Инь Ян

      Как только дверь за Иккель захлопнулась, девушка успела перехватить поудобнее за локоток Сьёрбьерна и, не сдерживая любопытства, тихо спросила:       — А что там с принцессой?       Говорить она старалась шепотом, чтобы никто не смог их подслушать, и она могла спокойно задать интересующие её вопросы. А таких было очень много!       Сьёрбьерн вздрогнул, с опаской покосился на нее и неожиданно угрожающе прошипел:       — Что ты знаешь? — и сжал руку, невольно впиваясь ногтями в кожу. Иккель от неожиданности распахнула глаза, чуть не замедлив шаг, посмотрела в прищуренные сапфировые глаза, в которых поблёскивали искорки угрозы, а затем перевела взгляд на руку, по которой плавно стекали капельки крови, огибая и скользя, капая на пол.       Могильный холодок прошелестел за спиной, коснулся кожи и неожиданно исчез.       — Н-ничего, а что должна знать?.. — срывающимся шепотом произнесла девушка, смотря в испытующие глаза юноши. Тот мгновение поглядел ей прямо в глаза, а затем облегченно выдохнул.       — Не врешь, я бы заметил, — и тут же осекся, заметив, как зажглись интересом глаза его спутницы.       «— С ней не так уж и просто. Надо бы быть поосторожнее…» — подумал он и, когда они остановились у двери в её покои, небольшие, чуть выше человека кованные железные двери с золотой ручкой-кругляшом, Сьёрбьерн уже более вежливо, пусть и официально, произнёс:       — Ваши покои, леди. Устраивайтесь поудобнее, — и легко открыл дверь, буквально впихивая туда Иккель.       Не успела она и возмутиться, как дверь закрылась и она осталась стоять одна, посреди комнаты. Хотя, скорее, покоев. Стены были нежно-розового цвета, от которого Иккель буквально передернуло похуже, чем от белого. Вероятно, это была гостиная, так как посередине здесь находился мягкий розовый диван в форме полукруга, полупрозрачный, на низеньких изогнутых ножках, столик.       Иккель прошла чуть дальше, удивленно озираясь, и ступила на пушистый ворс ковра, который покрывал половину комнаты до двух небольших окошек-арок, расположенных в разных друг от друга углах. Девушка смутилась, отошла назад и посмотрела на ковёр, сияющий грязным следом от её сапог. А ведь такой чистый…       Чуть подумав, подошла к странного вида печке: конусообразной формы с тонкой, черной трубой, устремлённой вверх.       Гостиная вполне оправдала ее ожидания, а то, что ещё на том самом столике был поднос с фруктами, вообще приподняло её настроение в высшую точку. Есть, конечно, хотелось жутко, несмотря на недавний завтрак, и поэтому отложив дальнейшее осматривание трех других комнат, она присела на диванчик, не забыв перед этим снять сапоги, и принялась за еду. Вкусная, не придерёшься.       С удовольствием жуя и смакуя ярко-желтый фрукт, сочившийся во рту сладким нектаром, она принялась раздумывать над своим положением. Все казалось теперь не так уж и плохо. Может, здесь у неё получится обустроиться. Заводить друзей она не собиралась, ей это не было нужно. Одиночество уже въелось в её кожу, закрепилось. Она научилась жить с этим. Зачем друзья, если они все равно ничем не смогут помочь? Зачем разочаровываться? Ей и так хорошо.       Внезапно девушка встрепенулась, опасливо оглядываясь по сторонам и ежась от неожиданного мертвенного холода. Стало вдруг до ужаса жутко и страшно, холодок пробрал до костей, но взгляд все равно продолжал напряженно следить за плавно скользящим черным хвостиком плавных темных всполохов. За дверью проплыло нечто. Медленно, тягуче и спокойно. Оттуда веяло немереной ледяной силой, от которой хотелось спрятаться, опасностью и… страхом.       А нет, оказывается страхом веяло от нее. Тяжело сглотнув зудящий ком в горле, она, медленно отложив недоеденный фрукт, поднялась со своего места и опасливо направилась к двери, попутно коря себя за любопытство.       Приоткрыв дверь и выскользнув из комнаты, она огляделась, пытаясь найти тот самый дымок. Но его не наблюдалось. Лишь кое-где в отдалении слышались отголоски чьих-то разговоров и шорохи от тихой поступи слуг. Еще раз убедившись, что это всё ей показалось, Иккель, в самых расстроенных чувствах уже шагнула к двери, как заметила черный кончик рассыпчатого хвоста. Странная субстанция нервно дергалась в стороны и больше походила на хвостик собаки, что девушка не удержалась и, словно завороженная, нагнулась и подушечкой пальца дотронулась до него. Дымок пискнул и рассыпался песком, исчезая.       Со стороны коридора послышались глухие размеренные шаги, и Иккель незамедлительно юркнула за ближайший угол, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Она сама не понимала, почему вдруг настолько испугалась, но решила всё сослать на неожиданность и с интересом огляделась, подмечая дверь. Точная копия той, которая вела в ее комнату. Делая осторожный шаг в её сторону, она невольно отметила, что шаги стихли и тишину во дворце нарушает лишь приглушенный девичий голос. Как оказалось, он раздавался именно за этой дверью, и Иккель, как бы себя не убеждала, не смогла ничего поделать с соблазном. Конечно, она понимала, что подслушивать нехорошо, да и если за этим её здесь поймают, то по головке точно не погладят. Но любопытство, чтоб ему не ладно было, грызло её, да и интерес узнать с кем разговаривает девушка лишь подстегал ее.       «— Главное, чтобы никто не увидел меня. Боюсь, объяснить своё нахождение у дверей я не смогу» — думала про себя девушка, прикладывая ухо к холодному железу.       -…И не думай об этом! Он мне ясно дал понять, что не потерпит неповиновения его приказу! — голос звучал громко и раздражённо. Как ни странно, но Иккель узнала по нему Марну. — Слышишь? Только посмей выделиться, я тебе крылья по отрезаю! В конце концов, кто тут принцесса?!       — Ну уж точно не я. — Ответили ей холодно. Мрачно и как-то безжизненно, что мурашки пробегали по коже. Иккель чуть отшатнулась от двери, поняв, что каким-то образом ощутила, что ни тени улыбке на его лице не было и от этого даже как-то жутко стало… ну немного.       А девушку, кажется, такой ответ не впечатлил. Грозно стиснув клыки, так что даже стоящая за дверью Иккель услышала, она прошипела не хуже полностью обращенного дракона:       — Ты говори, да не заговаривайся. Я тебе ясно сказала — он мне отчётливо дал понять, чтобы все то, что нам здесь говорили, мы выполняли безоговорочно! Или ты забыл практику в Чёрнолесье?       — Нет, почему же, отлично помню, — сухо отозвался собеседник, а Иккель отшатнулась, потому что поняла, что тот самый дымок, который она видела в коридоре, идет отсюда! Она сглотнула, сделала еще один шаг назад, потому что понимала, что ничего хорошего означать это не может, как последующий слова Марны остановили ее.       — Тогда ты понимаешь, Дарек, что если ты опять выкинешь что-то, ослушавшись прямого приказа, боюсь, то задание покажется тебе цветочками…       — Скорее мотыльками, — по ощущением, на губах странного собеседника скользнула холодная усмешка, или Иккель это показалось, но оставаться здесь она точно не собиралась.       Она уже сделала несколько шагов в сторону собственной двери, раскрытой нараспашку, как вновь остановилась, прислушиваясь.       — Держи свой черный юмор при себе, — огрызнулась девушка, и за дверью послышались резкие шаги. Иккель отшатнулась, только потом поняв, что двигались в совершенно другую от неё сторону, поэтому продолжила вслушиваться, не делая попыток вмешаться. — Я не выдержу ещё одной ночи в одной яме с разнокрылами по твоей вине. Мне итак по горло хватило предыдущих костоломов, чтобы вот так бесславно заканчивать свою жизнь. Это тебе всё равно, — судя по паузе, девушка выдохнула, продолжив: — ты же у нас, блин, бессмертный! Тебе что скрилл, что снежный призрак, что тройной удар — всё равно выйдешь живым.       И тут сердце Иккель пропустило удар. Она почувствовала, как ее кожи коснулся холодок и мягко прошёл по дрожащей спине, покрывая её мурашками. Сглотнув и мысленно помянув богов, а в особенности любимую Хель, Иккель ступила назад, придерживая дверь за ручку и прислушиваясь к еле слышному шуршанию в комнате Марны. В помещение будто стало на несколько градусов холоднее, а Иккель, которая итак уже готова была трусливо драпануть в свою комнату, прошиб холодный пот: голос незримого и равнодушного собеседника Марны раздался слишком близко. Чуть ли не рядом с дверь.       — Делай, что хочешь. Я своё решение тебе высказал и да, в следующий раз вызывай меня лишь в крайнем случае — не люблю, когда от дел отрывают.       Небольшая пауза, а потом понимающий и отчего-то еще более пугающий голос Марны:       — Опять взбунтовались? Слушай, Дар, это, конечно, не мое дело, но ты с ними… не так жестоко, ладно? Мне их, зная тебя, даже жалко становится.       — Они заслужили и если умрут, значит такова Её воля.       Девушка больше ничего не слышала и не видела. В ее голове все еще звучала его фраза, сказанная таким спокойным и холодным тоном, будто это нечто обыденное и скучное, нежели чья-то жизнь. И, что уж таить, ей вдруг стало жутко страшно. Страшно от того, что здесь таится какая-то тайна, раскрыть которую, значит изменить свою судьбу и восприятие…       И поэтому она не заметила, как двери в покои ее соседки открылись, впуская в коридор темноту, и оттуда что-то выплыло. Именно выплыло, а не вышло. Потому что черную, дымчатую субстанцию, расползшуюся по холодным плитам дворца, назвать человеком нельзя было, да и исчезла она столь быстро и незаметно, что даже если бы Иккель и смогла её увидеть, то подумала, будто это ей показалось. Однако, сразу за странным дымком скользнул уже знакомый Иккель хвостик и весело вильнул пару раз на прощание, тут же растворяясь в темноте.       Это показалось девушке настолько нереальным, что, пару раз моргнув, она уверила себя в том, что это ей привиделось и ей стоит срочно поспать. Хотя ей даже в голову не пришло, что последние пять дней, проведённые в палате, она только и делала, что почти всё время спала.       Однако сознание упёрто твердило, что это все не шутки ее переутомившегося мозга и в самом деле она видела дымок. И хвостик. Который ей помахал.       «— М-да, что-то сегодня меня не тянет на веселье, » — горько усмехнулась она, обращая свой взор на всё ещё открытую дверь в комнату наследницы третьего острова.       Поганое любопытство пересилило страх, и Иккель, сокрушённо вздохнув и мысленно качая головой на свой идиотизм, прошла к двери и постучалась.       — Входите, — услышала она и послушно скользнула внутрь.       Помещение было полностью выполнено в серых тонах, а подсвечники и резные ножки стульев — черных. Два тонких стола у левой стены, громоздкий шкаф между ними, узкие, но длинные оконные рамы и одноместная кровать с приставленным туалетным столиком — всё, что находилось в, как поняла она, спальне. Комната была тусклой, безжизненной и находиться в ней было себе в тягость. Отчего-то захотелось сесть прямо на холодный пол, покрытый серебристой плиткой, и скучать, но поборов в себе этот странный порыв, Иккель обернулась в сторону вышедшей из другой комнаты к ней хозяйки комнаты.       Без плаща наследница Дарка выглядела более чем красиво и привлекательно. Темно-каштановые волосы переброшены на одно плечо в косе, шоколадные глаза ярко выделяются на фоне бледности лица и тонких губ, а серое платье до щиколоток, обвязанное на шее и у плеч черными лентами отлично подчеркивало ее изящную фигуру. Будь на месте Иккель парень, то пустил бы слюнки на «мрачную принцессу», но та была девушкой, поэтому лишь оценила ее внешний вид на все десять баллов, и пришла непосредственное к тому, зачем сюда пришла.       А, собственно, зачем она сюда пришла?       Неужели её так заинтересовал собеседник Марны? Таинственный Дарек?       В любом случае, чувствовала она себя сейчас точно так же, как и Аскель пару часов назад, когда пришел к ней в палату.       Однако даркианка взяла всё в свои руки, подскочив к ней и неожиданно весело спросив:       — Ух ты, мы с тобой соседки?       Иккель стушевалась, смотря на возбужденно горящие шоколадные глаза и кивнула, с небольшой заминкой правда, но кивнула. Но Марне и этого было достаточно. Попросив, чтобы она ее немного подождала и села туда, где ей будет удобно, она, чуть ли не в припрыжку, ускакала в другую комнату. Иккель запоздала поняла просьбу и, беспомощно оглядевшись, решила сесть на стул, принявшись ждать странную девушку.       Если честно, поведение Марны слегка напрягало ее. Сначала, как показалось Иккель, она была замкнутой, нелюдимой и угрюмой, но, почему-то, сейчас она казалась ей ее противоположность — веселая, жизнерадостная и с юмором. Конечно, она тоже имеет чувство юмора, правда слегка ядовитое, как говорят некоторые, но это не то.       А еще ей показалось странным, что Марна убрала драконьи атрибуты. Казалось, ничего необычного в этом есть, но полулюди, в отличие от полудраконов, гордились своим происхождением от драконов и считали этот дар, помогающий им перевоплощаться в чешуйчатых, подарком богов. И поэтому они никогда, кроме особых случаев, не убирали рога, хвосты, а уж тем более крылья. Вожаки вроде Красной Смерти или, как Зигрид, Смутьянов, не в счет — у них имеется только две стадии, одна в виде человека, другая в виде дракона. Но при этом, если верить легендам и слухам, вожаки имеют особую силу, помимо гипноза, которая помогает им удерживать главенство в стае.       Конечно, у девушки могут быть свои причины не выпускать атрибуты, как, например, у Сьёрбьерна, но все же, ей казалось это странным.       Окончательно погрузиться в свои мысли ей не дала вошедшая в комнату Марна, которая что-то держала в руках, ослепительно скалясь улыбаясь, при этом.       Она придвинула к Иккель стол, расставила стулья и разложила то, что держала в руках. Носа девушки достиг аромат пирожных и она сглотнула подступившую слюну. Что-то в последнее время ей очень хочется есть, да насытиться никак не может. Это могло плохо сказаться на ее фигуре, на которую ей, если честно, было глубоко плевать, ну и здоровье, так думала она, пожирая взглядом аппетитные кремовые пирожные, сверху посыпанные пыльцой алоцвета*. Выбор пыльцы удивил Иккель, но она отмела эту мысль, вместе с той, странной, которая твердила, что что-то здесь не так, и чуть ли не с мольбой покосилась на девушку.       Та все правильно поняла, широко улыбнулась, сверкая кончиками клыков, и кивнула ей.       — Можешь есть, мне не жалко. У меня таких полно.       «— До чего ж она щедрая!» — Восторгалась Иккель, беря в руку первое кофейное пирожное и немного откусывая, в блаженстве прикрывая глаза. Во рту появился слегка горьковатый привкус кофе вкупе со сладким кремом, и оттого вкус был пленительным. Да, даркианцы знают толк в еде, что, конечно, ни много ни мало поразило Иккель. Всё-таки о народе острова Дарк мало чего известно и то, что сегодня она узнала пусть одну, но не мало значительную деталь, делало этот день еще более хорошим и вкусным, прямо как это неповторимое пирожное…       «— Так, деточка, тебя не туда что-то тянет, » — нравоучительным тоном прояснилось подсознание, которое, как ни странно, на сознание не походило. Слишком уж своевольно и нагло оно было. Постоянно что-то бухчало по поводу того, что уж либо Иккель слишком раскисла, либо она слишком наглая и много хочет от окружающих. Девушка в этот момент обычно представляла свою внутреннюю богиню, как какого-нибудь маленького и самодовольного дракончика, нахохлившегося и считающего, что он — пуп мира. И в данный момент, этот дракончик очень важным тоном, от которого аж уши закрыть хочется, разъяснял ей, шестнадцати летней девушке, что мысли у нее какие-то, ну прям очень странные. Хотя сама-то не лучше. — «Ты, моя милая, в последнее время странная какая-то стала. Мысли все о еде, шугаешься каждого прохожего… куста, да и сама ведешь себя, как получеловек в период ухаживаний. Шипишь, «коготочки» свои распускаешь и нелюдима как-то слишком. Делать надо с эти что-то.»       «— Угу, мамочка, » — хихикнула Иккель, надкусывая еще кусочек, как вдруг зажмурилась от боли в висках. — «Хель, что за…» — она скрипнула зубами, глотая, и мысленно взвыла.       «— Не ругайся, » — неодобрительно покачала головой богиня. — «Приличные драконицы не ругаются.»       «— Так значит я — неприличная!» — рыкнула она в мыслях и тут же улыбнулась подозрительно прищурившейся Марне. Девушка выгнула тонкую бровь, сверкая карими глазами в полумраке, который царил в комнате. Иккель покачала головой и продолжила есть, гадая, что же происходит с ней, раз она уже собственное сознание представляет в образе дракона. Милого такого, беленького с хитрющими синими глазками и ну уж очень обольстительной «улыбочкой»…       Кажется, это стоит прекращать. Тем более, у нее появились некоторые вопросы, и она уж очень надеялась, что даркианка ответит хотя бы на один из них.       С сожалением поглядывая на оставшиеся две пироженки, Иккель отложила их и, положив руки на колени, посмотрела на свою собеседницу. Та с каким-то отстраненным выражением следила за ее действиями и, когда Иккель посмотрела на нее, вздрогнула, будто проснувшись от транса.       Сжав от страха и напряжения руки в кулаки, Иккель робко попросила:       — Ваше высочество, я могу…       — Мар, просто Мар, хорошо? — оборвала ее наследница, и Иккель, стушевавшись, кивнула.       — Я хотела бы спросить, про… некоторые вещи, — она напряженно посмотрела на девушку, ожидая, что та ее прервет, но та, казалось, внимательно ее слушала, поэтому Иккель продолжила: — я почти ничего не знаю о полулюдях… и мне интересно многое.       — Например?.. — подтолкнула ее наследница, и Иккель, вздохнув отвела взгляд.       — Ты не заметила в вожде что-то странное? Ну, не знаю, там… странное поведение или что-то еще, к примеру… — она сглотнула ком. — Необычную ауру?       Даркианка странно прищурилась, окинув девушку пытливым взглядом, и отрицательно покачав головой.       — А какой у тебя дракон? — поинтересовалась она. Шатенка вздрогнула, пристыженно отвела взгляд. Наследница случайно попала по самому больному. По тому, о чем она совершенно не хотела говорить. Взяв со стола еще одно пирожное, она откинулась назад и откусила его, стараясь выглядеть при этом спокойной. Получалось плохо. И она это понимала, так же как и Марна.       — У меня его нет, — голос дрогнул, но она упорно продолжила, несмотря на это. — Но мне и так хорошо живется. — Она усмехнулась, но получилось не весело, а как-то горько.       Девушка задумчиво кивнула, встречаясь с настороженным взглядом шатенки.       — Довольно странно… — протянула она, но тут же будто отбросила от себя эти мысли и добавила более веселым голосом. — У меня есть… был друг, который тоже не имел дракона. Над ним постоянно глумились, обзывали, и это несмотря на его положение в нашем обществе. — Она усмехнулась воспоминаниям, а Иккель с интересом взглянула на нее, подмечая в шоколадных глазах собеседницы странную грусть. — Мне тогда было двенадцать, а он где-то на год старше меня. У нас, полулюдей, превращение проходит, когда мы выходим из возраста ребенка и… — она замялась, — происходит одно событие, ломающее оковы внутреннего дракона. Я прошла превращение в двенадцать, остальные раньше, а он… он не смог. Спустя год тоже. И на следующий. А когда прошел еще один год, то его отцу, да и всем остальным, стало понятно, что он не сможет обрести своего дракона и слиться с ним. Тогда-то его и избили в первый раз. — Она резко нахмурилась.       — Я помню, как вместе с некоторыми из отряда летала у подступов, патрулируя. Мы тогда не особо-то и волновались, что из-за того, что мы плохо следим в свою смену, кто-то может пострадать. Нам было весело, мы игрались в воздухе, баловались с огнем, случайно поджигая верхушки деревьев. Тогда было весело… было… Потом я почуяла кровь. Солоноватый, такой неприятный и приторно-железный запах въелся в мой нос, заставив дракона взвыть от плохого предчувствия, и я, не разбирая дороги и полностью отдавшись инстинктам, полетела на запах. И там был он… — она замолчала, закусив губу. Иккель, пораженная ее неожиданным откровением, просто сидела и смотрела в одну точку, раздумывая.       Шатенка до сих пор моргала, а в душе скреблось что-то неприятное и жалость. Жалость к мальчику, над которым издевались. Который не смог пройти превращение, и за это с ним так поступили. Но вот что с ним случилось?       — М-мар? — неуверенно позвала она, а даркианка втянула носом воздух, успокаиваясь, и смотря на неё слегка рассредоточенным взглядом. Вздрогнула резко. Прищурилась. — Ты чего? — не понимая реакции на ее лицо, Иккель нашла взглядом гладкую поверхность, являющуюся острием кинжала, и посмотрела на свое отражение. Ничего такого. Бледное лицо с большими зелеными глазами, в которых две черненькие искринки от рождения, остренький нос, который усыпают веснушки, тонкие губы… да что с ней не так-то?       — Я потом тебе расскажу, ладно? Просто сейчас вспоминать все это не так уж и приятно и… — пробормотала Марна, но Иккель оборвала ее жестом руки.       Понятливо улыбнувшись, она кивнула.       — Как знаешь. Если тебе так будет лучше, то я не буду настаивать. Тем более, не хочу, чтобы тебе было грустно… — последнее она прошептала, задумчиво, удивляясь своим же словам. Марна благодарно улыбнулась.       — Спасибо тебе. Так… ты придешь завтра?       Шатенка вздохнула и отошла к двери. Находясь уже у порога, она повернулась и кивнула.       — Если ты не против, то с радостью.       — Отлично, — просияла получеловечка. Иккель улыбнулась, неуверенно, и, попрощавшись, прикрыла за собой дверь.       Уже в своей комнате она разложила немногочисленные вещи, отыскала спальню, с двухместной кроватью, на которую мягкими волнами спускался красный балдахин, небольшим шкафом, туалетным столиком. У кровати имелся столик с фруктами, а два роскошно оформленных в золотые рамы окна открывали вид на благоухающий сад, в котором Иккель пообещала себе, что погуляет. Между окнами имелась дверца, выводившая на террасу.       Решив отложить прогулку по саду, а также проверку террасы на потом, девушка уверенно двинулась к следующей двери, приоткрывая ее. Ничего помпезного, только все самое нужное. Это оказалась купальня, оформленная, к ее несчастью, в розовых тонах. Баня, маленький бассейн и плетенные стульчики предстали перед ней. Вздохнув и покачав головой на все это, она вновь вернулась в спальню и, переодевшись, решилась поспать, несмотря на то, что вечер наступит не скоро… ну да ладно, подумать ей никто не мешает.       Поерзав на мягкой кровати, показавшейся ей чуть ли не раем после жестких и прямых досок на чердаке, где она и жила, она почувствовала, как ее тянет в сон. Неумолимо, но медленно. Мыслью, которая последней посетила ее перед тем, как заснуть было то, что она так и не узнала о телохранителе Марны и ее странной связью с таинственным Дареком. А вдруг он наемник? Шпион? Это надо выяснить…       Мутное и расфокусированное зрение все же успело выловить движение рядом и прикосновение чего-то холодного и мертвенно-жуткого, но сейчас страха это не заставляло испытывать. Зевнув, она прикрыла глаз, не замечая, как по руке скользнул дымчатый хвостик, ринувшийся в угол, в пугающую темноту…