Страх открывает глаза

Как же Коннор долго добивался дружественных отношений, как же долго он анализировал Хэнка, как же полюбил его! Но какая-то маленькая оплошность, и вот он, стоит на краю под прицелом пистолета. Одно неверное движение, неверное слово и пустота… Хэнк кричал, не сдерживая эмоций, безжалостно рвущих душу: — Коннор, как ты мог? Как ты мог принять такое решение и бросить меня на верную смерть? — Хэнк, позволь мне объяснить, — стараясь отвечать как можно спокойнее. А диод то и дело моргал красным. — А я тебя… пластиковая ты кукла, — Андерсон готов был выстрелить в любую секунду, но из-за слез все виделось слишком мутно. — Это не по моей воле было, понимаешь? — Коннор осторожно приближался к мужчине. От крика у Хэнка почти пропал голос, он говорил шепотом, а так хотелось кричать и кричать: — Еще как по твоей воле. Не я же выбирал, но лучше бы это предоставили мне. Или как там, все ради расследования? — Хэнк, я… — Коннора и Хэнка разделяло пару метров. Сейчас или никогда. Лучше сказать ему об этом. — Что ты? — Андерсон был очень зол на парня. — Я… Люблю тебя, Хэнк, — голос дрожал и, не скрывая слез, Коннор кинулся к мужчине, крепко обнимая холодными искусственными руками, — я бы не смог такое выбрать, ты же это знаешь. Пистолет выпал из руки Хэнка, утонув в сугробе, и Андерсон, ошарашенный происходящим, лишь стоял, тяжело дыша и осознавая, что если бы он выстрелил, то больше бы не услышал этого прекрасного голоса, этих вопросов, не увидел бы этого лица, усыпанного веснушками, этого вечно мигающего диода, не пережил бы еще одну потерю родного человека. Коннор отстранился, смотря по сторонам, куда угодно, только не на Хэнка. Мужчина рукавом вытер слезы с лица Коннора, не давая им застыть на морозе: — Коннор… Парень молча перевел взгляд на Хэнка. — Я тебя тоже люблю, — голос Андерсона стал спокойным. Коннор снова примкнул к плечу Хэнка. А снег хлопьями летал вокруг них, иногда приземляясь то на темные, как будто шелковые, волосы Коннора, то на широкие плечи Андерсона.