Под шерстяным одеялом

«Милый мой, ты - вселенная». Одна вселенная - россыпь родинок-созвездий на лице, изгиб мягких губ с шоколадной точкой на нежной коже. Карамельный сладкий космос в груди, завихрения мыслей воздушных в лёгкой голове. Не глупая и не поверхностная - такой вселенная кажется лишь недалёким, не видящим дальше собственного носа, людям, - но неизведанная и глубокая. Отражение широкой души - тёплый, ласковый голос, идущий из недр вселенной. Он - многолетняя мудрость и спокойная любовь ко всему живому. Он - густой мёд, щедро льющийся с губ. Вселенная, кажется, свободно принимает всё, что приподносит ей бескрайний космос: она с интересом изучает пролетающие астероиды, играется метеоритными дождями, слушает пение своих соседей и поёт сама. Другая вселенная ещё молода, но от того она лишь прекраснее. У неё, как и у первой, есть свои родинки-созвездия, и некоторые даже совпадают (это вызывает у окружающих улыбку), но в дополнение на её нежном молодом теле есть тонкие росчерки шрамов-туманностей. Вселенная звонким, сверхзвуковым голосом извиняется за неприглядный вид, и звёзды её стеснительно тускло мерцают. Тон голоса вселенной - дрожащая тонкая струна: надорванная чуть-чуть, но звенящая на долгие световые мили вокруг. Она не режет слух, но кличет, зовёт, просит прощения за резкость и одновременно затаённо внимания ждёт. Юная ещё, бойкая, жаждущая. Две вселенные сталкиваются. Созвездие к созвездию, звёзды к звёздам. - Тэхен. - Чонгук. Тэхен бережно гладит Чонгука по шраму на щеке и улыбается немного беспокойно: не испугает ли, не торопит ли? Но Чонгук к пальцам тёплым льнёт и дыханием по коже дрожь пускает. У них внутри по вселенной: тонны пережитых моментов, планеты воспоминаний, космический мусор и метеориты боли. Возможно, от столкновения у кого-то чёрная дыра появится. Возможно, они взорвутся совсем скоро, ослепив весь остальной космос. Но это всё в неизвестном будущем ожидается, а сейчас: - Ты единственный, кто откликнулся на мой зов. - Твой голос стал мне маяком.