Сожги небо дотла

— Босс? Тони моргнул, проснулся рывком и ахнул. Голубое свечение дисплея успокоило его бешено колотившееся сердце, как и голос ПЯТНИЦЫ в его ухе. — Ты в порядке? — она казалась такой юной, такой по-детски озабоченной. — Жизненные показатели довольно… — Я в порядке. Просто нужно было подремать, — это была ложь, но ПЯТНИЦА не была достаточно опытна, чтобы уличить его в этом. Не то что ДЖАРВИС. Тони сделал успокаивающий вдох и выдохнул так медленно, как только мог, чтобы это не был утомленный вздох; он не был уверен, что ему это удалось. — Мы уже здесь? — Да, босс. Бункер ГИДРЫ был почти невидим под снежным покровом, но Тони точно знал, где находится вход, как выглядят двойные двери и сколько сил нужно приложить, чтобы раздвинуть их. Его самосаботажное подсознание, должно быть, извлекло детали из его эйдетической памяти, создав ужасающий сон, снабженный убедительными деталями. Его глаза и щеки защипало, когда он открыл лицевую пластину, чтобы вдохнуть свежий сибирский воздух, любая влага мгновенно замерзала при минусовой температуре и оставляла покалывающие следы, которые тянули его кожу. Он не осознавал, что плачет, тот странный сценарий кошмара, который придумал его лишенный сна мозг, должно быть, испортил его больше, чем он думал. Зимний солдат, ответственный за смерть своих родителей, и Капитан Америка, вонзающий свой фирменный щит в символическое сердце Железного Человека. Тони покачал головой, сейчас не время снова попадаться в ловушку катастрофических мыслей, или как там это назвал его психотерапевт. Пеппер настаивала на том, что после Альтрона он обратился за помощью в области психического здоровья, но никакие консультации не смогли бы восстановить их отношения. День, когда Пеппер съехала, был днем, когда Тони прекратил свои еженедельные встречи. Они пытались, но иногда не было смысла прилагать усилия. * Страх пронзил чувства Тони, когда все, что он видел в своем кошмаре, разыгралось перед ним, начиная с кратких приветствий Стива и молчания Барнса и заканчивая насмешливой речью Земо и видео. 16 декабря 1991 года. — Тони? — голос Стива прогремел в тишине, последовавшей за мольбами Говарда и криками Марии. В этот момент Тони понял, что ему нужно сделать выбор. Бороться или прощать. Наброситься или отпустить. Чтобы повторить прошлое или переопределить будущее. Может быть, этот момент, этот поворотный момент, когда ход истории мог измениться и направиться по другому пути к светлому будущему, был причиной того, что какая-то высшая сила дала ему проблеск будущего. Второй шанс сделать другой выбор, стать лучшим человеком и поступить правильно. Тони сделал глубокий вдох, затем открыл лицевую пластину, игнорируя горе, бурлящее в груди, и ярость, скручивающую его внутренности. — Я… я знаю, что это не ты, Барнс. ГИДРА контролировала твой разум, — он оторвал взгляд от темного экрана, на котором были запечатлены последние мгновения жизни его родителей, и уставился на их не-убийцу. — Я могу помочь вам вернуть его, я работал над этим устройством… Глаза Барнса заострились, и он сделал оборонительный шаг назад в тот же момент, когда Стив сделал защитный, почти агрессивный шаг вперед. — Прекрати это. Тони моргнул от обвинительного тона, застигнутый врасплох их ответами. Стив покачал головой в ответ на молчание Тони. — Я знаю, тебе больно, но попытка манипулировать Баки пустыми обещаниями переходит все границы. — Я не… — Баки уже достаточно натерпелся и… — Я знаю… -…он невиновен, Тони. Он не заслуживает… — Ты просто позволишь мне поговорить одну чертову секунду? — руки Тони в отчаянии взметнулись вверх, репульсоры соткали яркие голубые дуги в тусклом бункере. Оба суперсолдата атаковали одновременно. Щит Стива врезался в грудь Тони, и руки Барнса, одна металлическая и одна плоть, поймали руки Тони в перчатках с той же разрушительной силой, которую он использовал, чтобы раздавить лицо Говарда и горло Марии. * — Босс, мы здесь. Тони проснулся, тяжело дыша. — ПЯТНИЦА? — его сердце подпрыгнуло, стаккато надежды и ужаса. Бункер ГИДРЫ вырисовывался в поле его зрения. Спящий гигант из кошмара, который Тони отказывался воспринимать как возможную реальность, и в редком и странном случае это было так, что ж, тогда он исправит это, как делал со всем остальным в своей жизни. Жизнь, которая была наполнена сломанными вещами. * Воздух практически кристаллизовался, когда он выдохнул, белые облака плыли в опустевшем бункере, как флаги поражения. Казалось вполне уместным, что его последние вздохи будут потрачены на признание того, что он потерпел неудачу, проиграл и пал. Проблески воспоминаний, перемешанные и склеенные, прокручивались в его все более вялых мыслях. Жужжание механической руки. Видео, которое он видел так много — слишком много — раз, что сбился со счета. Прищуренные глаза Барнса смотрели с подозрением. Громкие голоса, переходящие в гнев. Красное и золотое, яркое, как пламя и солнечный свет, и Тони просто хотел согреться. Снова. Стив без колебаний покачал головой. Острый край щита. Смерть его родителей ограничилась экранами, слишком маленькими для его горя. Предупреждения пятницы, искаженные при отключении питания скафандра. Его голос, умоляющий о доверии и просящий о вере, которую Стив уже отдал кому — то- всем — остальным. Снова и снова. Радостная речь Земо, которую он выучил наизусть. Попытка рассуждать, которая никогда не выходила за рамки первых нескольких слов. Вес ракет, которые он не использовал — но должен был использовать. Суперсолдаты и их суперсилы. Металл стонал, изгибался и впивался в его тело. Снова, и снова, и снова. Пока все не расплылось в туманную мозаику ошибок. Как бы он ни старался, проглатывая свою гордость и задыхаясь от горя, чтобы выплюнуть слова компромисса, все всегда заканчивалось одинаково: Тони был раздавлен нераскаявшимся кулаком Зимнего солдата и праведным щитом Капитана Америки. Корпус дугового реактора был помят в том месте, где металлические пальцы Барнса схватили его, когда он вытаскивал. Тони видел, как убийца его родителей выбросил его второе сердце, как будто оно ничего не стоило, прежде чем упал на колени, когда плоская часть щита Стива врезалась ему в висок. Затем его мир погрузился во тьму, как из-за травмы от удара тупым предметом, так и из-за отсутствия питания для HUD. Тони удалось оторвать лицевую пластину, когда началась клаустрофобия, и воздух в закрытом и бессильном скафандре стал удушливым. Какая — то часть его знала, что он должен попытаться встать, встать на колени, а затем на ноги, как он делал бесчисленное количество раз раньше и, вероятно, сделает это снова. Если бы только он не был таким усталым. Изнеможение до костей, которое заставляло его чувствовать себя хрупким, как будто он мог разбиться под тяжестью всего этого, и невыносимая усталость, которая заставляла его желать конца этой нисходящей спирали, из которой он не мог вырваться. Это был не второй шанс, не третий, не четвертый и не пятый. Или сотой, или тысячной. Это было его наказанием — сыграть роль Сизифа, толкающего валун в гору только для того, чтобы быть раздавленным под ним, когда он неизбежно снова покатится вниз. Вечное покаяние за его высокомерную веру в то, что он может спасти мир. Смех вырвался у него изо рта вместе с резким привкусом меди, с которым он стал неприятно знаком. Сначала он продолжал пытаться. Войдя в бункер, когда он мог бы уйти, веря, что на этот раз все будет по-другому, и забыв, что не было необходимости прилагать усилия. Трудный урок для самопровозглашенного гения, который мог перехитрить гравитацию. Надежда давно сменилась сомнением, затем сомнение сменилось ползучей апатией. Ничто из того, что он делал, не имело значения. Он проделал весь гамбит своего богатого воображения только для того, чтобы прийти к тому же не вдохновляющему результату. Даже самые крайние меры — взрыв базы или полет, бегство, бегство — немедленно сбрасывают цикл. Более эмоциональные реакции Тони всегда перерастали в драку, в которой у него не было шансов победить. Стив не поверил ни одному из его предложений о прощении или понимании, что было справедливо сомнительно, учитывая серьезность ситуации, и именно поэтому он держал это в секрете от Тони в течение многих лет. Тони попытался перенаправить суперсолдат из бункера, но один насмешливый голос за кадром от Земо заставил их поспешить в камеру Зимних солдат. Любое упоминание о Соглашениях и взгляд на общую картину заставляли Стива насмехаться над тем, насколько бесхребетным был Тони за то, что он подчинялся воле коррумпированных правительств, в то время как Стив стоял во весь рост. В одном особенно ужасном сценарии, когда Тони просто отмахнулся от убийства своих родителей с легкомысленным замечанием о том, каким ужасным отцом был Говард, Стив обвинил его в том, что он меньше, чем человек, больше робот, чем человек. На протяжении всего этого Барнс наблюдал за происходящим пустыми глазами, которые загорелись жизнью только тогда, когда начался бой. Должно быть, это мило. * — Босс, мы… — Вот, — Тони прервал ПЯТНИЦУ глухим смешком. — Снова. * Кресло представляло собой странную смесь внушительного и безобидного, рудиментарного дизайна с грубыми подлокотниками, выступающими из потрескавшегося кожаного подголовника. Тони почти рухнул в нее, его пальцы легко нашли бороздки на подлокотниках, а шея плотно прилегла к опоре. — ПЯТНИЦА. Броня Железного Человека медленно двинулась к пульту управления. В другой жизни Тони, возможно, был бы впечатлен попыткой ПЯТНИЦЫ сопротивляться переопределению, которое Тони наложил на ее операционные системы; теперь все, что он чувствовал, — это раздражение из-за задержки его свободы. Это был ответ, он был уверен в этом. Если не окончательное решение, то, по крайней мере, временная отсрочка. — Ударь по нему. * Он проснулся от испуганных голосов и рук, которые были слишком крепки на его плечах. Он моргнул и окинул взглядом мужчину, одетого в показной костюм, с отстраненным интересом отметив, что в этих больших голубых глазах было немного зелени. Громкий грохот, за которым последовал еще более громкий хлопок, привлек его внимание к другому мужчине с металлической рукой, который методично разрушал механизмы, но избегал красно-золотого робота, стоящего у двери. — Что ты сделал, Тони? Что ты сделал? Скажи мне! — Кто, черт возьми, такой Тони?