Студенческие будни

*** Иван ошибся. Свою ошибку он понял далеко не сразу — парня с красивыми глазами, но тяжелым взглядом, больше не было видно в библиотеке, и блондин мог спокойно и дальше собирать материал к дипломной работе. Забот у него хватало выше головы и, возможно, он действительно увлекся настолько, что порой не замечал, а что вообще происходит вокруг. И это ему на руку не сыграло. — Кто этот парень, а? — Да понятия не имею. А он тут уже пятое занятие или того больше сидит. — А че его препод не выгонит, в самом деле? — Не знаю. Может, связываться не хочет? Больно у него видок надменный, да и чудной, может какой богатей местный, а мы не в курсе. Гончарова, уткнувшегося в книгу, этот разговор, однако, заставил насторожиться, так что он поднял голову и повертел ей, в поисках того, о ком говорили его одногрупники. Результат не заставил себя ждать: вот и он, весь в черном, словно одно большое пятно, отделившееся от тьмы в углу аудитории. Тот самый парень из библиотеки, сидел на последнем ряду и что-то печатал в ноутбуке. Он не сильно выделялся из общей массы студентов-геологов 4ого курса, только вот было одно «но». Блондин _никогда_ в жизни не видел этого парня в своей группе. И, судя по подслушанному диалогу, его одногруппники тоже. Значит, это не заблуждение. Значит, этот парень реально пришел сюда вольным слушателем, и похоже что не в первый раз. Вопрос: зачем? Их лекции не пользовались особенной популярностью, да и не похоже, чтобы сидевший за последней партой сильно был заинтересован в предмете. В голове Ивана мелькнула догадка и он со злостью захлопывает книгу, встав с места. Стул он отодвинул достаточно громко, с противным звуком, так что все в помещении повернули головы в его сторону. Все, кроме брюнета с ноутбуком. Преподаватель еще не пришел, так что у Гончарова было немного времени разобраться с невесть откуда взявшимся подкидышем, что он и собирался сделать. — Ну и что это такое? Спрашивает Иван, подойдя сбоку к незваному гостю. Краем глаза он успел заглянуть в монитор его ноутбука — там был открыт учебник по медицине. Вроде бы нейрохирургия или что-то в этом роде — студент-геолог ориентировался исключительно по картинке с головным мозгом на полэкрана. Брюнет сначала будто бы не слышал его вопроса, продолжая что-то печатать в открытом в отдельном окне блокноте, а затем, медленно, явно нехотя, прерывается. — О чем Вы? Он не менее неторопливо, с чувством собственного достоинства, повернул голову в сторону Ивана. Фиолетовые глаза смотрели с некоторой доли скуки, грусти и какой-то бесконечной усталости. Возможно, последнее взгляду придавили темные круги под глазами, которые стали даже больше с момента последней встречи Гончарова с этим парнем. Тяжелый взгляд, пронзающий насквозь, что было не очень-то приятно. Иван не сдерживается и брезгливо морщится. Что удивительно, при всем своем тяжелом взгляде, брюнет едва заметно улыбался на эту реакцию уголками губ — нежданно приятно и невинно. — Я о том, что я что-то не помню тебя в нашей группе. Тот пожал плечами, и ответил: — Неудивительно. Я не с этого направления, к тому же, я на первом курсе, а вы уже выпускники. Сказал парень с фиолетовыми глазами и уткнулся в компьютер обратно, продолжая что-то печатать, будто бы разговор его дальше не занимал и вообще, вопрос был исчерпан. У блондина же аж дыхание перехватило от такой нахальности. Этот парень прекрасно понимал, чем он занимался, и при том вел себя как хозяин положения, игнорируя всех вокруг. — Эй ты, послушай! Ему пришлось схватить и чуть сжать чужое плечо, и Иван даже испугался поначалу — настолько тонким оно оказалось. Блондин не отличался особой силой, но в эту секунду он почти испугался, что сломал брюнету руку. Впрочем, вновь лениво брошенный на него взгляд вернул злость обратно. Несмотря на всю откровенную хрупкость его тела, неизвестному было глубоко плевать на все окружающее. — Слушаю. — Ты не можешь просто так брать и приходить куда тебе захочется! — Могу. Почему нет? Я такой же студент, как и все в этой аудитории. Гончаров начал чувствовать, как в груди поднимается пламенным цветком злость. Неосознанно блондин повышает тон, а все в помещении начинают коситься в сторону этих двух, предвкушая зрелище. — Нет. Не можешь. Не можешь, потому что это самое, что ни на есть, наглость и хамство. Точно так же, как пялиться на людей в библиотеке. Назови хоть единую уважительную причину, потому что сейчас должен сидеть на этой паре. Брюнет молчит некоторое время, переводя взгляд с хмурых бровей Ивана на его руку на плече. — Отпусти меня. Больно. Наконец выдает он совершенно спокойным тоном, но предыдущие слова собеседника игнорирует совершенно, что злит будущего геолога еще сильнее. Чужое плечо он отпускает, однако хватает брюнета за воротник и сдергивает со стула, приподняв над полом, чтобы их лица были на одном уровне. По аудитории прокатился тихий рокот зевак, наблюдающих за сценой. — Ну извините, Господин. Так-то лучше? С откровенным ядом и издевкой в голосе процедил Иван, теперь без всякого стеснения глядя в фиолетовые глаза. Конечно, про себя он отмечает очень красивый и необычный цвет, но эстетическое удовольствие сейчас не важно. Гончарова дико злит, что несмотря на все, этот парень все еще смотрит невозмутимо и гордо, будто бы даже… Снисходительно к самому Ивану? И следующая его фраза только подтверждает это предположение. — Сколько же в тебе гнева… Самому не противно от такого количества греха внутри? Шепчет незваный гость и улыбается. Это фраза заставляет Гончарова закипеть просто моментально, да настолько сильно, что от злости защипало в уголках глаз. Неизвестно, что произошло бы с брюнетом дальше, если в этот момент в аудиторию не зашел преподаватель, бросивший: — А ну немедленно прекратили там, на Камчатке! Иван, а ну сел на место и отстань от, э… Как Ваше имя, молодой человек, напомните? Блондин вынужден с досадой разжать хватку и действительно удаляется на свое место, бросив последний злой взгляд на парня, однако, его внимание сейчас было предельно напряжено — все-таки интересно было узнать имя этого нахала. — Фёдор. Фёдор Достоевский. В момент произнесения имени, брюнет в очередной раз скользит фиолетовыми глазами в сторону Ивана и встречается с ним взглядами, однако, ненадолго. В следующий момент он опускается на стул и вновь кладет на клавиатуру пальцы — искалеченные и все в ранах, как подметил Гончаров только сейчас. Теперь четверокурсник на все сто был уверен, что это была откровенная провокация. Ему так и хочется утереть нос Фёдору, и сказать преподавателю, что этот парень, вообще-то, не местный, но тот лишь отмахивается на его поднятую руку, мол, нет времени, и берет мел в руки, записывая тему лекции на доске. «Фёдор Достоевский, значит», — зло думает блондин, записывая слова лектора в тетрадь с такой силой, что буквы отпечатывались на обратной стороне. «Не противно ли мне от такого количества греха внутри? Грешником меня назвал? Что же, ты еще увидишь, на что способен этот грешник», — Гончаров скрипит зубами и склоняется над тетрадью, не замечая на себе заинтересованного и отчасти даже нежного, взгляда парня с последней парты.