Ромео и... Джульетта?

Сегодняшний день был особенно важен для Айзавы, хотя он всеми силами пытался это отрицать. Он даже вскочил с кровати раньше обычного и как дурак целый час лежал в постели, рассматривая страничку в соцсети одного тупого блондина-Ромео. Ещё где-то минут десять Шота сверлил взглядом кнопку добавления в друзья. Решив, что это ему совершенно не сдалось, Айзава отбросил телефон с не закрытой страничкой и ушёл умываться. Но так явно не думала Фасолинка, которая своей белой пушистой лапкой отправила запрос в друзья.

***

— Ух, Шота, да ты похорошел! — Сати снова сидела у него на парте, покачивая ногами. Голос у неё до сих пор звучал обижено и саркастично. — Умылся, побрил свою «щетину», даже голову помыл! Это всё из-за моего милого Яги, да?! Охмурил его, на свиданки с ним ходишь! Не удивлюсь, если ты специально слушал мои рассказы о Яги, чтобы потом так подло со мной поступить! — Милая Сати, когда ты начинаешь говорить о Тошинори, мой мозг отключается, а уши теряют своё свойство слышать, — Айзава попытался поправить свой галстук, но Ясухиро опередила его, аккуратно перевязав его. — И не ты ли говорила, что мне нужно ухаживать за собой? Да и сама подумай, кто в здравом уме будет со мной встречаться? Это же смешно… — Ничего не смешно, — девушка сменила гнев на милость и, подправив ему пиджак, встала позади Айзавы, колдуя над его волосами. — Если бы ты не так внезапно начал, а всегда за собой ухаживал, то все бы были у твоих ног! — Вот только мне это не нужно. Я не такой человек, Сати, — Шота поймал короткий взгляд Тошинори в его сторону. «Смущает…» — Эх, ты, Стёрка! — зацепив часть волос в эстетично-небрежный пучок, Сати обняла его со спины. — Знаешь, если бы мне не нравился Яги, то я бы с тобой встречалась. — Нашла чем утешить! — Айзава пытался отцепить от себя девушку, которая громко посмеивалась. — Обнимашки! — Хизаши накинулся на друзей, прижав Айзаву к парте. — Эх, только Каямы не хватает… Кстати, я же от неё! Немури сказала, что ей стало лучше. Возможно, она даже успеет выйти до премьеры! — Правда? — Айзава оживился, приподнимаясь с парты. — Значит, есть ещё надежда на не гейскую «Ромео и Джульетту»? — Да, есть, но… — Ямада хитро сверкнул глазами из-под желтовато-оранжевых очков. — Вы так мило смотритесь с Яги. Я даже поверил твоему трепету перед ним на сцене! — Исчезни, — коротко и холодно отрезал Айзава, с затаённой злобой. Сати же была готова убить Хизаши за эти слова. «Какое, однако, единодушие!» — Что? Я говорю лишь как есть! — Ямада развёл руками, садясь за свою парту рядом с Шотой. — Есть надо молча, Хизаши… — рыкнула Ясухиро. — Я бы на твоём месте не будил бы её причуду — зверя. А то Исцеляющая не соберёт тебя по кусочкам! — Айзава ухмыльнулся друзьям, чувствуя, что два глаза цвета сапфира следят и ловят каждое его движение. «Сталкер…»

***

День пролетел нервно, но незаметно. Чем быстрее приближался момент окончания уроков, тем острее становились шутки Хизаши по поводу ориентации Яги и Шоты и тем больше Сати хотела прибить его, благо, она это могла. Под конец учебного дня Айзава чувствовал себя вымотанным и уставшим, но, почему-то, решительно готовым, глядя в очи Тошинори, отыгрывать прекрасную Джульетту. — Удачи, Зава! Если сможешь, замолви ему за меня словечко! — Бывай, Стёрка. И помни, что вы не одни в академии, делайте это потише! Горделиво показав средний палец друзьям, Айзава уверенным шагом пошёл в актовый зал. Но когда он пришёл зал, то там никого не было. Шота, вслушиваясь в гулкое эхо своих шагов, прошёл к первому ряду и плюхнулся в кресло. Через десять минут он почувствовал неладное и, по привычке, достал телефон, заходя в соцсеть. «Ах, да у меня же нет его в… В СМЫСЛЕ ОН У МЕНЯ В ДРУЗЬЯХ?!», — Айзава в шоке смотрел на страницу Тошинори. Тяжело выдохнув, Шота открыл сообщения и дрожащими пальцами набрал: — «Где ты? У нас репетиция, забыл?» Минуты через две пришёл ответ: — «Сейчас буду» Прошло ещё минут пять, и Яги влетел в актовый зал, громко и тяжело дыша. Когда Айзава обернулся, то увидел совершенно растрёпанного Тошинори, подбегающего к нему. — Что с… — Нет времени объяснять. Айзава-кун, прости, я не смогу сегодня остаться с тобой, прости! — он низко поклонился и развернулся, чтобы снова убежать, но Шота его остановил. — Куда ты? Ты так рвался порепетировать со мной, а теперь тупо убегаешь! Объясни! — когда Тошинори попытался снова уйти без ответа, Айзава заломил ему руку, притягивая к себе. — Прости, я не могу тебе ничего сказать! Не вынуждай меня применять силу! — Только попробуй, и я вышибу из тебя весь этот сраный пафос! — Шота откинул от себя Яги, уронив его в кресло. — Рассказывай всё! — Айзава… — Говори! — в Айзаве горел огонь непонимания и желания понять, о чём дело. «Я хочу знать о нём это!» — Айзава… — Тошинори, кажется, заметил этот огонь и его огонь также воспылал в груди. Яги поднялся с кресла, глядя Шоте в глаза. — Пообещай мне, что никому и ничего об этом не скажешь… — Ну, ладно… — Айзава отпустил его, глядя прямо в глаза. — Я обещаю, рассказывай. — Я выслеживаю злодеев и незаконно подрабатываю героем, — звонко ответил Тошинори. — Того требует моя причуда… Я бы рассказал тебе о ней, клянусь, но я спешу! Мы преследуем злодея, Шота, прошу, пусти меня! — Ты… — Айзава покраснел от злости. — Ты идиот?! Какое, нахрен, геройство?! Ты из ума выжил?! А если ты попадёшь в полицию? А если ты пропадёшь? Что если тебя ранят?! Ты совсем не заботишься о своей жизни?! Яги! Ты ещё больший идиот, чем я предполагал! — Зава… — Тошинори взглянул на парня с лаской и… надеждой? — Ты беспокоишься за меня? — Конечно, чёрт побери, ты же такой идиот! — Шота нервно ходил из стороны в сторону. — Ты больной! Неужели тебя не волнует твоя жизнь?! Неужели это должен делать я за тебя?! — Шота… — Яги быстро сократил расстояние между ними, схватив Айзаву за плечи и притянув его к себе, и коснулся его губ… Мягко, ненавязчиво и слишком быстро, но достаточно для того, чтобы Айзава испытал целую палитру эмоций: от гнева до сладострастия, от удивления до нежности… Но это было лишь касание, и оба парня быстро отпрянули друг от друга. — «Ну, вот, теперь я прегрешенье смыл, соединив мои уста с твоими»… Прости меня, пока! — «И на моих устах твой грех лежит…» — тихо проговорил про себя Айзава, не глядя, как раскрасневшийся Тошинори вылетел из зала. — Грёбанный изврат… Почему я стал думать о тебе?.. Тяжело перебирая ногами, Айзава шёл по пустынным коридорам академии, погружённый в свои мысли. Этот жест трудно было воспринять как-то иначе, чем любовный. Шота потряс головой, отводя наваждение от себя. «Не могу же парня полюбить… Это же… ненормально, да?..» — из мыслей его отвлекло столкновение с Энджи Тодороки. — Ауч! Энджи, какого? — Айзава, — парень обернулся на Шоту, глядя без особого интереса. — Вы уже закончили репетицию? — Ну что-то типа того, — Шота потрепал себя по волосам, вспоминая, что между ними сейчас произошло. — А ты опять тренировался? — Если хочу быть лучшим, то нужно постараться, — ответил Тодороки, идя рядом с Айзавой. Без своих огненных волос он смотрелся непривычно. — Не удивлюсь, если вы закончили так быстро из-за этого придурка… — Не волнуйся, не из-за него, — Шота немного удивился тому, что идёт с Энджи, но после их с Тошинори поцелуя (это же можно назвать поцелуем, да) это было чем-то обыденным. — Кстати, вы же вместе учились в средней школе? Яги всегда был «таким»? — Придурком он, кажется, был ещё с рождения, — брови парня дёрнулись злобно. — Вечно улыбающимся, упорным, желающим всех спасти, неисправимым оптимистом… Я уважаю его рвение, герои должны быть разными, но… Как же. Он. Меня. Раздражает! Я не позволю ему стать героем номер один! — Не гори, костерок, — Айзава отмахнулся от дыма, который случайно создал Тодороки, воспламенив волосы. — То есть, ты считаешь его?.. — Несомненно отличным героем и человеком, наверное, самым удивительным человеком в этом мире, — кивнул Энджи, успокаиваясь. — Но это не отменяет того, что он идиот, да… А ты почему спрашиваешь? — Должен же я знать хоть что-то о человеке, с которым играю в пьесе, — Шота пожал плечами, стараясь отвести подозрения от себя. — В общем, спасибо, Энджи, мне пора. — Ну пока, — Тодороки махнул рукой на прощание быстро убежавшему однокласснику. — Странный он, почти как Яги. «Что ж, видимо, я тоже тот ещё изврат…»