Студенческие будни

Гоголю Иван сразу не понравился. И дело было даже не в ревности, на которую он поначалу грешил — шутка ли, Достоевский увлекся каким-то блондином-старшекурсником. Нет, дело было в том, что обвиняя Фёдора в заносчивости и гордыне, сам Гончаров недалеко ушел от того. Тайно, ни слова не говоря своему соседу по комнате, Николай тоже начал следить за Иваном — только в отличие от брюнета, он делал это в разы более незаметно. Даже несмотря на яркую одежду, парню всегда удавалось затеряться в толпе, да и воспользоваться способностью ему ничего не мешало. Со своим плащом Гоголь управлялся неплохо — разве что, поступив в университет, ему пришлось отложить тот на дальнюю полку — не хотелось светиться перед другими лишней странностью, да и по стилю большого города предмет одежды не подходил. На самом деле, светловолосый ещё и боялся, что кто-то увидит, как он проходит сквозь стены или переносит предметы с помощью куска ткани. Родители с самого детства внушали ему, что таких, как он, очень не любят обычные люди. И Николай верил и клятвенно обещал самому себе никому и никогда не показывать свою способность. Но в его жизни появился Фёдор — и в первый же день встречи случайно раскрыл своего соседа. Произошла нелепая случайность: плащ упал с верхней полки общего шкафа на Николая, и тот успел его поймать… Правда, чисто рефлекторно он успел активировать способность и рука наполовину исчезла в ткани. Ясное дело, брюнет все это видел. И очень заинтересовался. Как узнал Гоголь, способность его соседа была в разы страшнее его собственной. Убивать прикосновением — это тебе не шутки, да и жить с таким, по предположению парня, было тяжело. Он искренне посочувствовал брюнету и как-то так вышло, что их небольшие странности довольно крепко их объединили. А теперь в их жизни появился Иван Гончаров. И что-то подсказывало эсперу, что он тоже не так прост, как кажется, и эта его «загадка» и была тем, что влекло Фёдора к этому заносчивому блондину. А если ее раскрыть, то ничего интересного в том больше и не останется. И тогда Достоевский перестанет пропускать собственные пары, начнет приходить в комнату вовремя и прекратит забивать себе голову этим противным… Гоголь одернул свой поток мыслей, поморщившись другой — осознанию того, что он все-таки ревновал. Ну и пусть. По крайней мере, он этого не стыдился. Главное — правду он должен доказать. И он докажет. Это было сложно — теперь ему тоже приходилось следить за геологом неотрывно, и при этом не попадаться на глаза не объекту слежки, не Фёдору, который тоже мелькал где-то поблизости от блондина. Впрочем, мелькал он не беспрерывно, в отличие от Николая, который с легкостью пропускал занятия. Иван и не мог догадываться, что за ним следят аж сразу двое — видимо, он сам решил взять некий «перерыв» в своей борьбе с надоедливым «поклонником» и обдумывал определенный план, вместе с тем не забывая об учебе. Гоголь подметил, насколько был старателен блондин, обходителен и вежлив с преподавателями, которые явно его обожали, но вместе с тем груб и холоден со своими одногруппниками. Гончаров был уже на старшем курсе, еще немного — и выпускаться, а он все еще оставался белой вороной среди своих. И причину этому эспер никак не мог увидеть — то ли дело было в противном характере Ивана, то ли в том, что его одногруппники сторонились того без явной причины. Действительно, парня нельзя было назвать грубым в полной мере этого слова — скорее, холодным и отстранённым, да и атмосфера вокруг него царила какая-то необычная. В общем, так и не придя ни к чему конкретному за пару дней, Николай решил перейти в активное наступление и припереть блондина к стенке. Самым важным было не дать Достоевскому об этом узнать, вряд ли ему понравился бы такой поворот событий. А в остальном дело стояло только за плащом.