ДНО

Проснувшись утром и ещё раз всё обдумав, Даша почувствовала, что её решимость как-то резко уменьшилась. Захотелось всё бросить, вернуться в комнату, закутаться в одеяло и никогда никуда не выходить. Но понятие "надо" было более значимым, чем "не хочу", поэтому, вздохнув, девочка надела пальто и, последний раз взглянув на себя в зеркало, вышла из квартиры. Погода на улице будто издевалась над несчастными школьниками. На небе не было ни облачка, а снег, выпавший за ночь, подтаял и теперь был идеальным для того, чтобы слепить снеговика или поиграть в снежки. Однако Дашу это не интересовало. Она с тревогой думала о будущем, глядя в грязное окно автобуса на проносившиеся мимо дома и деревья. В школу она, как обычно, пришла одной из самых первых и, отгородившись от внешнего мира учебниками, стала повторять домашнее задание. Нет, не для того, чтобы лучше подготовиться – она знала всё идеально, - а для того, чтобы не думать о встрече с неизбежным, ведь момент, когда ты ждёшь чего-то, будучи не в силах это изменить, является, пожалуй, одним из самых страшных для любого человека. Постепенно класс наполнялся учениками. За пару секунд до звонка прибежала Настя, затем в класс вошла учительница. Урок проходил как обычно, но что-то настораживало Дашу, однако она не могла понять, что именно. Было как-то слишком… спокойно? Повернувшись, девочка ожидала столкнуться с пронзительным взглядом тёмных глаз, однако место позади неё пустовало. Оли не было, и Даша сразу насторожилась. С одной стороны, Лапина часто прогуливала уроки, поэтому никого не удивляло её отсутствие на положенном месте, да и Даша всегда чувствовала себя спокойнее в такие дни. Каждый раз она надеялась, что темноволосая задира не появится как минимум до следующего дня, и сегодня не было исключением. Однако свалившаяся на неё ответственность не давала Рогозиной расслабиться. Ведь если Оля не придёт, Даша не сможет с ней позаниматься. И что тогда? Получается, что она подвела Анну Дмитриевну и обманула родителей? Девочка понимала, что глупо брать на себя ответственность за промахи других людей, но также она понимала и то, что ей тоже может прилететь за это. Настя, заметив, что подруга как-то странно себя ведёт, протянула ей листок бумаги с надписью: Всё в порядке? Даша, вздрогнув от внезапного жеста, повернула голову и неуверенно кивнула. Скворцова в ответ на это пожала плечами и вывела на листке ещё одно предложение: Ладно. Но я надеюсь, что на перемене ты мне всё расскажешь, После чего отвернулась и продолжила что-то писать в своей тетради. Вскоре урок закончился. Следующим была физика, поэтому, как только Настя обратилась к ней, желая узнать, что же случилось, Даша, сославшись на грядущую проверочную работу, закрылась от подруги учебником. На это Настя лишь пожала плечами, и, решив, что ей тоже не помешает подготовиться, последовала примеру одноклассницы. Проверочная работа оказалась несложной, поэтому Даша достаточно быстро написала её, и у неё осталось достаточно времени, чтобы придумать, как объяснить Насте своё поведение. Настя, не будучи экспертом в области физики, довольно-таки долго решала задачи и сдала работу одной из последних, едва ли не со звонком. И вот, когда наконец настала перемена, она тут же повернулась к Даше и снова задала вопрос, что же случилось. Рогозина, будучи к этому готовой, вздохнула и тихо объяснила, что нервничает из-за того, что Оли нет на месте, а значит, занятие математикой сегодня, судя по всему, отменяется, из чего следует, что она не выполнила своё обещание и подвела Анну Дмитриевну. Про взаимоотношения с родителями девочка решила умолчать. Настю такой ответ, мягко говоря, удивил. - Но… Почему ты считаешь, что ты в чём-то виновата? Это ведь не ты не пришла, а она. Думаю, Анна Дмитриевна всё поймёт и сама разберётся с Олей, и вообще… - Да, я понимаю, но я могла бы хотя бы написать Оле и спросить, почему она не пришла, или что-нибудь ещё, но я этого не сделала! - Ты не обязана всё контролировать сама. В том, что Оля такая безответственная, ты не виновата. Думаю, всё же стоит сказать Анне Дмитриевне, если ты так сильно из-за этого переживаешь. Даша закусила губу, думая, что же ответить. В этот момент дверь распахнулась и в кабинет вошла Оля Лапина собственной персоной. Даша инстинктивно сжалась, заметив размашистый шаг и красное от злости лицо одноклассницы. Казалось, Лапина готова была кого-то убить, и остановило её только появление преподавателя и последовавший сразу за этим звонок на урок. Даша с некоторым удивлением и облегчением заметила, что Оля решила сесть на последнюю парту среднего ряда, подальше от всех. Вообще, учителя обычно требовали, чтобы ученики садились как можно ближе, но Олю подобные требования никогда не волновали. География, история и химия прошли без происшествий. Последним уроком была математика, и только сейчас Даша осознала, насколько сильно нервничает. Вскоре ей придётся остаться наедине с одним из самых страшных кошмаров. Осталось всего каких-то сорок минут… тридцать пять… тридцать… двадцать... двенадцать… восемь… четыре… две… одна… Классную комнату пронзила трель звонка. Школьники повскакивали со своих мест и бросились к двери. Даша не обращала никакого внимания на суету вокруг, погружённая в свои переживания. В реальность её вернул мягкий голос Анны Дмитриевны, которая звала девочку за собой. Рогозина на автомате сложила вещи в рюкзак и пошла с ней. Несколько минут ходьбы по коридорам показались вечностью. Всё, что запомнила Даша – квадраты плитки на полу, цокот каблуков Анны Дмитриевны и тяжелое дыхание Оли рядом. Казалось, воздух вокруг насквозь пропитался ненавистью, концентрация которой становилась всё больше с каждым выдохом темноволосой. Наконец, скрипнула дверь, а в глаза ударил уже успевший стать непривычным солнечный свет. Даша подняла голову и осмотрелась. Светло-зелёные стены, мигающая лампа под потолком, ряды парт и стульев, доска, занимавшая две стены… Кабинет математики, в котором они занимались в прошлом году, ничуть не изменился. Вот только находиться в нём теперь было очень неуютно. Даша поёжилась. - …Даша, я буду в соседнем кабинете, если что-то понадобится или возникнут какие-то вопросы, заходи. Удачи! – Анна Дмитриевна произнесла довольно-таки долгую речь, состоящую в основном из инструкций и советов по поводу того, с чего лучше начать, какие темы разобрать и тому подобного, но Рогозина почти не слушала её, то и дело нервно погладывая на Олю, которая, казалось, была вовсе не заинтересована в происходящем и лениво ковыряла пальцем штукатурку на стене. Пожелав успехов, учительница ушла, и, когда дверь захлопнулась, Даше показалось, что одновременно с этим звуком прозвучал последний удар её сердца. *** - Э, алё! – оцепенение прошло, как только перед носом промелькнуло что-то, оказавшееся в итоге олиными пальцами. – Ты меня слышишь вообще? Даша моргнула и уставилась на одноклассницу. Та хмыкнула и, облокотившись на стену, произнесла: - Значит так. Предлагаю решить вопрос по-хорошему. Не знаю, что насчёт тебя, а я этой хернёй маяться не намерена. Поэтому я сейчас ухожу отсюда, а ты минут через сорок идёшь к математичке и говоришь ей, что всё заебись, я охуенно умная и вообще молодец. Можешь пока посидеть вместо меня задачки порешать и показать ей, если докопается. Идёт? Светловолосая растерянно молчала. Лапина, решив, что проблема решена, сделала шаг к двери и уже нажала на ручку, чтобы открыть её, как вдруг Даша вышла из оцепенения и воскликнула: - С-стой! – хотя, скорее, этот звук был похож на писк. Оля скрипнула зубами и развернулась. Какого чёрта она всё ещё здесь? Даша смотрела на неё, сжимая ткань блузки побелевшими от напряжения пальцами. - Я не могу тебя отпустить, - запинаясь, продолжила она. – Я обещала Анне Дмитриевне, что буду заниматься с тобой математикой, иначе… Лапина сделала два шага вперёд, нависнув над одноклассницей, которая испуганно вжалась в парту. - А тебя никто и не спрашивает, - оскалившись, прошипела она. – Мне плевать, что и кому ты там пообещала. Я не собираюсь торчать в этой дыре и тратить своё время на всякую хрень, которая, по мнению каких-то долбоёбов, понадобится мне в будущем! Мне не всралась ни эта ваша математика, ни эта шарага, ни-че-го! Можешь сколько угодно плакаться классухе, какая я мразь, мне поебать на это, - Лапина наклонилась ещё ближе, кончики её волос коснулись дашиного лица, а легкий запах сигарет, на который она прежде не обращала внимания, стал хорошо ощутимым. – Если ты не хочешь договариваться по-хорошему, я в любом случае найду способ избежать этого дерьма, а вот у тебя будут проблемы. Очень-очень большие и серьёзные проблемы. Даша знала, что это не пустые угрозы. Она представляла, что могут сделать Оля и её дружки, если встать у них на пути. Но в то же время она представляла, что будет, если она нарушит обещание, данное Анне Дмитриевне и придёт домой с плохой оценкой. И этот вариант развития событий был гораздо хуже. От Оли можно спастись хотя бы дома. От гнева родителей не спастись нигде. Выбор был сделан за неё. "Либо я буду такой, какой хотят меня видеть родители, либо я не буду существовать вообще". Разочаровать родителей давно стало самым большим страхом. Лучше уж смерть, чем это. Что там, что там – неизвестность. Но какая разница, что произойдёт, если тебя уже не будет? А вот если отвергнут мать и отец… Что тогда? Как жить с этим? Других близких людей у неё нет. И если она потеряет опору в лице родителей, она потеряет всё. Все эти мысли проносились в голове Даши, пока она невидящим взглядом смотрела перед собой. Оля же, наоборот, пристально смотрела в глаза собеседницы. В огромные округлившиеся кукольные серые глаза, отражающие свет вечно мигающей лампы. Она много раз видела эти глаза, много раз читала эмоции на бледном лице: страх, отчаяние, беспомощность… Ей нравилось чувствовать себя всесильной над другим человеком, ей нравилось заставлять бояться. Но теперь появилось что-то такое, от чего Лапиной стало не по себе. Вместе с частым прерывистым дыханием слух уловил тихие слова, похожие на мантру или молитву, направленные будто в пустоту: - Пожалуйста… Не уходи… Я не могу… Я обещала… И наряду с этими словами послышались другие, полузабытые звуки: звон разбитого стекла, пьяная ругань, испуганный женский крик… "Чтоб ты сдох, урод!" Руку пронзила резкая боль, и всё исчезло. Даша повернула голову. Вновь провалившись в свои мысли, она не заметила резкого движения, поэтому теперь с непониманием смотрела на Олю, растиравшую костяшки пальцев. - Блять, ладно, хрен с тобой. Давай сюда свою математику. Дашу шокировала такая резкая перемена настроения, но задавать вопросов она не стала, лишь проскользнула мимо Оли к рюкзаку, оставшемуся у двери. Дрожащими руками разложила на столе тетради и учебники, глубоко вдохнула, чтобы хоть немного успокоиться, и взглянула на Олю, приглашая сесть рядом. Та с показательно скучающим видом плюхнулась на стул и, подперев голову кулаком, уставилась на лежащие перед ней книги. Даша сверилась со списком тем, который дала ей преподавательница, открыла учебник на нужной странице и, показав Оле заголовок, произнесла: - Стоит начать с этого. Это очень важная тема, она будет на экзамене в следующем году. Думаю, будет проще, если ты скажешь, что из этого тебе непонятно, а я постараюсь объяснить. Ещё надо будет порешать задания. Лапина скептически изогнула бровь. - «Определение алгебраической дроби»? Серьёзно? По-твоему, я настолько тупая? - Н-нет, я не говорю, что ты тупая… Просто… Слушай, если ты в этом разбираешься, давай просто решим пару примеров и пойдём дальше? "Блять, это пустая трата времени! Ненавижу эту грёбаную школу! Почему я вообще согласилась остаться?" Не слушая дальнейшего дашиного лепета, Лапина щёлкнула ручкой и принялась решать задания, быстро царапая в тетради буквы и цифры. Даша, сначала не замечавшая ничего вокруг, будто оглушённая звуком собственного сердцебиения, со временем немного расслабилась и внимательно посмотрела на одноклассницу. Она выглядела очень сосредоточенной, рука быстро выводила на бумаге символы, взгляд был устремлён в тетрадь, лицо почти полностью закрывали волосы. Даже сейчас Оля излучала абсолютную уверенность и непоколебимость, но почему-то не внушала страха. Но Даша понимала, что это иллюзия, и на самом деле от этого человека можно ожидать чего угодно. Продолжая изучать её взглядом, Рогозина заметила кровоподтёк на правой скуле. То, что Оля Лапина могла с кем-то подраться, не было новостью, информация об этом даже доходила до директора, но то ли на эту девчонку не действовали никакие меры, то ли всем просто было плевать, ничего не менялось. Даша ненадолго задумалась, а, подняв взгляд, столкнулась прищуренными тёмными глазами. - Чего пялишься? - Н-ничего, - светловолосая уставилась в стол и не заметила, как уголки губ одноклассницы дёрнулись в усмешке, – Ты закончила? Перед ней тут же оказалась тетрадь. Даша вздохнула и стала проверять, с каждой строчкой удивляясь всё сильнее. Несмотря на небрежность, множество зачёркиваний и неразборчивый почерк, всё было решено идеально. "Ладно, это правда очень простая тема." - Всё правильно, - протянула девочка, будто всё ещё сомневаясь в этом. Но если она и ошиблась где-то во время проверки, то не могли же авторы учебника, написавшие ответы на последних страницах, допустить такие же ошибки? Правда? Внезапно прозвенел звонок, оповестивший об окончании седьмого урока. Даша вздрогнула и посмотрела на часы. - Думаю, на этом можно закончить. - И всё? Это затевалось только для того, чтобы я решила пару простеньких примеров? - Нет, мы обязательно встретимся ещё, но у меня дела, поэтому… - Ага, а то, что у меня, может быть, тоже дела, никого не ебёт? Офигенно устроились, хочу я вам сказать! - Мне нужно к репетитору по немецкому, - пробормотала Даша, – это важно. - Пф, - Оля фыркнула. – И почему я не удивлена? Маленькая кукла, повёрнутая на учёбе. Готова лизать жопу учителям, лишь бы получать хорошие оценки, потому что ничего другого у тебя нет. А тебе ведь нужно хотя бы чем-то гордиться, не так ли? Сейчас небось придёшь домой будешь слушать, как твои родители говорят, какая ты у них умница-красавица. Купят тебе какую-нибудь дорогущую безделушку, а ты порадуешься и пойдёшь дальше зубрить формулы. Или нет? Или на родителей тебе тоже плевать? - Не смей так говорить! – Даша, до этого молча глотавшая обидные слова, вскрикнула настолько неожиданно, что Оля на секунду замерла. – Родители делают всё, чтобы я могла жить хорошей жизнью, и я благодарна им за это. И готова на всё, чтобы они мной гордились. Впервые за последние годы Даша попыталась дать отпор вместо того, чтобы молча выслушать оскорбления. Олю это не только сильно удивило, но и немного позабавило. Так ведь гораздо интереснее играть, когда жертва сопротивляется. "Ага, вот как, значит? Готова на всё, чтобы тобой гордились? Что ж, а это любопытно…" Уже давно Лапина была одним из тех людей, кого в школе уважали и побаивались. Оказавшись в компании хулиганов, она быстро поняла, что у неё нет преимуществ вроде физической силы или богатых родителей, поэтому пришлось учиться действовать иначе. Она заметила, что загнанного в угол человека легче подчинить себе. Вскоре общение с некоторыми сверстниками и ребятами помладше превратилось в игру, целью которой было найти слабые места жертвы и таким образом управлять ей. Также Оля поняла, что подобным образом можно воздействовать и на хулиганов, поэтому быстро приобрела среди них авторитет. Те, в свою очередь, осознали, насколько полезны могут быть олины навыки, и благодаря её появлению стали чувствовать себя ещё более могущественными. Иногда Олю посещали мысли, что её действия бессмысленны, и что, пожалуй, неправильно издеваться над людьми просто так, ради развлечения. Но эти мысли быстро исчезали, стоило подумать о том, насколько сильно её могут бояться окружающие, насколько велика её власть над ними. Лапина и раньше замечала, с каким почтением и даже страхом её одноклассница относится к родителям, и иногда пользовалась этим в своих интересах. Но теперь, наверное, впервые за всё время их общения, ей внезапно стало жаль Дашу. Не настолько, чтобы поменять отношение к ней, но достаточно, чтобы внять одной просьбе. Позже, идя по дороге и пиная камни носками старых ботинок, Оля думала о том, что же всё-таки остановило её. Раз за разом прокручивая в голове сцену в классе, она будто снова оказалась там, снова видела дашино лицо, пустые глаза… И яркое воспоминание, будто отражённое в них. То, что заставило её остаться. Даша боялась. Но не Оли, а кое-чего другого. Безобразного, странно знакомого и до безумия ненавистного. Того, от чего нет спасения нигде: ни под кроватью, ни на улице, ни в бабушкиной квартире. Оля не боялась уже давно. Оля научилась ненавидеть. Даша ненавидеть не умела. Параллель настолько чётко вспыхнула в сознании, что заставила остановиться, выбив воздух из лёгких. "Но это же невозможно!" Шаг. Ещё шаг. Линия стала более размытой. Причина явно была в другом, но факт оставался фактом. - Ты их боишься! Сильнее нас, сильнее учителей, да даже сильнее смерти! Почему же? И внезапно странная, доселе не появлявшаяся мысль возникла в покрытой снежинками голове, задавив собой и жажду власти, и крупицы жалости. Оля ухмыльнулась, глядя на отражающиеся в луже голые деревья, и, развернувшись, направилась в сторону серых пятиэтажек с редкими огоньками света в окнах.