Под шерстяным одеялом

Тишина. Не та, что плотным коконом заворачивает тебя в душную перину и последний кислород из лёгких выжимает, но та, которая умиротворяет и своим отсутствием звуков ласкает уши. Чонгук спокойно лежит в этой тишине и сквозь дрёму слышит, как что-то мягко запрыгивает на кровать и сворачивается пушистым клубочком у его бедра. Он согласился на кошку, выбив себе право дать ей имя, так что теперь по небольшой квартирке растаскивает свою рыжую шерсть своевольная, но очень тактильная Осень. (будто Чонгуку другого тактильного кота не хватало, который, так-то, уже должен вернуться...) Слышно, как осторожно поворачивается ключ в дверном замке, а затем мягко закрывается входная дверь, впустившая внутрь запоздавшего хозяина. Чонгук прикладывает усилие, чтобы немного вынырнуть из сладкой дрёмы, и теперь его разум покачивается на волнах приятной неги. Тэхен на цыпочках проходит на кухню, цапает бутерброд с тарелки в холодильнике и довольно урчит. Кот - он и есть кот. Перекусив, уходит в ванную комнату и плотно закрывает за собой дверь, чтобы не мешать Чонгуку шумом воды. Наконец-то готовый ко сну он аккуратно приподнимает одеяло и ныряет в теплоту, притираясь к чонгукову боку. Потревоженная Осень мявкает, бодает Тэхена в голень и уходит в темноту коридора, задрав хвост. Парень на это только неслышно фыркает, а затем кладёт руку на плечо Чонгука и закидывает ногу аж до самого живота. Чонгук уже совсем не спит: лежит с закрытыми глазами, незаметно улыбается и гладит кончиками пальцев тёплое бедро под задравшимися пижамными шортами. Тэхен приподнимается и оставляет на его щеке короткий поцелуй с ярким запахом травяной зубной пасты. Чонгуку она не нравится, - будто букетом зубы чистит, честное слово, - но когда дело касается поцелуев, то он готов закрыть на это глаза. - Ты долго, - с трудом бормочет он, поворачиваясь на бок, лицом к Тэхену, и наконец-то смотрит на него. У Тэ пряди чёлки слегка влажные после умывания, глаза уставшие, но взгляд довольный. - Отвоевал себе один крутой проект, - гордо заявляет он, целуя родинку под нижней губой парня. - Покажешь? - на всякий случай спрашивает Чонгук, пока его подбородок медленно выцеловывают. - Завтра, - выдыхает Тэхен, находя приоткрытые в ожидании губы. В каждом поцелуе есть что-то особенное. В нём никогда нет чего-то одного: одной лишь нежности, одного лишь желания. Нет, здесь всегда всё вперемешку, да так, что часто и различить все чувства не получается. У Чонгука короткая дрожь бежит от загривка по позвоночнику, когда тёплое дыхание Тэхена влажно оседает на губах. - Пообещай мне завтра вернуться пораньше, - просит Гук, укладывая парня на спину, и мажет губами по щекам и носу. Тэхен жмурится со счастливой улыбкой на лице, подставляется под любимые прикосновения, жадный до ласки. - Обещаю, Чонгуки, - шепчет, притягивая его к себе ближе, руки на шею закидывает и целует долго-долго, нежно-нежно, пока в сердце не начинает тонко покалывать от избытка чувств. Где-то во вздохах слышны признания в любви, руки гладят волосы, щёки, плечи. Так много сказано во взглядах, так много читается в прикосновениях. И каждый стук сердца - шифр азбуки Морзе. Тишина. Не та, что давит и ломает изнутри, не та, которая бетонное молчание, лишившее жизни. Нет, эта тишина спокойная и мягкая, как летняя ночь с открытым окном: в ней только серебрится лунный свет и осторожно вплетено дыхание двоих.