all i can think of is you

На улице уже была кромешная тьма, когда начался дождь. Сначала это были редкие капли, плавно спадающие с неба, а потом они превратились в сильный ливень, и светлые пряди Максима начали прилипать к холодной коже. Смахнув капли с глаз, он поднялся со скамьи и поплелся к выходу из сквера. Воздух был ледяным и, словно нож, разрезал его кожу холодным ветром, пробираясь под пальто и тонкую футболку. Заметив маленький магазин через дорогу от сквера, он направился в его направлении лишь с одной целью — купить сигареты и давно любимый коньяк. Сейчас он был необходим, как никогда раньше. Уже будучи дома, заполняя янтарной жидкостью очередной стакан, он начал корить себя. Корить себя за слабость. — Сколько раз ты говорил не верить самому себе? Сколько раз обрывал себя прежде, чем поселиться в собственных мечтах? — Разговаривал он сам с собой, делая несколько глотков сразу. — Как же ты не заметил этого сразу? Постоянно снимал розовые очки, чтобы оказаться в реальном мире, а сейчас оставил. И к чему это привело? — Блондин сделал затяжку, отпил из стакана и выдохнул густой дым. — К тому, что твое сердце безжалостно раздавили, — он вновь заполнил стакан коньяком. Раздался стук в дверь, и, поставив стакан, Максим пошел открывать дверь другу, которого позвал сразу же, как оказался дома. Находиться одному совершенно не хотелось. Сережа грустно посмотрел на Анисимова и, перешагнув порог, сразу же обнял его. — Что случилось? — Тихо спросил он. Максим какое-то время молчал, думая над ответом. — С чего ты взял, что что-то случилось? — Брось, — начал злиться друг. — Ты звонишь мне в час ночи и просишь приехать, пьешь в одиночестве, да и выглядишь ты так, будто тебя три раза переехала машина, — перечислял темноволосый. — Так что, блять, хватит говорить, что все в порядке, потому что это не так! Анисимов был удивлен словами Сережи. Сначала он не знал, что сказать, а потом тяжело вздохнул, все вылилось само. — Я облажался. Полностью облажался, — честно ответил блондин, — и теперь мне больно, — тихо закончил он. Без лишних слов темноволосый вновь его крепко обнял. Это именно то, что нужно было Максиму. Он ухватился за курку друга так, будто это могло спасти его от падения вниз. — Кристина? — После продолжительного молчания спросил Сережа. — Да, — прохрипел в ответ Максим и отошел от парня. Он молча развернулся и поплелся в сторону балкона, зная, что друг пойдет за ним. Взяв второй стакан и еще один стул, они наконец сели за столик. Дождь продолжал капать, иногда попадая на ребят, но это только освежало их разум. — Я столько раз отрицал это, не признавал, что у меня есть какие-то чувства к ней, хотя сам все понял еще на проекте, — начал Максим, разливая крепкий алкоголь по стаканам. — Подавлял это в себе, а когда все начало получаться — она появилась как ни в чем не бывало. Как бы я не игнорировал ее, сколько бы не ругался исход всегда один — я умирал лишь от одного ее прикосновения. Как это произошло? — Голос блондина был полон злости, а стакан продолжал опустошаться. — Каждый раз стоило мне только поверить, что все возможно, что, может быть, она тоже что-то чувствует, как реальность избивала меня. Каждый раз будто кто-то смеялся надо мной. Постоянно чувствовал себя ужасно глупым. Научился подавлять в себе все эти мечты, а сейчас… — он вновь заполнил стакан, — всего один момент. Один момент, который не длился больше пяти минут, а я опять поверил в свои мечты, желания. Максим резко замолчал, а Сережа продолжал ждать. Он внимательно слушал, ожидая продолжение монолога, но тот молчал. — Что произошло? — Аккуратно спросил темноволосый. — Она прочитала текст своей песни, и он был так похож на то, что происходило у нас с ней! — Воскликнул блондин, — но она сказала, что это о Сереже, — тихо продолжил он. Друг допил содержимое стакана, и Макс долил им обоим, вновь прильнув губами к стакану. — Притормози, — посоветовал он, на что блондин коротко кивнул и поставил стакан обратно на столик. — А потом она просто набросилась на меня, крепко обняла, сказала, что скучала по мне. С ней было так тепло. Как будто все, что она разбивает при уходе, может восстановиться только, когда она рядом. Это какое-то сумасшествие, — Максим достал очередную сигарету из пачки, поджег и затянулся. — После Алисы я не хотел ни с кем встречаться, не хотел влюбляться, потому что не могу здраво мыслить. Я не могу думать о работе, когда все мои мысли заполняет Кристина, — еще одна затяжка, — и песни все депрессивные, — он ударил кулаком по столу. — Начинаю понимать вечное нытье Родиона на проекте. — Макс, ты не хочешь поговорить с ней? — Сережа тоже достал сигарету и прикурился. — Это бессмысленно, — блондин поднялся со стула и подошел к перилам балкона. Темноволосый последовал за ним. — Почему? — Сережа, у нее парень, с которым она встречается уже третий год. У нее был шанс расстаться с ним, если бы она хотела сделать это — сделала бы. Видимо, у нее действительно есть чувства к нему. К чему ей я? Приду к ней со словами: «Хэй, я был влюблен в тебя последний год, может быть, ты тоже?» и буду ждать распростертых объятий? Это глупо, — он выкинул окурок и начал рассматривать ночную Москву. — Глупо молчать об этом уже год. Когда мы были на проекте, я был уверен, что между вами что-то есть. Это исходило не только от тебя, но и от нее тоже. Я был полностью уверен, что после проекта вы будете вместе, но вопреки моим ожиданием, вы просто перестали общаться. Тогда я вообще этого не понимал, но сейчас… это просто глупо, Макс. Оба парня замолчали, наслаждаясь тишиной. Каждый был в своих мыслях. Приятное тепло прошло по телу Максима после слов Сережи об ответной симпатии Кристины, но он заставил себя остановить этот поток мыслей, чтобы вновь не погружаться в свои несбыточные мечты. — Завтра Кристина будет выступать, и мы пойдем на ее выступление, — скомандовал темноволосый. — Где? — Главклуб. — Ладно, но я все еще думаю, что это глупо. — Слушай, ты ничего не теряешь. Скажешь ей, если у нее ничего к тебе нет, то она все равно через неделю уедет, а вы и так не общаетесь, а если же наоборот, то ты будешь счастлив. Это лучше, чем страдать без полных на то причин. — Иногда ты говоришь такой бред, — улыбается Максим и обнимает друга за плечо. — Я просто немного пьян, — улыбается темноволосый в ответ.

***

Утром Максим выпил аспирин, сходил в душ, привел себя в порядок, позавтракал и убрал квартиру. Парень пытался убить время всеми известными ему способами, но такое чувство, будто стрелки на часах остановились, насмехаясь над ним. Хотел ли он поговорить с Кристиной? Нет. Так или иначе, Сережа был прав, может, ему станет легче, когда он выскажется ей. Он даже не думает о том, что она скажет в ответ. Он думает лишь о том, что, возможно, весь груз мира спадет с его плеч после признания. Их связь с Кристиной уже давно потеряна, и он действительно ничего не потеряет после этого разговора, так что попробовать стоит. Вновь взглянув на часы, он увидел три часа дня, а это означало, что у него еще пять часов свободного времени, которые он не знал, как занять. Решив, что сон будет лучшим вариантом, он разделся и упал на любимую кровать. Как только голова коснулась подушки, парень сразу же провалился в царство Морфея.

***

Макс и Сережа тихо стояли за кулисами, вслушиваясь в песни, что пела Кристина. Тексты были невероятно красивыми и гармоничными. Блондин получал эстетическое удовлетворение от ее голоса. Он мог легко распознать, какие песни были написаны ее рукой, а какие от лейбла. Иногда он терял настоящий мир, просто разглядывая Кошелеву. Девушка и сцена были будто одним целым, идеально дополняли друг друга. У Кристины не было прежнего смущения. Она заряжала весь зал своей энергией. — Следующая песня совсем новая, — объявила она, и зал начал вопить, — она написана для одного очень важного человека в моей жизни, — улыбнулась шатенка, — надеюсь, ты поймешь, — прошептала она, когда прозвучали первые аккорды. Максим сразу узнал строчки. Те самые строчки, которые она читала ему в парке. Те строчки, которые она написала для Сережи. Блондин развернулся, желая покинуть здание, но его остановила крепкая рука друга. Темноволосый покачал головой, смотря другу прямо в глаза. — Это плохая идея, — вновь прошептал Анисимов. — Другой возможности может и не быть, — предупредил он, и Максим сдался. Парень развернулся и продолжил смотреть на ту, в кого он влюблен. На ту, что поет песню для другого. Сердце снова сжалось, а руки затряслись от резкой необходимости покурить. Предупредив друга, он накинул пальто и вышел на улицу. Сигарета оказалась зажата между беспощадными зубами, а дым медленно пролетал в легкие парня. Голова раскалывалась, тело болело, а сердце будто давили руками. Возможно, у него была некая паника, он боялся этого разговора. Анисимов ненавидел, когда ему говорили, мол: «Тебе что, пятнадцать?». Неважно, сколько тебе лет, признаваться в чувствах всегда будет страшно. Будто после пятнадцати тебя не могут отвергнуть. Будто у стыда и боли есть срок годности. Что это вообще за бред? Сигарета закончилась слишком быстро, поэтому за ней пошла еще одна. Максим понял, что нужно возвращаться, когда услышал восторженный крик толпы. Кристина стояла на краю сцены, собирая цветы и отправляя воздушные поцелуи фанатам. — Ты готов? — Спросил Сережа. — Конечно, нет. Что за идиотский вопрос? — Максим был на нервах, это очевидно. — Расслабься, — подбодрил друг и ушел, когда Кристина заметила их. Девушка подбежала к нему и запрыгнула с объятиями. — Я не знала, что ты придешь! — Воскликнула она, будучи все еще возбужденной после концерта. — Ты не поверишь, но я и сам не знал, — пошутил блондин, — мы можем поговорить? Лицо девушки сразу стало серьезным. — Да, конечно. Я только переоденусь, хорошо? Жди здесь, я быстро. Шатенка убежала в сторону гримерных и скрылась за дверью. Буквально через пару минут она вышла, переодетая в более теплую одежду и предложила идти. Они медленно шли по улицам в поисках какого-нибудь не очень людного кафе. Тишина нисколько не мешала им. Максим всегда поражался, насколько комфортно ему может с ней быть. Со многими людьми он не мог нормально поговорить, постоянно ища какую-то тему для разговора, а с Кристиной он даже не думал об этом. Они не шли в тишине. Нет. Они просто тихо наслаждались каждым моментом друг с другом. Найдя какую-то забегаловку, в которой было не больше трех человек, они решили, что останутся там. Заняв столик у окна, Максим начал рассматривать меню и понял, что не ел весь день, поэтому, когда к ним подошла официантка, он заказал огромную порцию пасты с соусом, молочный коктейль и чизкейк, попросив оставить меню, если он захочет что-то еще. Шатенка последовала его примеру и заказала пасту, но вместо молочного коктейля она выбрала обычную чашку чая. Блондин поймал себя на мысли, что ему нравится думать, будто у него сейчас свидание с шатенкой, после чего они поедут домой и проведут остаток ночи лишь вдвоем, но его мыслительный прервал спокойный голос девушки. — Так, о чем ты хотел поговорить? Прощай, спокойствие, и привет нервам. И тут Максим понял, что он даже не знает, как начать. — Все так сложно, — тяжело вздохнул он, а Кристина нахмурила брови, не понимая, что он имеет в виду. — Ты. С тобой все так сложно. Девушка искренне не понимала, что блондин пытается ей сказать, в чем он ее обвиняет. — Я не понимаю. — Мне было так хорошо до проекта. Я занимался музыкой, писал песни, продвигал группу. Потом мы узнали об этом проекте, и это был мой шанс показать миру музыку. Настоящую музыку. Я шел на проект, чтобы заниматься музыкой! — Кристина все еще не понимала этот эмоциональный монолог Максима. — А потом случилась ты. Я шел туда ради музыки, я не подозревал, что найду девушку, которая поселиться в моей гребаном сердце и будет медленно прокалывать его ножом изнутри. Не этого я хотел, Кристина. — Макс… Сначала Максим не знал, как начать, а сейчас — остановиться. — Нет, все было бы просто! Было бы просто, если бы это закончилось. Я думал, что будет проще, если мы перестанем общаться, но проще не стало. И это сводит меня с ума, — воскликнул он. — Сводят с ума твои прикосновения. То, как ты нежно проводишь рукой по моей руке, то, как ты обнимаешь меня, то, как ты утыкаешься носом мне в плечо. Я весь покрываюсь мурашками, когда чувствую твое дыхание на своей шее. И мне ненавистно, что я не могу это никак контролировать. А знаешь, что еще сводит с ума? То, что потом ты идешь к Сереже, целуешь его, обнимаешь, спишь с ним. Девушка в изумлении смотрела на него. Она могла ожидать все, что угодно, но точно не это. — Это просто несправедливо и чертовски больно, — парень тяжело вздохнул, прикрывая глаза и спокойно продолжил, — как медленная смерть, которая никогда не наступит. Как будто момент, когда ты должен умереть, не произойдет. Происходит лишь возрождение. Возрождение с той же болью. И она накапливается, накапливается и будет накапливаться, пока тебе не будет настолько тяжко, что ты уже сам себе сердце захочешь вырезать из груди. Парень медленно открыл глаза и посмотрел на девушку. Она не знала, что сказать и только с полной грустью в глазах продолжала смотреть на него. — Вот только не надо жалеть меня, — начал злиться Максим. — Я не жалею. Я понимаю. — Понимаешь? — Да. Был один парень. Я не была полностью уверена в своих чувствах, но они росли, так что их трудно было игнорировать. Когда с ним все могло бы получиться, он просто ушел. Выкинул меня из жизни, как ненужную вещь. Чувствовала себя сломанной игрушкой, которая больше не интересовала ребенка. Отвратительно. Именно так я могла описать все в своей жизни на тот момент, — говорила она, смотря ему прямо в глаза, а он не имел права отвести взгляд. — Однажды, я приехала к нему. Знаешь, что произошло? Он продолжал обращаться со мной, как со сломанной куклой. Смотрел на меня с раздражением, кричал. Я поняла, что не нужна ему и ушла. Но, оказалось, уж лучше быть рядом с ним, но ненужной, чем совсем без него. Максим начал смеяться. — Ты раздражала меня целый год, — он взял ее за руку. — Ты был мне отвратителен, — она сжала его руку в ответ. — Все это было так глупо. Если бы не Сережа, я бы так дальше и молчал, пока это само не прошло бы, — он продолжал медленно гладить ее руку, но резко остановился, — а что насчет Сережи? — Я уже давно должна была бросить его, — она немного поникла. — Ты не… — Нет, я сделаю это. Возможно, раньше я боялась это сделать, потому что привыкла к нему, но сейчас я отчетливо понимаю, что он — не то, что мне нужно. Я давно это поняла. Может быть, я просто не хотела быть одна. — А сейчас ты хочешь быть одна? — Ухмыльнулся блондин, ожидая услышать то, что он надеется услышать. — А сейчас я хочу быть с тобой.