До свидания, сентябрь.

Славу засасывало в отношения с нереальной скоростью. Казалось бы, они только изучают друг друга, разбираются в ролях и процессах, обмениваются привычками, но тихая река оказалась омутом. Некоторое время это был просто секс в своём первозданном виде и разговоры про баттлы. Потом добавилась музыка. Еда. Книги. События. С каждым днём точек соприкосновения становилось всё больше. Оказывается, говорить с Окси - не обязательно спорить, колоть и получать уколы в ответ. А слова - не оружие, они могут быть просто словами, наполненными смыслом. Карелин, привыкший говорить сам, с неожиданным удовольствием погружался в рассказы Окси, в его тембр голоса, интонации. Мы меняемся каждый день, говорил Окси. Окси вообще много всего говорил. Когда Мирон резко отдернул штору, маленький солнечный луч превратился в широкий поток света и хлынул на измятую постель. – Мир, ну полчасика… нуу... садист ебаный, сегодня же суббота…– жалко пробормотал Карелин и попытался засунуть голову под подушку. – Кто тут садист? Я что ли всю ночь в контру ебашил? – Что-то я не помню… – Зато я помню, блядь. Ты когда играешь, хотя бы дверь закрывай, орёшь как даун. – в голосе Окси слышится лёгкое раздражение. – И что, теперь никакой личной жизни? – Слава печально зевает. – Просто сейчас у меня планы, а ты разлагаешься – Мирон кидает в него футболкой и выходит из комнаты. Да уж, пиздец убедительно. Они выходят из такси, стараясь не привлекать внимание прохожих. Слава равнодушно рассматривает скучную площадь, зачем она понадобилась Окси? Впрочем, Мирон направляется не к ней, а в сторону неприглядной кафешки, в которой почти нет посетителей. Уверенно открывает входную дверь, пропускает Славу и неторопливо скользит глазами по строчкам меню. — Кофе будешь? Давай поедим что-нибудь. — А лобстеров тут нет? — язвит Слава. — Нет. — Тогда похуй, сам выбирай. Мирон делает заказ, спокойно расплачивается, берет поднос с двумя стаканчиками кофе и чем-то, обозначенным в меню, как мясо по-французски. Он уходит за свободный шаткий столик, почти незаметно пододвигает Славе стул. Окси старается не дотрагиваться до него лишний раз, он явно не собирается привлекать к ним внимание. Слава как-то слишком удивлен тому, как Мирон непринужденно ориентируется в обычной человеческой среде. - Зачем мы здесь, Окс? - За едой, очевидно же. - То есть мы в Петергоф ради этого приехали? - Слава выразительно тычет в кофе пальцем. - А что такое? Ты слишком звезда, чтоб пить кофе из бумажного стаканчика? - Мирон выгибает бровь и Слава понимает, что этот раунд не за ним. Осознав, что объяснений не будет, Карелин принимает судьбу и пробует не грузиться, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Конечно, Петергоф - олицетворение всего, что он люто ненавидит. Но с другой стороны, провести день с Окси... И вот они смотрят на закат с какого-то моста. Слава понятия не имеет, с какого. За последних несколько часов в его голове начала набирать обороты адская карусель из названий, имен архитекторов, энциклопедический данных, легенд и исторических фактов. Бесконечный парк, беседки, кованные решётки, неожиданно чистый и пустой берег залива и огромные плиты какой-то площади. Помпезные фасады, дорогущие рестораны, холод вина. Пачки туристов и стаи птиц. И фонтаны-фонтаны-фонтаны. По мнению Мирона, лучший способ остаться незамеченным - это затеряться в толпе, и реально за весь день к ним волшебным образом так никто и не доебался. Окси сворачивает на очередную парковую аллею, выглядящую чересчур торжественно, хоть и немного смазанно в летних сумерках. Слава хочет пошутить про стволы, но усталый язык не слушается. А глаза слипаются совершенно неприличным образом. - Знаешь, Слава, в детстве я каждое лето приезжал сюда с семьёй. Кронштадт, Петергоф - мне тогда дико нравилась вся эта историческая муть. Ну я и решил, что продолжу традицию, когда вернусь в Питер. Прошлым летом не повезло Порчи - утром попал под фонтан и ходил весь день в мокрых кроссах. - Окси тепло улыбнулся, - Зато я узнал пару новых матов на португальском. Они присаживаются покурить на холодную мраморную, но все равно удобную скамейку, и Слава неожиданно отключается. Кажется, это из-за недосыпа, пары бокалов вина и свежего воздуха. Или из-за того, что он просто может сесть и закрыть глаза. Окси будит его в тот момент, когда такси подъезжает к очередному претенциозному строению. Он решил не тратить время на возвращение домой, и заночевать в ближайшем отеле. Слава, с плохо сдерживаемой издёвкой, рассматривает нелепое сооружение в холле: не то фонтан, посреди которого кто-то посадил пальму, не то аквариум, украшенный мраморными статуями. Жуткая смесь роскоши и бесвкусицы, вызывающая отвращение, но невольно фокусирующая взгляд на себе. Покрытая алым ковром лестница выглядит бесконечной, но и она заканчивается. Слава понимает, что сейчас надо принять душ, выпить кофе и хоть как-то встряхнуться. Мирон притащил его сюда не для того, чтобы любоваться на сонную рожу, так? Но сил нет, а Окси вроде бы не сильно разочарован. - Миро, я посплю немого, ок? Ответа на этот вопрос он уже не слышит. Первыми сквозь сон пробиваются звуки, незнакомые и непривычные. Совсем не похожие на утренний шум у него дома - со смачным матерком Вани или оставшегося на ночь Замая, мяуканьем, звоном посуды, хлопаньем дверей и запахом жареной картошки. Сейчас стоит какая-то потусторонняя тишина. Чуть слышно хлопает ткань шторы и по подоконнику барабанит крупный летний дождь. Потом к звукам добавляются другие ощущения. Сначала - легкий холодок, оттого, что одеяло на секунду откинули. Потом - почти приятное прикосновение влажной кожи к теплому плечу. И сразу - знакомый запах тела, смешанный с чем-то освежающим. Прохлада пальцев на его шее - есть у Окса такая привычка… Слава пробует приоткрыть глаза. Нет, ещё секундочку - и он их точно сможет открыть. Одну минуту полежит - и проснётся. Или хотя бы повернётся, чтобы по-хозяйски закинуть на Мирона свои длинные грабли. Сквозь тягучую, теплую полудрему Слава чувствует новое прикосновение. А потом ещё, и ещё. Мирон устроился у него за спиной и теперь настойчиво поглаживает Славу по плечам, спине, пояснице. А потом пальцы Окси становятся не только холодными, но еще и влажными. Слава не помнит, сам ли он разделся вчера вечером, но сейчас на нём точно ничего нет. Глаза так и не открываются, а внизу живота уже свивается тёплый клубок. Он пробует немного сменить позу, чтобы Мирону было удобнее, перекатывается на живот и не может сдержать болезненный стон. Окси мгновенно убирает руки. - Что-то не так? - Ноги… пиздец, Миро, я сто лет столько пешком не ходил. - Пфф. Я думал, тебе неприятно. - Нихуя себе "неприятно". Я сейчас, умоюсь и вернусь. Слава наконец-то разлепляет ресницы. По идее, он должен смотреть сейчас на Окси. Но, сука, он просто не может. Вчера он так толком и не успел рассмотреть гостиничный номер. А при дневном свете, хоть и слабом, почти сумеречном из-за дождя и тяжелых штор, комната кажется совсем нереальной. Массивная деревянная спинка кровати, исполинские кресла на гнутых ножках, какие-то пуфики, подушки, огромное зеркало в золотой оправе, шелковые кисти, свисающие откуда-то с потолка, идиотские фигурки, украшающие люстру, камин и прикроватную тумбочку. Слава, с трудом сохраняя выдержку, несколько раз оглядывается вокруг, прежде чем встать. Вид голого Мирона на огромной кровати под балдахином, следящего за его действиями и явно забаляющегося, добивает окончательно. А через секунду из ванной раздаётся взрыв хохота. - Пиздец обстановочка, там атланты держат потолок, со всеми своими анатомическими подробностями — докладывает Слава, залезая обратно в кровать - моешься и палишь чужие хуи - романтика! - Ещё полотенце можно повесить, удобно. - невозмутимо парирует Мирон. - Это точно самый гейский номер в гостинице. - Апартаменты, Слава.- глубокие еврейские глаза выражают бесконечное терпение. - Окс, ты реально что ли решил в императора поиграть? Я же не девочка, меня такое не впечатлляет. И зачем тогда были эти понты с кофе в забегаловке? - Бляяядь. Ты же вчера отключился, я должен был тебя домой тащить? Скажи спасибо, что поселили без лишних вопросов и предварительной брони. И что в таких местах рэперы не водятся, разве что Фара решит новый клип снять.- Мирон притягивает Славу и возвращается к прерванному процессу. - А интерьер оправдан, туристы приезжают сюда за конкретной атмосферой и в основной массе они предпочтут подобный пиздец кроватям из Икеа. Тут, кстати, на удивление удобно спать. Окси снова шарит своими пальцами везде, где ему хочется. И не только ему, что удивительно. Славе уже глубоко похуй на атлантов, у него ощущение, будто на теле нанесены пиктограммы "трогать здесь", "гладить там", "вводить сюда", они зажигаются по очереди, а Мирон - единственный, кто эти пиктограммы видит. Когда они оба уже предельно горячие, Окси отрывается от его рта и кивает на огромное разлапистое кресло возле окна. - Сядь туда, пожалуйста. Слава с готовностью устраивается в кресле, подложив под спину подушку. Медленно, неторопливо, явно напевая себе под нос какой-то тречок, Мирон берёт со столика лубрикант, потом нависает над креслом, задумавшись. Осторожно устраивает свое колено между чуть раздвинутых ног, заставляя развести их посильнее. - Справишься? - Он вкладывает тюбик в горячую ладонь Славы, заглядывая в глаза. Тот пытается приподняться, но Мирон не даёт. - Не себя. Меня. Окси с явным удовольствием фиксирует выражение полного ахуя на лице Славы, потом, с не менее явным сожалением, поворачивается к нему спиной. Прежде, чем приблизить свои пальцы к Мирону, Слава, всё в том же ахуе, лихорадочно вспомнает, как именно Окси готовил его самого. - Вот так... нормально? - голос Славы необычно низкий и слегка срывающийся. И вообще за весь процесс его просто дико повело. - Даже немного чересчур. - выдыхает Окси. У Карелина очень породистые длинные пальцы. Боль болью, но если он ещё пару раз случайно или нет заденет простату... - Подожди, - Окси, встаёт и делает пару глотков чего-то алкогольного из бокала на столе. Он делает глубокий вдох и уверенно возвращается в кресло. Становится на колени, лицом к Славе, прижимаясь своими широко разведенными ногами к его бёдрам. А потом начинает медленно насаживаться. У Славы взрывается мозг от смеси ощущений, он сам уже готов кончить, от того как Окси - с полуприкрытыми глазами, с коротким стоном покусывает губы, плотно обхватив ладонью свой член. Слава с шумом втягивает в себя воздух, обнимает Мирона покрепче и помогает ему - неловко, но очень правильно. С каждым движением, вздохом, с каждым преодоленным сантиметром им обоим становится лучше и лучше. Наконец, ягодицы Окси касаются славиной кожи и практически сразу начинают приподниматься. И снова. Вот, Окси выбрал наиболее приемлемый темп и теперь Слава старается подстроиться. Ещё один рывок, и ещё... И Слава дёргается, приоткрыв рот, тяжело всхлипывает, впивается губами в цифры на шее, прихватывает зубами выступающий кадык, скользит языком по острому плечу. А потом его ладонь поверх ладони Окси, его лоб упирается в лоб Окси, и капелька пота стекает по щеке...