Страх открывает глаза

Хэнка вернули в отдел убийств, а Коннор продолжил помогать. У них были только деловые отношения. Коннор все еще задавал множество непутевых вопросов, но особенно раздражало лейтенанта то, как машина анализировала жидкости, поднося ко рту пальцы и пробуя — все-таки не ко всему в Конноре мог привыкнуть мужчина. Снова сыпалось множество колких шуток. В ответ на это Коннор нелепо улыбался. Так происходило на работе. Когда же они оставались наедине, между ними все менялось. И сами они становились чем-то другим. Когда Коннор пытался понять в чем же проблема, он не получал никакой полезной информации и просто забивал на бесполезные наблюдения, выстраивание решений и поддавался чувствам. Коннор переехал жить к Хэнку, что сыграло не малую роль в отношениях. Теперь они все больше проводили время вместе — казалось бы, куда уж больше. Коннор больше не замечал предупреждений об ошибках, а Хэнк вечно мигающего диода на правом виске девианта. Единственное, что смущало мужчину — это постоянное торможение парня, будто он частенько зависал на несколько секунд. Но Коннор лишь пытался расчитать последствия, чтобы не испортить отношений между ними. И вот, после очередного расследования, они возвращались домой. Дом. Радостно встречающий Сумо. У Коннора это вызывало особую теплоту, как что-то свое, родное, сильнее чувства были лишь к хозяину этого дома. Еще когда-то он изо всех сил пытался выстроить отношения на уровне «напарники», сейчас же они стали, возможно, больше, даже чем просто друзья. Они стали семьей. Дома они сидели на диване и смотрели телевизор, в ногах спал Сумо. Каждый раз, когда теплая рука Андерсона ложилась на плечо парню, тот невольно вздрагивал, чувствуя что-то необыкновенное внутри. Коннор постепенно начал понимать поведение Хэнка, особенно ему нравилась причина этому — сам Коннор, как недавно заявил ему мужчина. В комнатах был идеальный порядок. Коннор, не приспособленный для хозяйства, к удивлению Хэнка, отлично справлялся. А Андерсон, сдержав обещание, перестал вести нездоровый образ жизни. Ведь теперь было ради кого жить… жить долго и счастливо. Когда Коннор, пытаясь избавиться от неудобной тишины, начал говорить про расследование или же задавать вопросы, Хэнк прижал парня к себе: — А сам то, чего чувствуешь? — Я никогда не смогу описать это, — голос дрогнул. Похоже у людей это называется «любовь», но как я могу испытывать эти глубокие чувства, будучи машиной, это же нелогично — задумался Коннор. Коннор замолк, перечитывая и пытаясь осознать различные определения тех или иных чувств из разных источников. Хэнк же не мог понять: почему он так влюбился в этого андроида. Они бы могли утонуть в этих раздумьях, но тут Хэнк произнес: — Коннор, принеси-ка мне кофе, — голос был мягок как никогда. — Да, лейтенант, — парень бодро поднялся. — Слишком официально, просто Хэнк. — Хорошо, Хэнк, — Коннор, улыбнувшись, отправился на кухню. Будто еще одна стена между ними исчезла, а таковых осталось не так уж и много. — Что же ты со мной делаешь, Коннор, — еле слышно произнес Андерсон. Сумо приподнял свою пушистую мордочку и, поластившись о ногу Хэнка, снова опустил ее, будто соглашаясь с произнесенными словами. Через некоторое время парень вернулся с чашкой аромантого кофе, протягивая в руки мужчине. Хэнк в благодарность улыбнулся, взяв кофе. — Я выбрал рецепт, исходя из ваших предпочтений, — довольно произнес, сев рядом. — Вот только давай без этого, — буркнул Хэнк и, делая глоток кофе, чуть поморщился. — Вам не нравится? — Мне не нравится когда ты называешь меня на «Вы», чувствую себя старовато, — продолжая пить кофе, — а напиток даже ничего такой, просто не привык я к такому вкусу. Коннор заинтересованно посмотрел на лицо Хэнка, наклонив голову. — Да что же ты так на меня смотришь, — смутился, поставив наполовину пустую чашку на журнальный столик. — Прости, Хэнк, — голос стал неуверенным. — Да ладно тебе, все хорошо. Коннор поелозил на месте и лег на диван, положив голову на колени Хэнку. — Коннор, ты… — возмутился Хэнк. — Я могу уйти, — перебил, тяжело вздохнув. — Ну уж нет, — рука мужчины легла на плечо, чуть давя. — Почему? Еще один вопрос Коннора смутил его, поэтому ответил довольно резко: — Да потому, что не хочу, ясно? — Да, Хэнк, — прикрыл глаза, а внутри его было очень тепло.