснила? — она выжидающе прищурилась, то ли стараясь разглядеть что-то в лице парня, то ли просто, для виду.       «— Круто отшила, — зло подумал змеевик, захлопнув за собой дверь лечебницы и заслужив недовольный окрик медсестры-громмелихи. — Ладно, это ей ещё припомнится»       Иккель вымученно вздохнула и откинулась на подушки, продолжая смотреть на потолок. И почему это ему понадобилось вдруг прийти к ней? Иккель не понимала и просто решила сослать это на нервозность перед грядущим превращением. Всё-таки, подумала она, считая пятнышки на потолке, она бы тоже была рада, если начала превращение. Да даже в жуткую жуть, к примеру! Но, насколько Иккель знала, в жуткую жуть превращаются в лет пять-шесть, так как дракон этот изначально маленький и взрослые викинги возможности пройти в него превращение не имеют. А этот возраст у неё уже давно прошёл…       Продолжая размышлять о своём, она и не заметила, как быстро прошло время, и они уже, наверное, прибыли в порт. Через несколько минут к ней зашёл тот самый мальчик, который в первый день её прибывания на этом корабле принёс ей фрукты и… рыбный суп.       Она скривилась и неодобрительно глянула на мальчишку. Тот коротко объявил о том, что господин Торен попросил проводить её на палубу и выдать вещи. Иккель кивнула, стараясь при этом не выдавать своё отношение к нему, и прошла к двери. Вслед за ней направился мальчик.       На корабле царила шумиха: матросы бегали и приготавливали корабль к прибытию, дети тащили чьи-то вещи, среди которых Иккель с удивлением распознала свои. В общем, и без неё дел хватало.       Внезапно, кто-то дотронулся до её плеча, обернувшись, она с удивлением распознала Сьербьёрна. Тот вырядился в длинную мантию, опоясанную серебряным поясом, и с коротким воротничком, с серебристым узором. Сапфировые глаза получеловека весело поблёскивали.       — Мне было приказано сопроводить вас на берег. — Он подал Иккель руку, и она охотно приняла её, гадая, как это они так быстро причалят? Ответ нашёлся быстро.       Иккель поразилась тому, что увидела, когда подошла к краю борта вместе с её провожатым. Корабль тянули водные драконы, в основном кипятильники, но были ещё несколько громобоев. Иккель вопросительно посмотрела на парня, и тот поспешил ответить на её немой вопрос:       — Да, как ты правильно поняла, корабль тянут водные драконы, чтобы тот как можно быстрее настиг берега. Их услугами пользуются редко, да и в основном, только когда везут почётных гостей. Что и в нашем случае, — он подмигнул ей, и Иккель улыбнулась в ответ. Этот получеловек начинал ей нравится, ей казалось, что он очень добрый да и открытый, что странно, ведь в основном полулюди и полудраконы не предпочитают так хорошо относиться к незнакомцам. Может, у него есть какая-то тайна? Вполне возможно.       — Прошу на берег. А, кстати, это не ваш телохранитель там? — Сьербьёрн указал на Аскеля, выходящего из своей каюты. Иккель тихо хмыкнула, зная, что им очень повезло, что змеевик их сейчас не слышал.       — Да, он самый.       — Тогда нам следует его подождать, — вынес свой вердикт получеловек, и Иккель осталось только грустно вздохнуть и последовать за ним к Аскелю, который, видимо, уже поджидал их у спуска.       Корабль остановился и теперь можно было спускаться. Бросая подозрительные взгляды на берег, почти полностью пустой, где стояли лишь несколько полулюдей, Иккель спустилась следом за Аскелем и их спутником. На берегу их встретили довольно хорошо: приняли багаж, учтиво поздоровавшись с дочерью вождя и её телохранителем, вызвав короткий смешок Иккель и еле слышный, недовольный стрекот. Когда слуги разошлись, то на берегу, помимо их троих, остались четверо: двое девушек и двое мужчин, точнее один юноша, а другой мужчина.       Иккель подметила, что юноша, стоявший впереди вместе с одной из девушек, был парнем миловидной внешности, хрупкий, высокий, напоминавший молодого снежного барса, тогда как его спутница была его полной противоположностью - в отличие от открытого и светлого паренька та была мрачна, волосы ее были цвета дубовой коры, а лицо скрыто капюшоном. В Иккель зародилось странное чувство непонятной симпатии к этому улыбчивому парню с серо-зелёными глазами и в ответ на его широкую, обольстительную улыбку, несомненно располагающую к себе, она ответила ему тем же, тогда как на девушку она старалась не смотреть, интуитивно опасаясь.       Ее реакция на этих двоих не ускользнула от внимания Аскеля и тот, закатив глаза, подтолкнул дочь вождя к ожидающим их полулюдям. Иккель безропотно подчинилась, пройдя вперёд и отметив, что эти полулюди настроены по отношению к ним более чем хорошо, и это слегка успокоило её нервы, напряженные до предела. Тот самый мужчина в фирменном белоснежном балахоне до земли обменялся с ними формальными приветствиями, а затем познакомил с тремя остальными своими спутниками.       Юноша оказался спутником местной принцессы - он был один, так как высокородная получеловечка не смогла прийти в виду каких-то обстоятельств, сухо озвученных одним из их сопровождающих. Несмотря на подобный невежливый жест, улыбчивого паренька с искренним весельем в глазах было достаточно, чтобы скрасить их досуг, ведь от него так и веяло позитивом и хорошим расположением духа. Даже Иккель почувствовала облегчение. Черты лица были мягкие, но не слишком женственные, на нём была обычная серая рубаха и темно-коричневые штаны, небрежно заправленные в высокие сапоги, как-то уж слишком не вязавшиеся с жаркой, даже слишком, погодой. Но получеловека это, видимо, не смущало. Он заинтересованно посмотрел на стоявшего рядом с Иккель Сьёрбьерна и, переключив своё внимания на девушку, протянул руку, пожав протянутую в ответ, при этом подмигнув и назвавшись Сейлом Слайзером.       — Жду не дождусь дня нашей следующей встречи, ваше высочество, — игривость сквозила в его тоне, — но от вашего спутника я бы все же избавился, - прошептал он так, чтобы услышала только Иккель, - и, прежде, чем та успела что-либо сказать, направился к Аскелю, подарив тому милую улыбку. Растерявшись, девушка не понимала, как ей реагировать на его слова и внимание, смотря ему в спину и только сейчас поняв, что внутренний дракон её нового знакомого — Снежный Призрак.       «— Это ж какие мучения он перетерпел?!» — с восхищением подумала она, припоминая всё, что знала об этом виде драконов и одновременно с этим разглядывая сложенные серые-белое крылья, на вид крайне гладкие, длинный, покрытый острыми шипами хвост, рога и ровной линией тянущиеся по всему позвоночнику изогнутые, слегка темные на концах, шипы. Сразу видно, что тот уже прошел превращение.       В этот момент к ней подошла мрачная шатенка в плаще и капюшоном. Несмотря на мрачную атмосферу, источаемую ею, осанка у получеловечки была прямая, гордая, а взгляд острый, пронзительный и в то же время вызывающий. Она протянула ей белую, не естественно бледную, руку и равнодушным голосом представилась:       — Марна Торвейнг, наследница трона Дарка.       Сухость интонации, от которой сохло горло, заставила Иккель вздрогнуть и напрячься. Она смогла увидеть только, что цвет волос девушки темно-каштановый, глаза насыщенного карего цвета, а дракон, судя по всему, шипорез, с очень редким серо-гранитным окрасом и алыми пятнышками по краям крыльев. Видимо, наследница этого Дарка не очень-то и хочет, чтобы кто-то видел её — это можно было понять по тому, как она постоянно одёргивала края плаща и бросала короткие, но многозначительные взгляды в сторону огромного, мраморного замка, возвышающегося над всем островом.       Иккель внутренне подобралась и протянула в ответ ей руку, отвечая на рукопожатие, смело заглядывая в испытующие карие глаза.       — Илвара Иккель Хедок Кровожадный Карасик, наследница вождя Лохматых Хулиганов.       И чуть не отшатнулась, когда внимательно разглядывающая ее даркианка с едва различимым одобрением в голосе сказала:       — Выглядишь неплохо и взгляд у тебя интересный. Любопытно.        Иккель в очередной раз непонимающе захлопала глазами, когда подошли их сопровождающие — другая девушка и мужчина, оба в белых мантиях, и предложили им пройти в царский дворец, сообщив, что король их примет на аудиенции, а вещи уже в их комнатах. Когда они тронулись в путь — сопровождающие впереди, за ними Аскель и Сейл, о чём-то оживлённо разговаривающие, за ними следовала она и принявшая отчужденный вид Марна, Иккель задумалась.       Как-то странно получается: всё вроде бы идёт хорошо. И это с её-то везучестью. Нет, определенно что-то да должно случиться, хотя при этом радует, что Аскель больше не пристает к ней, а ограничивается одними лишь взглядами, да и вроде не собирается лезть к ней, что несомненно хорошо. Но ведь произойдёт с ней здесь что-нибудь неприятное, или на Лайте закон подлости не действует?       Увы, в скором она убедилась в обратном.       Когда они остановились у входа в дворец — огромной, мраморной постройки с гладкими, искрящимися в играющихся лучах жаркого солнца куполами цвета лазури, от которых исходили множественные, почти что прозрачные блики волн, Иккель невольно остановилась, опуская взгляд на руки. Она восторженно выдохнула, смотря на переливающиеся на ладонях лазурные блики. Потом вновь подняла взгляд на дворец и внимательней присмотрелась, краем уха услышав, что сопровождающие их должны сообщить королю об их визите.       Купола были гладкие, острой треугольной формы, видимо сделанные из лазурита, они мягко оттеняли своими краями маленькие башенки, которых имелось пять, и две большие с ярко синими, круглыми куполами, и те казались нежно-голубого оттенка. В каждой имелось по два-три маленьких зарешеченных окошка, видимо, являвшимися тюремными, хотя то убранство, которое Иккель к своему удивлению смогла разглядеть в одной из комнат, заставляли засомневаться в этом. Чуть ниже имелось собрание окон и балконов, видимо, являющимися одними покоями. Многочисленные пристройки из разных драгоценных пород и камней, переливающиеся на солнце, и образ завершали два длинных, каменных моста, которые выходили, к её удивлению, за город. Дворец был не слишком высок, но очень широкий, а огромный, двадцати пяти метровый забор из серебра с защитным электрическим полем ещё больше заставлял уверяться в богатстве данного острова.       Наконец вернулись сопровождающие и объявили о желании короля видеть их. Иккель, всё ещё поражённая величием и красотой дворца, не сразу откликнулась, и Сьёбьерну пришлось её взять под локоть и, неожиданно разговорившись, увести за остальными.       Пока Иккель шла, она понимала очень хорошо: союз с этим островом — очень хорошее решение и, возможно, отец был прав. Но всё же, зачем её отправлять сюда? Этого она не понимала, хотя нет, догадывалась. Хотел избавиться.       И всё же… Что-то подсказывало ей, что что-то здесь не так. Может, слишком странные улыбки всех прохожих полулюдей, которые проходили мимо них, когда они шли к дворцу через рынок, или же странное чувство, которое зародилось в её душе, когда она только ступила на эту землю — она точно понять не могла, но одно она знала точно — как только она ступила на этот остров, её судьба бесповоротно начала меняться, но она точно не знала в плохую или хорошую сторону…       У всех бывают мгновения, когда ты вдруг в восторге останавливаешься и, не понимая, какое чувство над тобой властвует, просто закрываешь в восторге глаза, пытаясь справиться со всеми нахлынувшими на тебя эмоциями и глубоко, шумно вдыхаешь воздух. А там запах корицы, сдобных, ещё горячих булочек со сладким сливовым кремом и тонкий, лёгкий запах свежего молока.       Иккель поражённо стояла, пытаясь справиться со всей этой какофонией запахов и звуков сада, в который они вошли, и борясь со странным ощущением чего-то знакомого и забытого, возможно, в детстве.       Сьёрбьерну пришлось ощутимо подтолкнуть её, но она всё же медленно, хоть и поплелась вслед за остальными, с наслаждением прикрыв глаза и вдыхая запахи детства, не боясь оступиться или налететь на кого-нибудь — неожиданная, не присущая ей до недавнего момента, уверенность зародилась где-то глубоко и оттуда со спокойствием управляла её интуицией.       — Мы так не доберёмся до короля, — простонал сзади Сьёрбьерн, и Иккель вновь подтолкнули, чуть ли не толкая на землю, но тут же кто-то подхватил её на руки и, к своему огромному возмущению и неудовольствию, она определила в нём Аскеля.       «— Убить или помиловать?» — лениво пронеслась в её голове неожиданно кровожадная мысль, которая до жути испугала Иккель, и та даже не пикнула на то, что светловолосый змеевик понёс её дальше на руках к главным воротам.       Но всё же руки чесались как-нибудь напакостить нежеланному «помощнику», и, кое-как сдержав неожиданные порывы жестокости, она глянула на невозмутимого Аскеля, заглянула в его прищуренные, несомненно красивые, лазурные глаза, оценила всю их синеву, поставила высшую оценку его накаченному телу, тысячи раз прокляла свою уже привычную ранее робкость и, наконец, преодолев смущение, огрызнулась:       — Может поставишь меня уже?       — Мы уже почти дошли, Илвара, — насмешливое и слегка раздраженное в ответ заставило её мгновенно вспыхнуть, а произношение её собственного имени — мягкое, даже нежное, — ощериться и чуть ли не оскалиться в ответ.       Хотя и вправду, стараясь не замечать крепко удерживающих её накаченных и чуть горячих рук и приятного аромата железа, смешанным с еле ощутимым запахом деревьев, она поняла по замедлившейся поступи Аскеля и остальных, что они уже у дверей. Так и оказалось: когда они остановились, Аскель поставил Иккель обратно на ноги, увернувшись от увесистого подзатыльника и заслужив тихий смешок Сьёрбьерна и понимающую улыбку Марны, и Иккель узрела огромные, массивные железные двери в виде арки с бронзовой гравировкой по краям. У дверей стояли стражи в начищенных до блеска доспехах и с драконьими атрибутами, и один из них, увидев прибывших, постучался в дверь, вошёл туда и, сказав что-то, вновь вернулся, жестом пригласив их войти.       Страх и боязнь перед встречей нахлынули на Иккель, но она всё же шумно выдохнула, собираясь духом, и вошла в зал вслед за остальными.       «— Только бы не Смутьян, только бы не Смутьян…» — молилась она про себя, осматриваясь вокруг в поисках главы острова.       Увы, надежды не оправдались — в конце огромного зала на довольно широком троне изо льда Смутьяна* со спинкой зубчатой формы, восседал сам вождь острова. Смутьян.       «— Черт» — поклонившись, подумала она и мельком начала рассматривать потенциального союзника.       Как и у всех Смутьянов — вожаков — высокий, крепко сложенный и со смуглой кожей, вожак имел гипнотический взгляд вечно суженных неоновых глаз, несущих скрытую опасность. Несмотря на приветливую и радушную улыбку хозяина и открытое, на первый взгляд, лицо, Иккель с содроганием сердца отметила, что испытывать симпатию к этому мужчине не получается, а даже наоборот, почему-то при взгляде в эти глаза, хитрые, проницательные, обманчиво-добрые (или у неё паранойя?) она тоже начинала заметно нервничать, не показывая это в открытую, а на виду лишь заметно раздражённо подёргивая левым уголкам рта.       Хотя, возможно, это у неё одной появилось такое впечатление. Казалось, остальные с благоговением смотрят на вождя и внимают каждому его слову, вслушиваясь и запоминая до малейших деталей.       — Прошу прощения, молодая леди, почему же вы не участвуете в нашем разговоре? — приятный бархатистый голос, чуть ли не пьянящий и гипнотический. Иккель вздрогнула, мгновенно отбрасывая все мысли, и устремляя свой взор на подошедшего чуть ли не вплотную к ней короля, который вежливо улыбнулся ей, чуть оскалив острые клыки. Послышался тихий, слегка раздраженный, стрекот змеевика. — Или же вам не интересно наше общество?       — Нет, что вы, — постаралась она как можно вежливей ответь, но голос предательски дрогнул и сорвался на хрип. Она прокашлялась, чуть не подавившись от прожигающего взгляда Смутьяна, и продолжила, даже не пытаясь смотреть на вождя, который теперь отошёл чуть назад, к с интересом смотрящим на их разговор Марну и Сьёрбьерна. Аскель же стоял рядом с ней. — Я просто очень сильно задумалась и…       — Что ж, впредь не стоит так на долго пропадать в своих мыслях. Всегда стоит быть начеку, даже в кругу друзей и родных, ведь везде могут оказаться готовые воткнуть нож в спину враги. — Это прозвучало странно, с затаённой угрозой, и у Иккель против воли слегка затряслись коленки, а в горле застыл комок. Это не укрылось от проницательного взгляда вождя и тот незаметно ухмыльнулся, так, что только Иккель и заметила. Потом поспешно, и уже добрее добавил: — что ж, раз уважаемая леди… Иккель… меня не расслышала, то повторю вновь. Вы на острове Лайт в связи с заключенным нашими островами договором, по которому вы должны провести здесь год. Я — король этого острова и, если кто не знает, меня зовут Зигрид Лизберн, моя жена и дочь не могут сейчас явиться, так как заняты. Вам отведут лучшие покои во дворце и вы можете гулять по нему и выходить за пределы. Вашим временем вы вольны распоряжаться, как хотите, поэтому ограничений нет.       Иккель пропустила добрую половину речи, разглядывая вождя и пытаясь понять, куда же делись все драконьи атрибуты? Ни хвоста, ни крыльев, ни рогов. Лишь длинное белое одеяние до пола, у пояса перехваченное золотой лентой, золотой венец на пепельных прилизанных волосах, и длинные широкие рукава, слегка открывающие запястья. На одном из них была тонкая, белёсая, почти прозрачная нить, на внутренней стороне запястья расширяющаяся и открывающая вид на изображение бело-серого дракона, вида Смутьян.       Удар сердца. Ещё. И ещё один. Иккель в смешанных чувствах смотрела на эту нить, и что-то внутри гложило её. Нить… Тонкая, изящная, очень странная. Больше похожа на волос, но… чей?       Она усмехнулась. Паранойя зашкаливает и, похоже, скоро придётся с ней делать, а то последствий не избежать. Так странно, однако: все эти изменения в ней, все резкие перепады настроения, что с ней творится? Превращение начать она не могла, значит, это что-то другое. Но вот что?..       — …На нашем острове развлечений много, — вырвал из мыслей голос получеловека. — Вы можете покидать дворец в любое время суток, однако не заходите слишком далеко, дабы не потеряться. Особенно, — неоновые глаза предупреждающее блеснули, — за Границу. Уважаемым гостям там делать нечего, учитывая, что мы хотим, чтобы все вернулись на свои острова в здравии.       Иккель нахмурилась, невольно ёжась от слов короля. Везде можно гулять, но за Границу нельзя. Почему? Что там такого, что на самом безопасном (по мнению полулюдей) острове такое ограничение?       На некоторое время воцарилось молчание. Вождь Лайта, задумчиво обводя всех взглядом, остановился на ее глазах, почему-то едва вздрогнул, прищурился.       Впрочем, в следующее мгновение вождю уже было не до них, ибо вбежавший в приёмную стражник сообщил, что принцесса исчезла из дворца, а найти её уже несколько дней не могут. Вождь Лайта, сообщив им о том, что местные деньги и прочее им выдадут после ужина, коротко попрощался и попросил слуг сопроводить их в выделенные им покои. Но Иккель уже было интересно другое.       Её тревожил чей-то цепкий и острый взгляд, ощутимо царапающий спину. Но обернувшись, она никого не увидела.       Показалось?