Инь Ян

Сейл раздраженно вздохнул и без усилий откинул парня в сторону, как от мухи отмахивался. Тот с грохотом свалился на плитку, закашлявшись и опустив голову. Окинув собственную руку таким взглядом, словно он испачкал ее в мешке с отходами, Сейл, вернув лицу мягкое выражение, обратился к остальным: — Прошу прощения, что предстал перед вами в столь неподобающем виде. — Не извиняйся, тебе так даже больше идет, — хмыкнула Марна, — выглядишь гораздо искренней, чем с этой идиотской улыбкой. Иккель бы поспорила с ней. По ее мнению, их знакомому шли мягкость и смешливость. Даже его привлекательная, чуть-чуть женственная внешность, нежные волосы цвета выцветшей пшеницы и плавный изгиб серых глаз притягивали чужие взгляды. Казалось, Сейл был рожден, чтобы услаждать чужие взоры и нести красоту и счастье в этот мир. Поэтому его недавние действия, безумно-счастливое выражение лица при взгляде на задыхающегося паренька, ласковая улыбка, осевшая на его губах — все это выбивалось из образа, который построила у себя в голове Иккель. Чувство обманутости ветерком остудило ее сердце. Былая очарованность приятным в общении снежным призраком медленно увядала, как и росчерк неприязни оттенил ее зеленые глаза, смотрящие на натянувшего маску обратно Сейла. Иккель ненавидела, когда ее обманывали. Она сама могла лгать сколько угодно и кому угодно, не испытывая угрызений совести, но даже безобидная ложь делала ранее милого в ее глазах человека глупым шутом, напомаженным и нелепым. И сейчас, смотря в пепельно-серые глаза, хранившие теплое выражение, девушка вспоминала то, как их радужки словно налились жестокой ртутью, вымывшей всю теплоту. Именно такие глаза пронзали валявшегося на полу паренька несколько минут назад. Его маска была такой идеальной. Иккель почувствовала, что не знает, кто этот человек перед ней — настолько хорошо Сейл притворялся все это время. Ей стоило обдумать, как дальше вести себя с ним. Но не здесь. Приятные благовония, парами оседавшие в бане, казались ей ядом, отравляющим ее изнутри. Эта грязь, заполняющая ее, вызывала в ней отвращение. — Я пойду, — холодно бросила она, встав и в это же мгновение почувствовав себя как никогда нагой. — Встретимся позже, когда разберетесь с этим наркоманом. Чувство, словно оголилась перед всем миром и ее забросали грязью. — Иккель? — непонимающе нахмурилась даркианка, смотря, как та поднимает откинутое полотенце и, выжав его, накидывает на себя. Девушка чувствовала потребность сказать что-нибудь, смотря прямо Сейлу в глаза, однако не могла подобрать нужные слова. Нега и эйфория сошли, теперь она вернулась к своему обычному состоянию, как Сейл несколько мгновений назад. Хаа, как же раздражает. Наконец, Иккель, отвернувшись от него и обращаясь к одной лишь Марне, просто сказала: — У меня дела, — подумав, зачем-то добавила, — с Аскелем. О, если бы у нее сейчас действительно были дела с этим нахалом, то не обошлось бы без огромных неприятностей. Особенно после того, что она устроила перед глазами парня. Но почему-то ей действительно вдруг захотелось нарваться на эти неприятности. Оставив недовольную ее действиями Марну и молчащего Сейла, она поскорей ушла. ******************* — Черт. Ты ее спугнул. Когда наследница Олуха сбежала от них, рядом тут же материализовалось несколько девушек из свиты Марны. Весело щебеча, изящные аристократки явно наслаждались компанией друг друга, бросая короткие и заинтересованные взгляды на тело снежного призрака. Стоящего на коленях перед Сейлом парня словно бы никто не замечал. — Да брось, неужели компания обычного человека так приятна? — хмыкнул парень, прикрыв глаза, — она же такая… Марна нахмурила тонкие брови. Проницательный змей слишком хорошо читал ее характер, и это выводило из себя: Марна не любила, когда кто-то знал о ней больше дозволенного. Да, с Иккель она была нечестна. Но его это уж точно никак не касалось. К тому же вряд ли забитая, не балованная общением девчонка догадывалась об истинных намерениях новой подруги. Марна знала, что та была слишком наивна и по-детски невежественна. Впрочем… чём-то эти ее качества подкупали. Марне нравилось то, как Иккель, словно слепой щеночек, преданно и доверчиво следует за ней - сильной, умной, взрослой. — Достаточно, Слайзер. Занимайся своими делами, в мои не лезь. Зачем он вообще так много внимания уделяют им с Иккель? Его слишком сильный интерес портил даркианке все планы. — Моя принцесса, позвольте размять вас? — шепнула ей на ухо одна из девушек, и Марна кивнула, подставляя плечи под тонкие пальчики. — Не хотите и меня размять? — игриво подмигнул Сейл, — я был бы очень счастлив, если бы такие прекрасные девушки помяли мне плечи. Они та-ак затекли. В подтверждение он потянулся, состроив болезненное выражение лица. Сдержанно ему улыбнувшись, две наиболее любопытные и активные даркианки переглянулись между собой. Сейл был крайне привлекательным в глазах и противоположного пола, и даже парней, поэтому многие хотели быть поближе к нему. Им выпала такая возможность, ах! Не обращая внимания на Марну, две девушки легкой поступью переступили через согнувшегося на полу парня, грациозно опустившись по обе стороны от Сейла. Тот кинул короткий взгляд на напрягшуюся даркианскую принцессу, ничего, впрочем, не ответившую на своевольный поступок служанок. Мягко улыбнувшись ему, девушки сразу же принялись массировать ему плечи. Тот рассмеялся в ответ на их действия. Марна выглядела забавно. — Очаровательно. Принцесса не сдержала недовольный фырк в ответ на его слова. — Как же раздражает. В уголках ее губ застыло что-то странное, зеркально отражавшееся в ярких карих радужках. — Так что ты собираешься делать с девчонкой-полудраконом? — вновь перевел разговор на тему, интересную ему, Сейл, — ей вообще известно, что ее маленькая разрушительная тайна не такая уж тайна больше? Даркианки навострили ушки, прислушиваясь к их разговору. Марна, заметив их повышенный интерес, под смеющимся взглядом Сейла насилу отослала их прочь и только когда они остались одни, за исключением парня-получеловека на полу, сказала, приподнявшись на локтях — до этого она лежала на животе, пока ей массировали спину. — Со мной она поделилась своим секретом, — Марна задумчиво смотрела в сторону, — полудракон из знатного рода без внутреннего дракона…удивительная ситуация. Почему же вождь отправил ее в качестве залога мира? Или же он не знал тайну Иккель? Как странно. Ведь девушка почти при первой же их с Мариной встречи даже не скрывала, что она просто человек. Глупость, не иначе. — Представь, что случится, если об этом прознают, — невинно хохотнул парень. Легкость и непринужденность, пропитавшие все его тело, могли обмануть невнимательного зрителя. Марна же, зная паршивый характер молодого аристократа, давно перестала верить милому личику снежного призрака. Былую детскую наивность из нее выжгли. Ничего веселого, несмотря на слова Сейла, в сложившейся ситуации не было. Однако парень не был бы самим собой, отреагируй он как-то иначе. У дочери знаменитого полудраконьего конунга нет внутреннего дракона? Если эта информация станет достоянием общественности, то разразится страшный скандал. Конунг посмел отправить неполноценного преемника на обмен? За подобное неуважение по отношению к королям Лайта и Дарка, да и ко всем полулюдям и полудраконам, согласившимся на этот мир и отправивших своих драгоценных отпрысков в эту опасную миссию, могли и войну объявить. Все выглядело так, словно конунг жертвовал расходным материалом, тогда как короли рисковали, отправляя будущих правителей практически навстречу неизвестности. — Я засиделась с тобой, — Марна зевнула, скрывая злой блеск в глазах, — не трогай Иккель. Она моя. Она все еще лежала на животе на локтях, лицом к Сейлу. Пусть они оба были нагие, ни один из них не опускал взгляд ниже дозволенного. Ни один из них не был заинтересован в другом. — О как интересно, — подобрался Сейл, — принцесса не желает делиться добычей? Девушка лениво произнесла: — Захлопнись. Сейл даже бровью не повел: — Так грубо. Мое общество так тебе неприятно? Ты же не злишься на меня за тот отказ? Прошло же так много лет! Больше четырех, если не ошибаюсь. Но ты так холодна со мной… Причем произносил он это, сохраняя донельзя оскорбленный вид, мол: «да как можно на такого чудесного меня злиться?» Марна промолчала. Легкая насмешка, едва уловимая, проскользнула в тоне Сейла и не осталась ею незамеченной. — Тебя это веселит? — с раздражением, которое испытывают при взгляде на пробороздивший идеальную кожу шрам, спросила Марна. — Ни в коем случае. Как я могу потешаться, когда мы обсуждаем такую серьезную тему? — Спрашиваешь, как? Наверное, так, как ты смеешься над всем, что презираешь. Серьезно, Сейл, — нетерпение и боль от разодранной раны подстегивали прямолинейную девушку, — прекрати притворяться. Твоя улыбка еще не перетянула тебе лицо? Не убирая с улыбки с лица, Сейл полушутя спросил: — Если не притворяться, то что мне, по-твоему, делать? Несмотря на шуточный тон, в глазах расслабленного, как сытый лев, парня не было и намека на улыбку — лишь растекшаяся ртуть заполняла радужки. — Не знаю, — девушка раздраженно провела рукой по густым волосам, — я не знаю. И не должна знать. Это должно быть твое решение, — и не смогла сдержаться от сарказма: — в тот раз ты же сделал собственный выбор, несмотря на мои… — она не смогла произнести слово «чувства», запнувшись, — желания. Так что тебе мешает перестать быть смешливым дурачком с идиотскими шуточками? — То же, что мешает тебе не корячиться перед отцом, который и знать свою драгоценную наследницу не желает, — холодно заметил Сейл. — Это не одно и то же! — возмутилась Марна, скрипнув мгновенно отросшими клыками. — Судя по твоей реакции, я был как всегда проницателен, — неприятно усмехнулся Сейл, — заметь, как вы с Иккель похожи. Не наталкивает на определенные мысли? — Не наталкивает, — понимая, к чему тот клонит, зашипела девушка, — мы с ней совершенно разные. С леностью потянувшись, Сейл зевнул: — Так вот, к чему было это «она моя». Неужто видишь в ней себя? — Заткнись. Казалось, растянувшийся на полу получеловек был полностью забыт. Смотря, как Марна встает и собирается уходить, Сейл сладко пропел ей вслед: — Не забудь! Если встретишь мою прекрасную леди, пленившую мое сердце, сразу же сообщи. Тот опять начал городить чушь. — Это ту, что нагнула тебя? — едко усмехнулась Марна. — Верно, — растекся в довольстве парень, — в последнее время от неё совсем новостей нет. Ничего не ответив, Марна ушла, оставив его одного. Ее не волновало, как получеловек будет разбираться со вновь вспыхнувшей проблемой наркотиков; она чувствовала обиду и раздражение. Словно ждущие ее ухода, даркианки быстро скользнули к молодому аристократу, принявшись щебетать возле него и словно не видя более уходящей принцессы. Верно, Сейл никогда не был обделен женским вниманием. Что сейчас, что в свои шестнадцать, когда он только прибыл со своим отцом ко двору короля Дарка для заключения помолвки. Что тогда, что сейчас он был крайне привлекателен: в официальном белом костюме, светлыми волосами ниже плеч и сверкающими довольством серебристыми глазами. При взгляде в эти глаза Марна, тогда маленькая, незаметная принцесса, таяла. Галантный, красивый, с приятным голосом и располагающей улыбкой — это ли не идеальный жених? Принцессе казалось, что все ее мечты скоро сбудутся: они покинут Дарк и будут жить на светлом и жарком Лайте в огромном поместье, где она будет хозяйкой и единственной женой. Потому что иметь наложниц она ни за что Сейлу не позволит. Ее нянечки часто рассказывали ей о правилах семейной жизни, и Марна внимательно слушала их, а при встречах со своим женихом краснела и запиналась. Поэтому, когда после отгремевшей на весь Дарк трагедии Сейл внезапно подлил масло в огонь взбудораженности общества еще и новостью о том, что он не только смог благополучно пережить превращение, но и нашел девушку, пленившую его сердце и душу, проведя с ней ночь, поэтому отказывается от помолвки, Марна оказалась раздавлена. Ее прекрасный принц нашел себе настоящую принцессу и только ее он возжелал сделать своей женой. Осознание, что ей изменили, что помимо нее есть другая, едва не заставило ее выброситься из окна собственно спальни, где она заперлась на две недели. Помолвку разорвали, пусть Слайзер и предлагал королю сделать Марну наложницей. Однако принцесса не согласилась бы на подобное даже будучи под гипнозом песни смерти: угрожая себе смертью, она вынудила оставить ее в покое. Сейл больше не был столь улыбчив, сколь задумчив. Марну он словно бы больше не видел, даже если та оказывалась прямо перед ним. И не удивительно: буквально за несколько дней до его исчезновения, а после — и сокрушительного признания, род Слайзеров сократилась на двух представителей. Остались лишь Сейл да его незаконный брат, осиротевшие. Сейл пробыл на Дарке еще несколько дней, а затем покинул его, будучи уже полноценным главой рода Слайзер. И оставив Марну — разбитую, обиженную и сохранившую внутри сильную ненависть. От любви до ненависти — один взмах крыльев. Так сказала ей когда-то разочаровавшаяся в любимом матушка, и так считала теперь Марна. ************** Воздух на улице царапал легкие. Тропинка перед парадным входом в здание академии пустовала. Икки вздохнула; ее слух едва улавливал отдаленный гам рынка, тревожащий торжественную тишину, окутавшую это место. На мгновение она пожалела, что ушла одна: тот же самый Аскель, которого она застала несколькими минутами ранее в коридоре целующимся с какой-то получеловечкой, сгодился бы в качестве проводника. К тому же тот, судя по той страсти, с которой они с симпатичной девушкой целовались, вполне успешно выпускал пар. А значит, был бы уже не столь разгневан при встрече с ней. В тот момент Икки, однако, об этом не думала, мгновенно шмыгнув за угол, оставшись незаметной. Глаза едва различали объекты перед ней. К счастью, вскоре заслонившие луну тучи разошлись и мертвенно-белый свет покрыл собой растущие тут и там кипарисы и клены — деревья, которых на Лайте было как волосков на человеческой коже (полудраконы и полулюди, наоборот, обладали гладкой, как чешуя, кожей без единого волоска). У самой ограды она остановилась, оглядываясь. Стражи, обычно сопровождавшей ее, нигде не было видно. Ничуть не удивленная — двое вояк с Олуха опять пропадали в какой-то таверне неподалеку — Икки присела у ближайшего кипариса, упершись спиной в крепкий ствол. Откинув голову, она закрыла глаза, позволив мыслям заполнить ее. Беспокоил ли Икки недавний случай в бане? И да, и нет. Мысль, что полулюди водили ее за нос, вызывала в ней гнев. Тем не менее, особых проблем произошедшее ей не доставляло: в характере Икки было легко вычеркивать из своей жизни людей, более ей не нужных. Шелест множества крыльев привлек ее рассеянное внимание. Звук был похож на разрезающую воздух тряпку, которую усиленно вытряхивает какая-нибудь хозяйка. Когда на нее посыпались листья, а на колени опустилась тяжесть, Икки недовольно приоткрыла глаза, чтобы встретиться взглядом с десятком светящихся в темноте драконьих глаз. — Подите прочь, — прошипела девушка, рукой стряхивая с колена одного особо наглого дракончика, залезшего ей на ноги. Тот урчал и не хотел слезать с приятного места, трогательно заглядывая Икки в глаза своими — ярко-зелеными с вертикальным зрачком. Ничего кроме отвращения Икки не испытывала, сидя в окружении дюжины посыльных дракончиков, что урчали и ластились к ней. Казалось, рядом с ней им было комфортно. Посыльные дракончики были единственными дикими драконами, которые поддавались приручению, тем не менее сохраняя своенравие звериной натуры. В отличие от тех же диких драконов они способны были размножаться, заводя пары, и многие полулюди и полудраконы заводили себе нескольких, не особо больших и выносливых. Состоятельные господа могли позволить себе завести более породистых дракончиков крупных размеров и с хорошими физическими качествами. В среднем посыльные дракончики были размером с взрослую кошку, самые большие достигали размеров маленького пони. Чем больше размер, тем сложней характер и дрессировка. В детстве у Икки был свой посыльный дракончик — крохотный малыш с малиновой чешуей, очень редкой для их вида расцветкой. Его ей подарил отец, когда той исполнилось четыре года. К сожалению, малыш потом умер, а после Икки уже не заводила себе посыльных драконов. Пожалуй, у нее в этом не было нужды. Все эти довольно взрослые крылатые ящерки, самая маленькая из которых была в два раза меньше взрослого пони, облепили ее, образуя крылато-хвостатый клубок с Икки в центре. Губы Иккель дрогнули, как при виде слащаво-фальшивой сценки, где два человека признаются друг другу в любви до гроба. — Прочь от меня, безмозглые ящерицы, — ледяной, приказной тон свободно вырвался из нее, когда оттолкнула от себя еще одну тяжелую тушку. Пожалуй, ее ненависть к драконам была сравнима лишь к отвращению к самой себе. Парочка дракончиков сверху заскулила, те же, что сидели рядом с ней, опасливо попятились, виновато смотря на нее. Икки вздохнула, прикрыв глаза и пытаясь успокоиться. Боль в груди, настигнувшая ее, когда драконьи морды принялись тереться об нее, медленно проходила. — Браво, — фигура перед ней постепенно вышла на свет, и Икки с неудовольствием признала в ней прекрасно выглядящего Сейла, — чтобы строптивые посыльные вели себя так смиренно. Еще немного - и я бы подумал, что передо мной бывалый драконий укротитель. А оказалось, что это…ты. Прозвучало это «ты» крайне странно. Удивленная и раздосадованная его появлением, Икки недружелюбно следила за ним взглядом. Словно почувствовав ее настроение, чешуйчатые твари, мгновение назад испуганно прижимавшиеся к земле и отступавшие, тут же расправили крылья и зашипели в сторону снежного призрака, пронзая его злыми звериными глазами. Заметивший это Сейл остановился на расстоянии трех шагов, выставив ладони перед собой. На его лице играла улыбка, которую можно было бы принять за беспечную и радушную, но Иккель теперь видела насмешку, собравшуюся в уголках красивых губ. — Невероятно послушные, — вновь восхитился Сейл. Неторопливо встав на ноги, Икки, в окружении злобно скалящихся дракончиков, мрачно спросила: — Что тебе надо? — Я хотел извиниться. Кажется, моя недавняя вспышка гнева тебя очень задела. Сейл отнюдь не выглядел так, будто действительно пошел за ней для извинений. — Ты уже извинился в бане. Этого достаточно, так что можешь уходить. Сохраняя безопасную дистанцию, парень покачал головой, сохраняя немного грустную улыбку. — Этого недостаточно. Мне действительно очень жаль. Но ведь ты должна была понимать, что наша…дружба не будет искренней? — он усмехнулся уже в открытую, — ты ведь и сама врала нам с Марной, не так ли? То, как после его слов напряглась Иккель, проницательный Сейл легко заметил. Один из дракончиков, что был ближе всех к нему, даже почти цапнул его за штанину, но парень вовремя убрал ногу. — Не лезь в мои дела, — скрывая за раздражением волнение, наследница Олуха не сводила со светловолосого парня внимательного взгляда. В одно мгновение она словно стала не собой: забитой, скованной и молчаливой наследницей, а кем-то другим. Как пробитый на реке зимой лед скрывает под своей толщей ледяное опасное течение, так ее маска чуть-чуть треснула, показывая истинную натуру девушки. Сейл, любивший подобное, почувствовал секундной удовлетворение. Улыбка его приобрела хищные черты. — Ни в коем случае не лезу, красотка. Мне всего лишь нужна твоя помощь. Снисходительное хмыканье было ему ответом. — Не в моих силах тебе помочь. У меня нет ни сил, ни времени, ни желания. Сейл завел руки за спину, его улыбка стала приторно-милой: — Силы у тебя будет побольше некоторых, времени, благодаря твоим милейшим стражам, спящим в одной из таверн, у нас предостаточно, а желание, — он вновь усмехнулся, — желание появится. Этот тип был опасен. Иккель даже не хотела задумываться, откуда ему известно про ее телохранителей. — Эти милейшие создания, — Сейл вдруг кинул взгляд на следящих за каждым его движением дракончиков, — легко откусывают руки всем несчастливцам; даже самым лучшим укротителям. Но тебя они едва ли не боготворят; они готовы даже выступить против снежного призрака. А ведь я могу легко их разорвать на кусочки. Икки поморщилась от его слов. — Значит, я отношусь к счастливицам, которых они не трогают. Не более. — О, не надо так отгораживаться. Я же знаю, в чем дело, — Сейл подошел ближе, не обратив внимания на предупреждающее шипение у колен, — и многим ты рассказывала про свои шрамы? Икки замерла. — Столь душещипательная история… Отец, ненавидящий собственное дитя. Вождь, что желает смерти своей наследнице. Признаюсь честно, поначалу я, как и жалостливая глупышка Марна, клюнул. У тебя был такой вид! Я восхищен твоей игрой, — он похлопал перед носом замершей в напряжении и растерянности девушки, — все было настолько естественно, что я поверил. Мы с тобой в этом та-ак похожи, — довольно протянул он, — мне это невероятно нравится. Как много тебе известно? Не сумев сдержать собственную слабость от разоблачения, Икки смотрела на протянутую Сейлом руку как на сладко пахнущую бутыль с ядом — аромат очаровывал, но осознание, что содержится внутри, отрезвляло. Дракончики вокруг, чувствуя ее эмоциональную нестабильность, подобрались еще ближе, не подпуская опасность в лице снежного призрака к хрупкой девушке. Поднялся ветер, обжигающий кожу. На макушку Икки мягко, как материнская рука, опустились сорвавшиеся листья. Но она не замечала этого, желая воткнуть себе иглы в уши, лишь бы не слышать больше. — Расскажи же мне, — сладко прошептал Сейл, но Икки казалось, что его змеиный шепот слышали все деревья, кустарники, все полулюди, что находятся далеко отсюда, — какого это: быть полудраконом, который убил своего дракона?.. Ночной фурией, выдравшей собственное сердце? Пустота в груди обожгла Икки своим холодом. В висках стучало. Она дернулась, отступая назад и смотря на протягивающего ей руку улыбающегося демона злыми, по-человечески блеклыми глазами. Чахлый лунный свет осел на ее смуглом лице, бликами отразился в радужках, на короткое мгновение вспыхнувших ярким звериным изумрудом. Как жаль, что это была лишь иллюзия.